Камеристка

Эпилог

Манкойские хроники описывали явление огненного дракона, со спины которого скатилась хрупкая фигурка наследницы королей, как символ возрождения. Картинами, написанными по этому поводу, можно три музея завешать, любимая тема стала для поэтов, художников и музыкантов. Но это было чуть позднее.

Гвардия присягнула немедленно, кто не успел — превратился в факел. Очень наглядно вышло. Принцесса со шпагой в руке двигалась по коридорам дворца, как неотвратимое возмездие. Дракон на площади изредка посылал струи пламени вверх, напоминая, что обгорелому трупу власть не понадобится. Ему вообще ничего не понадобится, даже гроб, сметут пепел в совочек и распылят над морем.

Северин сдался сразу. За патером Домиником пришлось побегать несколько дней, хитер был лис. Однако вытащили и его. Он был публично казнен на площади.

К удивлению своих сторонников, Эбби от прав на трон отказалась.

Признавшись и покаявшись, что при ее попустительстве и с ее ведома творились страшные дела, она присягнула на верность кузену Гийому, и приняла постриг. Принцесса-невеста, сестра Тринор, позднее матушка Тринор, пользовалась огромной популярностью и авторитетом в народе.

Таким неожиданным решением Эбби убила сразу несколько зайцев.

Избавилась от роли пешки в брачной лотерее. Заслужила благодарность кузена, ставшего королем. Считай, короля сама выбрала и благословила, за руку на трон усадила. Сохранила власть, имея множество сторонников. Продолжила играть огромную роль при дворе и в жизни страны. Гийом не принимал ни одного решения, не посоветовавшись с сестрой. Эбби теперь официальный член государственного Совета от лица храма. Король подтвердил все ранее заключенные Эбби договоренности с Фалезией.

Лаборатории ордена были разрушены. Впрочем, я не сомневалась, что показательно разрушили парочку, повесили пару патеров, отличившихся садизмом и похотью, а остальные спрятали еще глубже и дальше от молвы.

Крокс, кстати, наотрез отказался проходить дальнейшее исцеление. Горбатым недоростком он был фигурой при дворе, став нормальным мужчиной, он бы стал никем, одним из многих. Не красавец, не богач, не знатен… Да и не юноша давно. Он выбрал горб своим преимуществом и гарантией процветания. Валять дам ему это нисколько не мешало. Секретарь и бессменный подручный матушки Тринор, почти святой, Крокс по-прежнему зло шутит и распугивает придворных при дворе короля Гийома Первого.

Лилиан вышла замуж и очень быстро овдовела, года не прошло. Впрочем, шутить на эту тему никто не отваживался. Зато ее сына Лионеля обожает весь двор. Но мать и матушка Тринор воспитывают его крайне строго. Как будущего наследника престола. Гийом до сих пор не женат и детей не завел.

В Фалезии все благополучно. В нашей семье тоже.

Вдовствующая герцогиня, и та признала, что хозяйство я веду идеально. А что не люблю светские мероприятия, так это дело личного вкуса. Достаточно, что герцог при дворе проводит много времени, но у него служба, я в его мужские дела не лезу. Зачем лезть, если мне девочки все рассказывают? И сами проследят-приглядят, и меня вызовут, если вдруг какая наглая светская модница посмеет кокетничать. Нрав у меня суровый, а рука тяжелая. Одна молоденькая дурочка попыталась, потом три зуба спереди ей пришлось выращивать заново. Больно и дорого. Предупреждали, не вняла, кто же ей лекарь?

Талиана Лекха стала камер-фрейлиной ее величества. Дика приняли пажом, как раз самый возраст, начинать дворцовую карьеру. Этель признала бабушку, и теперь растет, как маленькая принцесса. Ги и Лесик переведены в оруженосцы и постигают воинскую науку.

Рафаэль с меня пылинки сдувает. Меня немного бесит его стремление все контролировать, защищать, оберегать и держать меня в вате, но я с этим борюсь. Не при нем, разумеется. Нравится ему меня на руках таскать? Пусть таскает. Подаркам радуюсь, повизгиваю и попискиваю. Это уже дело мое, куда я те подарки пристрою и как использую. Например, стоимости одного колье хватило на годовой бюджет детского приюта.

Решением короля трущобы, раскинувшиеся малым не в центре столицы, были снесены. Проложены широкие мощеные улицы, выстроены дома, заложен сквер с фонтаном. Мамку Ронну казнили вместе с подручными. На месте борделя теперь королевская ремесленная школа. Мальчиков учим ремеслу, девочек навыкам ухода за больными.

Я веду там предмет «Уход за текстилем», портьерами, одеждой, коврами и постельным бельем. Учу девочек штопать, отбеливать, стирать и гладить. Марисса, кстати, ведет основные дисциплины, а Талиана — письмо и литературу. Мастер Танкред, ставший известным художником, преподает рисунок и живопись. Королева и то не брезговала навещать наш приют, беседовать о моде, музыке и поэзии.

И вот сегодня какой конфуз вышел: вместо того, чтоб разгладить, я сожгла покрывало. Только рукой провела, утюгом не успела, а весь класс заполнился запахом гари!

Я, вытаращив глаза, пялилась на бурые подпалины, а одна из учениц, вертлявая, как ящерка, Розина Кариш, вдруг захлопала в ладоши и воскликнула:

— Госпожа Мира, у вас бытовая магия проявилась! У моей сестры так же было!

Кое-как довела занятие и побежала во дворец.

Придворный маг удивился, но принял. Сбивчиво рассказала о возникшей проблеме.

— Так-так, очень интересно, — оживился мэтр. — А попробуйте протереть бокал!

Он указал на тумбочку в углу, где на серебряном подносе красовался графин с вином и несколько бокалов.

Я поискала глазами тряпочку.

— Нет-нет, не руками! Пассом! Вот так! — Мэтр изобразил кистью круг, затем свел вместе большой и средний палец. — Акустическая формула «Мунда те!». Пожелайте при этом увидеть бокалы чистыми, сверкающими.

Я вытянула вперед руки и выглядела, должно быть, донельзя глупо.

— Продолжение руки невидимо, но оно есть, просто вы касаетесь стенки бокала не пальцами, а мыслью, — терпеливо поучал мэтр, повторяя движение кистью.

Я отдышалась, сделала круг, свела пальцы, как показали.

— Мунда те!

Бах! Ответили бокалы. Целым остался только один.

— Простите, мэтр! Я куплю вам новые! — Перепугалась я.

— Глупости! — Отмахнулся мэтр и бросил небрежно. — Рекуперацио!

Стеклянное крошево на подносе зашевелилось и собралось в целые бокалы.

— О! Мэтр! Это восхитительно!

Но мэтр потребовал, чтоб я попробовала еще. Ну, раз ничего страшного не будет, и драгоценные бокалы из синего иртайского стекла с золотой полосой легко восстановить…

— Мунда те! — я свела пальцы, воображая себя великой волшебницей.

— Чудесно! Чудесно! — захлопал в ладоши маг. — Замечательно!

— Я стала магом? — Не верила я своим ушам и глазам. Но сверкающие искристые бокалы говорили, что да, я сотворила настоящее волшебство. — А как же…

Маг порылся в книжном шкафу, достал толстенький потрепанный томик.

— Берите! Это магия для начинающих, там все предельно доступно написано. Тренируйтесь!

— Но я раньше никогда!

— Миледи! Учебник для начальной школы прост и понятен! Изучите и приходите, когда все прочитаете!

— А почему? — возмутилась я. — Почему теперь, а не в детстве?

Общеизвестно, что магия просыпается в лет семь-десять, очень редко после четырнадцати, а для девочек начало созревания — крест на будущей карьере мага. Если до того не проявились способности, то уже и не проявятся, все силы растущего организма уйдут на грудь, попу и будущее деторождение.

А мне почти двадцать! Почему так поздно? Неужели скудное питание и домашняя работа целыми днями так повлияли на магическое ядро? Я все детство мечтала о магии!

Мэтр злорадно захихикал.

— А это вам к лейб-медику, ваша светлость! Не мой профиль! Да, поздравляю вас! И милорда супруга!

При чем тут супруг? Но ехидный старикашка уже захлопнул дверь. Пошла, куда направили.

В галерее еле избавилась от Виолы. Ехидна мечтала стать фрейлиной, но помнящие ее злоречие и дурной нрав, девочки просили меня Фаустину на эту мысль не наталкивать. Другое дело Кристина Мармат! Одна ее смышленая камеристка Элла больше пользы принесет, чем целый зал раззолоченных бездельниц и дармоедов.

От лейб-медика вышла красная до ушей и смущенная донельзя. Какая неловкость вышла, однако! А ведь большая девочка, могла бы сама догадаться! Стыдно до ужаса!

Заместительная магия. Не моя собственная. Это во мне живет и развивается сильный маг. Возможно, дракон. Магией в это время заниматься полезно и необходимо, это укрепляет каналы, как мои, так и ребенка. Буду стараться, возможно, разовьюсь до слабенького бытового мага. А может, все проявления после родов исчезнут.

В моей руке хрустнули листки назначений. Пресветлый, сколько рекомендаций! Да я умру, если все это буду выполнять! Одних эликсиров десять штук! Дай лекарям волю, залечат и до конца беременности из кровати не выпустят! Ничего не буду делать! Нет, я напишу Гиллу. Обрисую ситуацию, спрошу у него совета. Главное, мужу ничего не говорить, он же меня дома запрет!

Продержаться удалось целый месяц. Чувствовала я себя отлично, бегала, как лошадь, ела, как две лошади, сохраняла доброе присутствие духа. Пока маменька не приехала нас навестить.

Герцогиня выбиралась из поместья и навещала нас трижды в год. Мне до поместья дре Паму не было никакого дела, у меня один Левенгро, как пять таких поместий. В этом году вышли в ноль, до этого приходилось только вкладывать. В следующем году надеялась получить доход.

Тонкорунные овцы из недоступного Горреула плодились, круглели и размножались. Летал за ними один дракон, для которого перемахнуть через неприступную горную гряду было просто детской игрой. Закупил двадцать голов, завернул в сеть и поднял в воздух. Горреульцы до сих пор в себя придти не могут. У меня один баран по сто килограмм весит! И настриг до пятнадцати килограмм шерсти с единицы.

Куплю ткацкие станки, буду производить тонкое букле, байку, габардин, велюр… если смешать шерсть с шелком, выйдет бареж, камлот и ратин. Эбби очень заинтересовалась, и обещала прислать специалистов. Из Левенгро ближе до Манкоя чем до Амбелы, пусть его величество не обижается, но мне с Эбби проще договориться, чем с его министром торговли и промышленности. Он два года будет тему мусолить по разным заседаниям, да и Гильдии у нас не дадут развернуться.

Эбби гильдии в Манкое год назад разогнала, а Эрмерих все тянет. Традиции традициями, но работать реально мешают! Заявились как-то в Левенгро, но там у меня отличный управляющий, бывший стряпчий Лигур, ему палец в рот не клади. Он решил на старости лет оставить практику, женился на вдове Фабри и захотел переехать в провинцию. На свежий воздух и солнышко. Вот он тех гильдейских шпионов приказал собаками травить, буде еще раз явятся.

Левенгро свободный надел, с особым режимом, есть, где откатать разные новинки и изобретения. Король давно на него рукой махнул, а нам только того и надо. Многие маги, сбежавшие семьями из Манкои, осели именно в Левенгро, я их там всячески привечаю, даю ссуды, участки под строительство, жалованьем не обижаю, пусть выдумывают новое. Вот один предложил эффективный станок, чертежи прислал и описание.

— Душенька, вы о чем размечтались? — Вырвал меня из шерстяных мечтаний голос свекрови.

— О ткацкой мануфактуре, — я откусила кусочек блина с бананами. Захотелось на завтрак сладкого.

— Рафаэль знает? — спросила свекровь, сверля меня глазами.

— Разумеется! — Удивленно ответила. Я ему этой мануфактурой все уши прожужжала. Чертежи вместе изучали, чуть не охрипли, так спорили.

— А меня, значит, вы не сочли нужным известить? — У вдовствующей герцогини задрожала нижняя губа. — Я что, не член семьи? На меня можно не обращать внимания?

— Матушка? — Не понял Рафаэль.

Я продолжала жевать блин, тоже не понимая, с чего взъелась свекровь. Может, не выспалась? Так я ей давно предлагала сменить спальню, чтоб окнами не на улицу, а во двор была.

— Твоя жена в положении, а я ничего не знаю! — Трагически воскликнула герцогиня.

Я едва блином не подавилась. Вот как, как она это заметила? В новом сезоне носили платья с завышенной талией, с пышными складками, я запросто все лето могла гардероб не менять!

— Милая? — С нехорошими нотками в голосе, хищно прищурился Рафаэль. — Ты мне ничего не хочешь сказать?

— Да, любимый? Прости, опаздываю на урок! — Я торопливо схватила салфетку.

— Стоять! — Герцог вскочил. Ни в чем не повинный стул с грохотом полетел на пол.

Я бросила укоризненный взгляд на свекровь. Добилась своего? Кто за язык тянул? Вот уже чешуя поползла по мужественному лицу.

— Поговорим вечером! — попыталась улизнуть.

— Нет, сейчас! А я-то гадаю, почему у всех такие загадочные лица и почему меня уже три месяца все наперебой поздравляют!

— Ну, ничего же особенного, естественно все… Ай!

Рафаэль решительно подхватил меня на руки, выдернув из-за стола.

— Прости, мама, мне нужно срочно поговорить с женой! Немедленно!

Вдовствующая герцогиня только испуганно моргнула, прикрывшись салфеткой.

На урок я опоздала почти на двадцать минут, потому что на губы пришлось делать примочку, и искать другое платье, с высоким воротом, а то на шее выразительные синячки образовались.

Во дворец герцог полетел драконом, кувыркаясь в воздухе, словно пьяный, и едва не снес крылом черепицу с Часовой башни. Как бы дворец не разнес на радостях.

Ну, пусть по этому поводу у Эрмериха голова болит.

Конец.