Камеристка

Глава 23

А на следующее утро вернулась ее высочество. Конь в мыле, кафтан принцессы порван и испачкан, лицо обгорело на солнце, но глаза горят и зубы блестят.

— Я счастлив лично лицезреть… — начал экзекутор на крыльце, прервав приветствие градоправителя.

— После, святой брат, после! — скользнув безразличным взглядом, принцесса кинула поводья мальчишке-конюху, и строго приказала хорошенько выводить, потом напоить теплой водой.

Брат Рем замер с открытым ртом. Осторожно закрыл его. Это принцесса? Ему раньше не приходилось ее видеть. Это… это же демон какой-то, а не принцесса! Кожаные штаны обтягивают все совершенно непристойно, рубашка расстегнута, шея голая, колет потерт так, что видно, как тяжело доставалось его владельцу. Без шляпы, Пресветлый мой! Не говоря уже о пристойной юбке и чепце!

Принцесса что-то сказала, гвардейцы ответили дружным гоготом. Такие же запыленные и потрепанные, крепко пахнущие конским потом.

Брат Рем на ощупь коснулся основания колонны и привалился к нему спиной. Нет, этого не может быть. Это же… потрясение основ! Его величество не мог допустить такого поведения кронпринцессы!

— Неожиданно, правда? — вкрадчиво сказал кто-то снизу.

Брат Рем дернулся. На него смотрел и скалился карлик принцессы.

— Возмутительно и непристойно! — сердито ответил брат Рем, отодвигаясь от колонны.

— Ее высочество приглашает всех через два часа на прием.

— Буду, — мрачно отозвался экзекутор. Интуиция вопила, что ничего хорошего и приятного он не услышит.

Зал приемов Ратуши гудел роем голосов. Люди перемещались от группы к группе, обсуждая новости. Все были преисполнены любопытства.

Наконец распахнулись двери зала собраний. Для провинциального города очень приличного, отметил брат Рем.

Круглый стол посредине с девятью креслами для членов городского магистрата. Сейчас сюда впихнули еще одно, повыше и пошире, с резной спинкой, для ее высочества. Стеклянный купол вверху отлично освещал стол. Для публики предназначались места в амфитеатре второго яруса, отгороженного от зала невысокой стеной, отделанной деревянными панелями.

Принцесса вошла энергичной походкой, одетая в придворное платье кораллового цвета, с диадемой в черных волосах. Стоящие у своих стульев чиновники и главы гильдий поклонились, она ответила небрежным кивком.

— Начнем.

Сидящий за угловым столиком секретарь прилежно заскрипел пером, оформляя шапку протокола собрания.

— Прибыв третьего дня в Мирто-Майну, я была потрясена чудовищной несправедливостью, творящейся от имени храма. Сто сорок невинных, как скот, были согнаны в загон, где неделю ждали смерти по приговору уполномоченного храмового суда из Киртапалу его преподобием Апилем Пакси. Под открытым небом, без воды и еды.

Брат Рем попытался возразить, но принцесса решительно подняла руку.

— Я проверила лично, к магии никто из арестованных не имел ни малейшего отношения. Возмущенная беззаконием, творимым ищейками святого отдела расследований искажения духа, я направилась в монастырь Киртапалу, чтоб получить объяснения вопиющего факта самоуправства. Объяснения меня не устроили. Более того, в темницах монастыря содержалось более пятисот человек в ужасной тесноте, голоде и холоде. При проверке они также не проявили искры магии.

Принцесса встала и стала расхаживать по залу. Тишина стояла такая, что упади перышко, его было бы слышно.

— Объяснения его преподобие давать отказался. Сначала. Затем поведал о грабеже окрестных земель, осуществляемом регулярно силами храма, о разнарядке на одаренных и налогах, незаконно получаемом монастырем, помимо закрепленной законами Манкои десятины. Имущество казненных также поступало в монастырскую казну. За последний год казнены восемьсот сорок восемь магов, покинули земли провинции шесть тысяч человек. Провинция обескровлена. Поля зарастают бурьяном и лебедой, деревни опустели, в городах замерла жизнь.

— Мы исполняли указ его величества об очищении земель от злокозненной магии! — возразил брат Рем.

— Вы исполняли мой указ, — поправила принцесса. — Последние пять лет все указы, декреты и законы проходили через мои руки. Я с себя вину не снимаю. Давно следовало проверить действия служащих храма. Но каким образом вы могли найти восемьсот сорок магов в провинции, где десять лет назад насчитывалось не более тридцати одаренных? По нескольку человек на город?

— Скверна расползлась, — объяснил брат Рем. — Она, как плесень, пятнает души…

— А мне кажется, расползлись аппетиты храма. Они расползлись настолько, что вы стали казнить детей, включая младенцев! В то время как всем известно, что ранее десятилетнего возраста говорить о наличии дара преждевременно.

— Это превентивные меры! В семье магов, вероятнее всего, родится маг!

— Из-под действия указа были выведены целители, зельевары и артефакторы, и иные, работающие на корону и имеющие лицензию. Вы гребли всех подряд по малейшему доносу и тащили людей в пыточные подвалы. Сколько магов сейчас в Мирто-Майне?

— Трое, — ответил градоправитель.

— Значит, я все же приехал не зря! Казни все-таки состоятся, я сам проведу дознание. Самое тщательное! — Заверил брат Рем.

— И какие маги живут в Мирто-Майне?

— Целитель, артефактор и маг земли, — угрюмо ответил градоправитель.

Принцесса подошла к экзекутору.

— Скажите, почтенный брат, почему в темнице монастыря сидели обычные люди, а маги попадали в тайные лаборатории?

— Какие лаборатории? Ничего не знаю об этом!

— Те, где силу магов пытались изъять, опустошив резерв, а тело несчастного подвергали модификациям, делая из обычных людей уродов.

Наверху кто-то ахнул и тут же зажал себе рот.

— Ваше величество, мне ничего не известно о подобных ужасных вещах. Думаю, необходимо назначение комиссии, чтоб разобраться со злоупотреблениями, если они имели место.

— Если? — Принцесса подняла бровь. — Трое магов из ста сорока трех человек, которых вы прибыли казнить, вы называете злоупотреблениями?

— Всегда есть место ошибке.

— Речь не об ошибке, а о преступлении. Совершаемом давно и безнаказанно против народа Манкои. Я подписала указ о прекращении деятельности святого отдела расследований искажения духа. Он уже отправлен в столицу. Отдельным эдиктом я потребовала начать расследование действий святого отдела во всех провинциях Манкои. Комиссия будет, почтенный брат, как вы и предлагали. Но не из чинов храма. Я не позволю вам замести мусор под ковер.

— Как?! Но маги…

— Нужны, важны и полезны. Если Пресветлый создал их, значит, они несут частицу его воли.

— Браво! Виват! — закричали с галерки. Остальные тут же зашикали, требуя тишины. Ее высочество не договорила.

— Вы не имеете права! Дело храма — создавать или закрывать свои подразделения! А так же судить об опасности магии, — брат Рем вытер пот.

— Финансирование храма из казны будет урезано на восемьдесят процентов. Соответствующий приказ уже отправлен тезаурарию[1]. Указ о преследовании одаренных, пятилетней давности, отменен. Письма совету и его величеству отправлены.

— Но мой предстоятель в Киртапалу…

— Казнен на месте, — сухо проинформирована принцесса. — Золотой ванны с инкрустациями из изумрудов и рубинов даже у его величества Тариэля нет.

Амфитеатр зашумел.

— А ищейки?

— Уполномоченный Пакси и его свора наказаны поркой кнутом и посажены на кол вдоль дороги из Порто-Цунеф в Киртапалу. Вы знаете, уважаемый брат, что идеальное посажение на кол предполагает погружение в тело через промежность, не повреждая основных органов, так, чтоб заостренный конец вышел через рот? Десять дней в жутких мучениях, а то и дольше.

Брат Рем закатил глаза и свалился со стула. Двоих гильдейцев вырвало прямо на стол собраний, еще трое, позеленев, выбежали из зала.

— Какие слабенькие они у вас, — хмыкнула принцесса и обернулась к градоправителю. — Вас, дорогой баронет, я благодарю от лица короны за вовремя оказанную помощь пострадавшим. Дайте квестору задание посчитать затраты и определить размер компенсации. Компенсация будет выдана всем, там три кареты с казной монастыря едут. Узникам Киртапалу все было выплачено на месте.

— Да здравствует принцесса! — грянул зал. — Виват! Браво!

Принцесса подтолкнула носком туфельки распростертого экзекутора.

— Уберите это.

Мы с Кроксом сидели рядышком в верхнем ярусе галереи и неистово аплодировали.

— Настоящий кронпринц! — сказал с восхищением горожанин слева.

— Феноменально! — Согласилась я, хотя описание казни у меня тоже вызвало тошноту. Интересно, Эбби сама все это проделывала? Судя по ее репутации, вполне могла.

— Эбби великолепна, — кивнул Крокс. — Она будет прекрасной королевой!

Будет, да. Но какой страны?

Вечером брат Рем писал письмо патеру Доминику. То, чему он стал свидетелем, не должно было пройти мимо его глаз. Писал, зачеркивал, сминал листы в комок. Казнь в Киртапалу войдет в историю храма, как страшная страница.

«Ваше высокопреосвященство!

Как преданный служитель храма, не могу не поведать Вам о случившемся на моих глазах в Мирто-Майне.

Прибыв в первых числах октября для свершении приговора, вынесенного преподобным А.Пакси злокозненным магам и сопричастным их преступлениям, я обнаружил следующее. Преступники были выпущены на свободу. Явные маги не только не арестованы, но окружены почетом и вниманием. Патер Симон сбежал с золотыми реликвиями. Надзиратель, пытавшийся восстановить законность, был повешен.

Истоком всех этих событий было поведение ее высочества кронпринцессы Эбби. Поведение так отличается от ее обычного, что я подозреваю злой умысел, поразивший разум принцессы. Более того, затмение ума принцессы достигло того, что она последовала в обитель Киртапалу, где, с ее слов, произвела массовые казни преданных нашему делу служителей. Настоятель казнен, как и члены святого отряда. Участь их была столь ужасна, что у меня немеет язык и холодеет сердце при мысли об перенесенных ими ужасных страданиях.

Если в свите принцессы верные Манкою люди, выбранные лично Вашим высокопреосвященством, то среди фалезийцев, сопровождающих принцессу, надежных людей нет.

Наглый и беспринципный граф Гарбон, глава посольства, вполне мог подослать свою шпионку Миру Тессе, с артефактом, ядом или заклинанием, которое было способно губительно повлиять на разум ее высочество. Возможно, означенная особа сама обладает ментальной магией, которую неспособны определить наши обычные методы. Ее высочество крайне благоволит вышеозначенной фалезийке, даже наградила ее титулом баронессы Ди Мауро. Ваш ничтожный помощник провел беседы с двумя девушками, назначенными в свиту принцессы, Виолой Регута и Линдой Маркс, камеристкой леди Лекха. Обе они отозвались о Мире Тессе крайне негативно, как о распутнице, любовнице графа, беспринципной интриганке и могут быть нам полезны при дворе Эрмериха в дальнейшем.

Остаюсь преданным слугой храма, экзекутор Рем Гравис.»

Я с удовольствием наблюдала, как исчезает в сиреневой дымке город, оставивший у меня тягостные впечатления.

Меня не приглашали на флагман, чему лично я была очень рада. Но это дало повод нашим пираньям зубоскалить на мой счет. Приходилось молчать, не отвечая на злобные выпады, и тыкать иглой в вышивание. Господа Даваду всех засадила за рукоделие в кают компании.

— Наконец-то движемся домой! Пресветлый, как я по маме соскучилась! — Марисса проворно откусила нитку беленькими зубками.

— Виконтесса! Для этого есть ножницы! — тут же заметила старшая фрейлина.

— Простите, госпожа Даваду! У нас в пансионе девушек было много, а ножниц всего двое. Привычка!

— Весьма дурная привычка! — отозвалась строгая дама.

Мне казалось, что она вообще никогда не спит, потому что пасти своих «овечек» она начинала с раннего утра и делала это неусыпно до позднего вечера. Будь она моей гувернанткой, у меня были бы безупречные манеры и осанка. И поведение, положенное благонравной барышне.

— Работайте, леди, работайте! А я буду читать вслух жизнеописание благочестивой Аугустины.

— Еще Морто-Пино, Тиллабери, Диффа, Зиндер, — за спиной бурчала Элла, шелестя картой, выпрошенной на время у штурмана. — Ингальер и Левенгро, это уже на нашей территории.

— Что? Левенгро? — Я обернулась так быстро, что пяльца со стуком упали на пол. — Ты сказала Левенгро?

— Ну да. Самое северное графство Фалезии, — моргнула Элла.

— Кто-то прогуливал уроки географии, — захихикала Виола.

Я извинилась и подобрала пяльцы.

[1] Тезаурарий — государственный казначей, который руководил учётом материальных ценностей, поступавших в распоряжение короля. Квестор — финансовый уполномоченный.