Камеристка

Глава 20

Светлана, спасибо за теплые слова!

— Ну, и где заключенные? — Капитан гвардейцев Хольм оглядел пустой подвал. Сухой, чистый и побеленный. — Где маги?

— Работают, — угрюмо ответил стражник, глядя на мыски своих сапог. — Целитель по домам ходит, лечит заболевших, много их. Флоринда с Эйлин травы и сборы готовят, артефактор с сотрясением головы лежит у себя дома. Он соседу… объяснил, что нехорошо писать доносы, а потом приходить за амулетами. Месяца два писать не будет, Данте ему обе руки сломал. А ноги ремесленно-механическая гильдия обещала сломать, так что сосед срочно собирается к тетке, в Падаву. Он ее лет тридцать не видел. Соскучился сильно.

— Ага. А надзиратель этого загона? У ее высочества к нему вопросы были.

— А как мне его не выпустить, коли он мой начальник? Приказал выпустить. Сбежал, поди. На заимку. Он туда много конфискованного добра сгреб, возами вывозил. Тайная заимка, дороги никто не знает. Но я покажу.

На лице гвардейца расплылась широкая довольная ухмылка. Вот это настоящее дело! Не в монастыре от скуки дохнуть и не болтаться на шаткой палубе. Велела принцесса добро причинять — причиним. Со всем нашим удовольствием. Всем достанется. Кому добра, кому удовольствия.

Ее высочество вчера проблеваться изволило, как увидела, что невинных, будто скот держали, но оно и к лучшему. Может, поумнеет. А то ничего про храм не скажи, всем толстопузым братьям кланяйся. Это патер Доминик ей головушку промыл, так-то принцесса девка дельная, не хуже любого принца. Да что там не хуже, лучше! И подраться не дура, да… Капитан потрогал свежий синяк на скуле и хмыкнул.

С раннего утра Эбби бумаги читала, что писари составили, в семь вышла не тренировку злая, как шершень, и размолотила в хлам три соломенных чучела. Потом перекусила и отбыла верхом, приказав кареты выгрузить и отправить в Порто-Цунеф. Желает прокатиться до монастыря Киртапалу, до него по реке не доберешься. А до того по округе порыскать, поспрашивать.

Капитан не завидовал сельским старостам и бурмистрам мелких поселков. Он принцессу давно знал. А на свежего человека так очень будет ошеломительно. До мокрых штанов и заикания. Он сам ей двадцатку лучших вояк собрал в сопровождение. Ладно, награбленное будем с худшими добывать, и обратно вывозить. Справятся. Да и у графа Гарбона стражники имеются, даст людей, куда он денется. На кой ему та охрана на корабле, матросов хватит.

— Так где говоришь, заимка-то? — он положил охраннику руку на плечо.

— Обратно магов садить не приказываете? — вскинулся стражник.

— Чего их садить? Чай, не редис! У меня насчет них никаких приказаний не имеется.

— Окассен мою дочку спас, — угрюмо пробормотал стражник. — И от Флоры с Данте много доброго городу было. Мы б их не выдали, да нашлась пара гнилых душонок… вызвали трибунал святого духа… те, не разбирая, гребут.

— Но почему же не разбирая? — удивился Хольм. — Пирамидка Мантрагатты есть в каждом монастыре! В каждом городе в ратуше! Любой не-маг может пользоваться! Ею же испокон веков детей на искру проверяли, чтоб на учебу отправить!

— Про то не ведаю, — солдат сплюнул. — То ли проверяли не то, али пирамидки не те, то ли руки кривые, то ли монастыри не тем заняты. Все видели, напраслину на людей возвели. А успел бы экзекутор приехать так и повесили бы всех, от старого до малого.

— Ее высочество разберется. — Уверенно пообещал Хольм. — Она хваткая.

Мы с Кроксом шли к местному сапожнику. Заказывать новые сапоги, потому что старые стали ему невозможно малы. И башмаки. Перчатки не лезут на руки, и камзол стал тесен. Провожатого с причала не взяли, Крокс сказал, что мастерскую найдет без труда. И нашел ведь!

— Там на углу, в пекарне вдовы Арно сахарные рогалики продаются, — сказал он задумчиво и потер лоб.

— Пойдем купим, — тут же согласилась я. Хороший рогалик — это песня! Это поэма из слоеного теста, ванили и сахарной пудры. Да и само слоеное тесто, та еще утомительная штука, если делать со всем старанием, раскатывать, складывать, снова раскатывать. Мачеха очень уважала свежие слоеные рогалики утром с чашечкой кофе.

Рогалики мы купили. Целый кулек. Затем Крокс вдруг свернул и пошел с сосредоточенным видом по улице.

— Куда мы теперь? — Догнала я его. — В лавку готового платья?

— Сам не знаю. Ноги сами несут, будто сто раз тут ходил… — прошептал побледневший Крокс. — Вон там флюгер в виде кошки. А за поворотом будет дом с резными наличниками. Налево колодец.

— От колодца только круг каменный остался. Точно, есть флюгер! — Обрадовалась я. — А дальше?

Два невысоких каменных забора, оплетенных вьющейся розой, кончались тупиком с приткнутой к стене тачкой.

Крокс закружился на месте, будто пес, потерявший след, я таким растерянным его никогда не видела. Он будто не знал, в какую калитку толкнуться. Я ему не мешала, отошла с пакетом рогаликов, и не торопила. Куда торопиться, когда все рогалики у меня?

— Сюда будто больше тянет, — смущенно и неуверенно улыбнулся он, шагнув направо.

Просунул руку и отодвинул петельку, держащуюся на гвозде. Белая крашеная калитка чуть скрипнула, открываясь в небольшой ухоженный дворик. Грядка укропа, петрушка, разноцветные петунии в подвесных кашпо по обе стороны крыльца. Рыжие упитанные куры бродили по двору. Их повелитель и господин с роскошным зеленым хвостом, пригнул шею и грозно заквохтал, готовясь напасть на чужака.

— Что там? Вы кто? — пожилая женщина с загорелым лицом огородницы вышла на крыльцо. Женщина подслеповато прищурилась, разглядывая нас.

Потом вдруг охнула и опустилась на крыльцо.

— Кеннет, сыночек! Как же тебя жизнь-то скрючила, обкорнала! — она зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

— Мама? — Неверяще спросил Крокс. И сел, где стоял, прямо на землю. — Ай!

Петух тут же воспользовался заминкой врага и подскочил с криком, растопырив крылья, клюнул. Крокс слабо отмахнулся. Петух пошел на второй заход.

Хорошо, что у камеристки всегда с собой есть вонючие, но действенные нюхательные соли! Пригодились! Правда, Кроксу понадобилось отпить из глиняной кружки чего-то крепко-алкогольного, прежде, чем он ожил. Глаза у него были белые, как у вареной щуки.

Я с сочувствием смотрела на мать, обретшую сына через двенадцать лет. Так и помереть можно от радости ненароком. Хорошо, в темной кухоньке капельки нашлись валериановые. Заодно и познакомились.

— Какая я вам госпожа Клотильла, матушкой Кло все кличут, так и зовите, — отмахнулась она натруженной рукой.

— Так говорите, давно пропал он, матушка Кло?

— Как есть пропал, ваша милость, — закивала горожанка. — Ох, и поносило его по свету! Он и мальчонкой был сообразительным да смышленым, книжки любил, все его тянуло в дальние края. И матросом послужил, и помощником стряпчего, и служкой храмовым. Но всегда, всегда мне письма слал! И денежки. А потом как отрезало.

— Это видать, я тогда память потерял, — смущенно кашлянул Крокс. — После драки.

— А я говорила тебе, не дерись, как бычок, с каждым подряд! Задира! Ну, хоть не убили, и то ладно, — вздохнула мать, разглаживая на коленях фартук. — А что покалечили, так не велика беда, вот столяр Махей без обеих ног, зато руки на месте! Женился, четверо детишек наплодил уже… На Фиске женился, на твоей рыжей зазнобе! Как ты уехал, она частенько забегала по первости. Сейчас-то, конечно, реже, семья большая, успевай поворачиваться. А ты-то как? Одет богато, по-столичному!

— Я при принцессе состою… герольдом и по поручениям. Возьми, маменька, — Крокс торопливо стал обрывать пуговицы с камзола. Золотые, тяжелые, не дутые. — И вот!

Замшевый толстенький кошелек тихо звякнул о выскобленный стол.

— Ах ты, батюшки, золота-то сколько! На крышу хватит перестелить, печку поправить, делянку всю перекопать, пруд расчистить, — матушка Кло тут же начала строить планы.

Я ощутила себя чужой на этом празднике жизни и начала прощаться.

— Да как же? Даже взвару не выпили! — всплеснула руками матушка Кло. — Счас я заварю свеженького!

— Я себе не госпожа. — Улыбнулась. — Камеристкой служу, меня хозяйка хватится. Крокс, ваших предупрежу, что ты задержишься. Вам и без меня есть, что обсудить. Эбби раньше третьего дня не вернется. А тебе новый камзол нужен.

Закрыла за собой калитку и оглянулась. В груди щемило. Если бы я вернулась в родной дом, папенька бы только и бросил: «А, это ты»? А мачеха живо бы к делу пристроила.

Посчитала по пальцам месяцы. Мое исчезновение давным-давно обнаружено. Беременность Руты стала явной. Интересно, розыски ведутся или граф Левенгро не стал искать служанку своей супруги? Но Рута домой отписала наверняка.

Впрочем, гораздо более важный вопрос возникнет после приезда в Амбелу. Я привлекла слишком много внимания. Принцесса захочет меня видеть при дворе, да и граф делал доклады, где мое имя мелькало недопустимо часто. И что я там делать буду? У меня денег нет достойно при дворе появиться. Это же какие расходы! Придворный гардероб построить, драгоценности, туфли, перчатки, шарфики, накидки, очень много всего нужно. И придворным манерам я не обучена, будут смеяться над провинциальной баронессой.

За поездку я чуток пообтесалась, за другими наблюдая, но госпожа Даваду вечно шпыняет: стою не так, сижу развалясь, смеюсь громко, и голос у меня грубый. А надо тоненький и сладкий, как леденец. Лилиан мягко меня поправляет, но за мной с пеленок гувернантки не ходили. Это я ходила хвостом за экономкой, за кухаркой, за птичницей, чему могла, тому и научилась.

По мне, так пустое манерничанье, но смеяться все равно будут. Выскочек никто не любит. И авторитет Эбби не спасет. А госпожа Даваду с Виолой еще и добавят пикантных подробностей. Кому графиня Реней поверит, им или мне? Значит, место я наверняка потеряю. Керат в неделю только король и мог платить, я знаю, столько экономка в богатом доме за месяц получает. Обычная горничная зарабатывает десять-пятнадцать динеро, а то и восемь, зато дом скребет с утра до вечера. Не хотелось бы.

Но купчихам и зажиточным горожанкам камеристки ни к чему, а в высший свет мне дорожку надежно перекроют, не сомневаюсь в «любящих» взглядах Кристины или Линды. С такой репутацией, как мне создадут, в приличный бордель не примут. С другой стороны, нужен мне этот высший свет? Да обойдусь прекрасно без балов и дворцовых праздников.

Значит, надо будет все же искать место экономки. Камеристкой устроюсь, если очень повезет. Тут титул мне только помешает. И служить дворяне могут только королю или аристократам. И чего я так обрадовалась? Титул есть не станешь. Богатство уважают куда больше. Еще от женихов придется отбиваться, это ж для купца лакомый кусочек, к своему богатству титул прикупить вместе с девушкой. Как-то я замуж тоже поторопилась выйти. Я уже и не помню, как мой муженек выглядит, глаза помню, серые. А все остальное, как в тумане. А замуж надо выходить выгодно, чтобы легче было жить.

С такими невеселыми мыслями я смотрела в темную воду с корабля.

Граф Гарбон реял по Мирто-Майне, собирал сведения для отчета. Гвардейцы Эбби привезли целый обоз всяческого добра и оставили на площади. Пусть жители сами разбирают, где чье. Надзирателя повесили. Храмовник сбежал, прихватив золотую утварь.

Фрейлины вышивали и сплетничали, матросы покуривали и сплетничали, все ждали принцессу из Киртапалу. Мы с Мариссой привели в идеальное состояние весь ее скромный гардероб, все, что нужно, подшили-починили, почистили и отгладили.

Затишье действовало мне на нервы.

Звон колокола на башне заставил всех подскочить и бросить свои дела.

В город въезжал Святой отряд в красных плащах. Больше двадцати всадников. Экзекутора в середине было заметно по блеску шитой золотом лиловой мантии.

Люди творили обережные знаки и захлопывали двери и ставни. Улицы опустели в считанные минуты.

Посыльный от градоначальника прилетел с запиской. Граф Гарбон прочел, кивнул и велел собираться. Позвал госпожу Даваду.

— Вы, миледи, тоже едете, как старшая дама и представитель посольства. И баронессу Ди Мауро прихватите.

— А ее зачем? — Насупилась старшая фрейлина и поджала губы. — Виконтесса Реней, я понимаю, Кристина Мармат, Виола Регута, Талиана Лекха! Это благородные и воспитанные девушки!

— Нам не нужны благородные и воспитанные. Нужны хитрые и изворотливые. В этом вы баронессе не отказываете, надеюсь? Затем, что в отсутствие ее высочества надо как-то выкручиваться перед Святым отрядом. Я сообщил на флагман, прибудет капитан ее стражи и Крокс.

— Карлик? — удивилась старшая фрейлина.

— А ему принцесса оставила Малое кольцо-печать! — язвительно хмыкнул граф.

— Неслыханно! — закатила глаза фрейлина.

— Без кудахтанья! Через десять минут чтоб были на причале, иначе иду без вас!

Отряд подъехал к ратуше. Четверо ликторов с пучками прутьев, перевязанных красными ремнями, окружили экзекутора. Из пучков прутьев торчали лезвия топоров. Знак, что ликторы наделены правом осуществлять не только телесные наказания, но и смертные приговоры.

Градоправитель выпил залпом рюмочку для храбрости, сотворил обережный знак и поспешил с крыльца с радостной улыбкой.

Экзекутор, брат Рем, был весьма опытным и настроение города считал без труда. Страх, тревога, боязливый трепет, настороженность были обычными спутниками его отряда. Это было правильным. Он привык, что его боятся. Но где поклоны, заискивание, подобострастие? А вот упрямство, гордость, достоинство были чем-то новым. Экзекутор почувствовал азарт. Сопротивляться решению храма? Глупыши! Он с радостью проучит самонадеянных и заносчивых упрямцев, растопчет непокорных и заставит молить о пощаде. И не таких обламывал.

Пальцами святой брат дал знак, чтоб стража не расслаблялась. Он пронзит этот жалкий городишко, как раскаленный нож масло.