Камеристка

Глава 31

— Начнем урок. Коснись его. Ощути ток крови под тонкой кожей. Услышь его дыхание. Он не сделает ничего против твоей воли, ничего, что бы тебе не понравилось.

У меня так грохотало в ушах, что я еле слышала голос Лилиан.

— Пальцы скользят легко, как перышко. Смотри на его реакцию! Коснись здесь, а потом здесь. Все для твоего удовольствия готово.

Ловкие пальцы расшнуровали платье, я и не заметила, как оказалась в тонкой полупрозрачной сорочке, едва прикрывающей бедра. Грудь отяжелела, и неприятно ныла, в животе происходило что-то странное.

— Госпожа прекрасна, — раздался мягкий бархатный голос. — Зачем вы стесняетесь?

Зачем? Зачем? Не знаю. Просто стесняюсь. Так принято. Прятать свои выпуклости и нежные местечки. Они предназначены только для мужа. А если он окажется грубым мужланом типа графа Левенгро? Долг порядочной женщины терпеть близость и вынашивать наследников, только падшие женщины наслаждаются страстью.

— Ты должна знать свое тело, как музыкант свой инструмент. У тебя есть твое тело, ты никогда больше не останешься одна.

Лилиан покинула комнату, а наложник? Невольник? Оказался рядом и стал касаться меня, как раньше я его, едва-едва кончиком пальца. Меня будто молнией било.

Стук сердца, тяжелое дыхание мужчины и легкие прикосновения. Это невозможная пытка! Когда я готова была затопать ногами в неистовстве, разрыдаться, мужчина подхватил меня на руки и перенес на кровать. Ловкие пальцы гладили груди через тонкую ткань, поцелуи сыпались на бедра, колени, содрогающийся в спазмах живот. Горячие пальцы были везде, гладили за ушком, по ключицам, и тут же я ощущала их на лодыжках, мизинчики на ногах нежно прикусывали, влажный язык оставлял дорожку на бедрах. Жаркие ладони скользнули под ягодицы, я ощутила дыхание… вот там! В следующий миг влажное касание исторгло из моей груди то ли рычание, то ли стон. Какой-то совершенно животный звук.

Я сошла с ума. Нормальный человек не будет рычать, выть, царапаться, извиваться, вставать на голову и пятки, выгибаясь. Я взлетела, рассыпалась золотым фейерверком, сгорела в пламени, исчезла, растворилась.

Самодовольный мужской смешок мне явно показался. За гранью так не усмехаются. Меня больше нет. Или есть? Ноги болели, руки тряслись, ягодицы ныли.

— Ты долго будешь валяться? Пора во дворец, — раздался совершенно будничный голос Лилиан. — Если ты недовольна, я прикажу шкуру с него снять! Снять?

— Н-нет, — я смогла привстать и открыть глаза. Я жива, оказывается. — Это… бесподобно!

— Слава Пресветлому! — Лилиан облегченно вздохнула. — Опытный умелый мужчина это лучшее, что может случиться с невинной девушкой. Он тебя не целовал в губы?

— Нет. Кажется, нет.

— Ну и отлично. Твои уста и твое лоно не тронуты. Можешь смотреть без страха и сомнения в глаза супругу. Но теперь ты знаешь, как прекрасна может быть близость.

— Как-то это… неправильно.

— Было бы правильно, все женщины и все мужчины без исключения были бы счастливы. У меня не так много подруг, но все они в браке глубоко несчастны. Меняют любовников в надежде найти того самого, что вознесет их в небеса, и снова ошибаются. Я не хотела, чтоб это произошло с тобой.

— Возможно, смогу поблагодарить тебя позднее, пока я слишком потрясена. Всего слишком!

— Ты что-нибудь подаришь Морису? Этому мужчине?

Я покраснела до ушей.

— Пять-десять керат достаточно, — хмыкнула Лилиан.

— Мне было так хорошо, что просто стыдно. Теперь я падшая женщина?

Лилиан подняла глаза с мученическим выражением.

— Если падшие счастливы, а порядочные избегают и страшатся близости, значит, что-то тут не так.

Надо же, ночь еще не кончилась. Мне казалось, что должен наступить рассвет. Жизнь промелькнула! А на самом деле миновало не больше двух-трех часов.

В карете молчала, вспоминала и жарко вспыхивала.

— Лили, зачем ты это сделала? — Тихо спросила. — Я стала другой. Это больше не я. Были такие моменты, что мне казалось, что я люблю этого мужчину. Но я ведь его совсем не люблю!

— Еще не хватало! — Фыркнула бессердечная Лилиан. — Любить того, кто продает тело за золото! Выбей пух из своей пушистой головы, любовь — божественное чувство, неземное, а реакция тела — совсем другое! Не смешивай землю и небо, божий дар с яичницей. И не стесняйся. Позволь себе быть счастливой. А зачем сделала? — голос Лилиан стал мурлыкающим, вкрадчивым. — Чтоб ты лишилась покоя, думая о герцоге. Разве ты не станешь его представлять на месте Мориса? Мечтать, предвкушать, дрожать от нетерпения? Разве не вообразишь его обнаженным рядом с тобой? Разве тебя не разберет любопытство попробовать его кожу на вкус? Ощутить его запах? Увидеть его мужское достоинство? Герцог слывет прекрасным любовником.

Последние слова меня добили. Я закрыла лицо руками. Какое изощренное коварство!

Лилиан удовлетворенно улыбнулась. Плотская любовь проста, девочка не будет бояться. Эбби торопила, им давно пора вернуться, а наивная фалезийская девственница все не могла сделать решительный шаг, заставить герцога затащить ее в альков, чтоб сорвать хотя бы пару поцелуев со свежих уст. Им бы и этого хватило!

Ни одно движение Рафаэля не проходит без внимания, все его передвижения ложатся на стол принцессе, Крокс не жалел золота. Узнать больше о женихе вполне нормальное дело, слуги старались для будущей герцогини.

— Эрих, ты должен ее отослать! Из нас не выйдет пары. Мы с невестушкой поговорить не можем три минуты, чтоб не поссориться! Она просто испытывает мое терпение!

— Как же ты мне надоел! — Эрмерих отшвырнул очередной свиток. — Договорной брак! Вы не обязаны обожать друг друга!

— Эрих! Я женат!

— Что? — Прищурился король. Кинул об стену золотое перо. — Что ты еще выдумал!? Пойдешь под венец, как миленький, с Эбби Манкойской!

Рафаэль плюхнулся в кресло, развалился, закинул ноги на пуфик. Герцог торжествующе показал язык королю.

— Не пойду! Не хотел расстраивать, но я действительно женат, — с удовольствием повторил он. Право же, не каждый день увидишь, как король топает ногами и яростно громит собственный кабинет.

— Кто она!? — Взревел Эрмерих. — Что за идиотские шутки?

Рафаэль закрылся подушкой, пресс-папье пролетело мимо. За ним последовали часы, бювар, песочница.

— Прости! Не хотел волновать тебя, братик! Но любой храмовник подтвердит, я женат!

— Ее имя? Титул? Где она живет? — Утомленно спросил Эрмерих, обмахиваясь донесением. — Когда вы поженились? Полагаю, определенная сумма денег и поместье в умеренной близости от столицы станет достаточном выкупом твоей свободы. Могу найти ей нового мужа. Итак?

— Да не скажу я тебе ее имя! Девушка меня обожает! Она умрет без меня! Ее любовь огромна, как небосвод! Горяча, как домна!

Рафаэль не мог сказать имя по той простой причине, что не помнил его. Дворянка, в этом он мог поручиться. Фамилия кажется на «Р». Рессила? Или Фрессола? Ай, да какая разница! Из многочисленных сельских дворяночек, воспитанных среди полей и садов. И пахло от нее яблоками. А не изысканными притираниями на амбре и мускусе.

Не умеет ни шагнуть, ни поклониться по-придворному, как она тогда смотрела на него! Совсем юная, глупенькая, как все провинциальные девицы, зато она надежно его спасет от навязанного брака до конца года. Потом он прикажет найти ее, отправит что-нибудь из побрякушек. Не подтвержденный брак расторгается через год по заявлению любой из сторон. Лично он не станет заявлять в храм. Ему это невыгодно, приятнее жить, не опасаясь, что тебя внезапно женят.

Право, странно, что жена до сих пор не написала ему еще ни одного письма, не попросила денег. Неграмотная? Попросила бы патера! Письмо дошло бы из любой глуши, герцога вся страна знает. Значит, не нуждается и ее все устраивает. Да ее семья наверняка на руках носит, пылинки сдувает, еще бы, такой почетный брак! Наверняка ее родственнички рассчитывают на его помощь. Хорошо бы явились в особняк, а не во дворец. Денег он даст и поможет в разумных пределах. Когда явятся, тогда и будет думать.

Но дразнить брата было непередаваемым удовольствием.

— Это мятеж! В темницу!

Герцог ничуть не испугался. Отправить его в темницу король обещал каждый день.

— Разлучать два любящих сердца?! Какая жестокость! Эрмерих Жестокосердный! Так тебя и будут называть в балладах!

— Рафа! Я не шучу! Как давно ты женат? — Эрих вперил тяжелый взгляд в бастарда.

— Три… нет, уже почти четыре месяца! Может быть, наш брак уже принес свои плоды, а ты хочешь все разрушить разводом? Мой ребенок родится бастардом? Я этого не допущу, — кривлялся герцог.

— Имя? Она в столице? — Король нетерпеливо затряс колокольчиком. — Прочь с глаз моих! Брат называется!

Через четверть часа в разные стороны помчались королевские курьеры, а королю пришлось искать другой кабинет.

Он хотел было расположиться в библиотеке, но там самое его любимое, уютное место у окна оказалось занято. Эбби обложилась справочниками и сборником указов и выглядела невероятно довольной.

— Простите, я полагал, вы с дамами в саду? — Удивился Эрмерих.

— Добрый день, ваше величество. Я нашла указ от 4312 года, с которого у наших стран началось расхождение в способе исчисления налогов на имущество! — Эбби со счастливой улыбкой рыбака потрясла свитком, как пойманной рыбой в два фута.

— Очень интересно, — кашлянул король. — Но в саду для придворных устроен пикник и представление.

— Я отправила туда фрейлин, — отмахнулась Эбби. — Мне все расскажут.

Король постоял минутку, перекатываясь с мысков туфель на каблуки и решился.

— Вы позволите спросить вас откровенно, ваше высочество?

— Прошу вас.

— Вам не нравится герцог дре Паму?

— Он мне очень нравится, — равнодушно кивнула принцесса. — Он мой жених по договору, и этим все сказано. Конечно, он мне нравится. Красивый, высокий, а его зеленые глаза так проникновенно смотрят на меня, обещая блаженство в браке!

— У Рафаэля серые глаза, — обиженно уточнил король, догадавшись, что над ним издеваются. — Вы уже познакомились с герцогиней дре Паму?

Принцесса нахмурила тонкие брови.

— Ах да, мне передавали ее просьбы о встрече. Но я занята. Буду встречаться со свекровью, когда это станет вынужденной необходимостью. Пока считаю преждевременным тратить время на пустую болтовню. Когда свадьба? Через полгода? Ну вот, пусть не беспокоит меня раньше. И жених тоже.

Пожалуй, не так уж неправ Рафаэль. Принцесса ужасна. Она смеялась над ним. Его, короля, заставила покинуть библиотеку своего собственного дворца! Он в сад пойдет, вот! Фанни будет рада его видеть. Да, так он и сделает.

В галерее король догнал девушку. Кудрявые черные волосы, задорный носик. Прелестная девушка! Король с удовольствием оглядел ладную фигурку в розовом платье. Из фрейлин принцессы, значит.

При виде короля без свиты девушка склонилась в реверансе.

— Встаньте, представьтесь, — благодушно распорядился Эрмерих.

— Баронесса Ди Мауро, ваше величество. Камеристка ее высочества.

— Вы прекрасно говорите по-нашему.

— Я урожденная фалезийка, ваше величество. Из Тессера. — Род Тессера есть, рода Тессе нет, пришлось называться своей настоящей фамилией при заполнении бумаг. Граф Левенгро меня не ищет, мачеха домой не вернет, к чему разводить прятки?

— А фамилия манкойская.

— Ее высочество наградила меня титулом, ваше величество.

— Ах, да-да, граф Гарбон докладывал. Не ожидал, что вы такая юная. Я вами доволен, баронесса. Мы опаздываем на представление. Могу я предложить вам руку?

— Я не смею! Это такая честь, ваше величество.

— Ну, не такой уж я страшный, — Эрмерих вдруг пришел в отличное расположение духа.

Есть же во дворце нормальные девушки! Которые уважают монарха, не сыплют колючки изо рта, понимают свое место, смущаются и радуются мужскому вниманию своего государя. Так и должно быть! Король с улыбкой предложил локоть камеристке, и они пошли по галерее вдвоем, непринужденно беседуя.

Крокс, выглянувший из-за портьеры, только головой покрутил.

Что Мира творит? Фаустина ее с потрохами сожрет! Или это хитрость, чтоб возбудить ревность у герцога? Тогда не так уж глупо. Эрмерих с Рафаэлем, как два соперничающие щенка, не поделившие кость, будут отвлечены от принцессы.

Королева беременна и не может исполнять супружеские обязанности. Ха! Кажется, скоро при дворе станет очень-очень интересно. Крокс потер ладошки и снова нырнул за портьеру.