Камеристка

Глава 33

Выходим на финишную прямую! Всем, кто со мной, оставлю бесплатно книгу на три дня, потом обрежу до ознакомительного фрагмента. Спасибо за звездочки, награды и комментарии!

Король хватался за голову. Скандал! Храмовник, тайком доставленный во дворец, подтвердил, что герцог дре Паму действительно вступил в брачный союз. Вдовствующая герцогиня, восстав из обморока, куда ушла при этой вести, подтвердила, что обручальное кольцо с голубым бриллиантом с пальца Рафаэля исчезло. Сын получил пощечину, герцогиня нервный срыв.

Удружил братик, нечего сказать! Позор на всю Фалезию, конфликт с соседями, международные осложнения! Вот что теперь делать? Услать принцессу обратно? Сказать, вам тут не рады, езжайте-ка домой, нам тут надо с делами разобраться? Немыслимо!

Да еще этот болван не помнил, на ком женился!

Эрмерих просто вышел из себя, когда это услышал. Да что же ему, все провинции прочесывать теперь в поисках супруги этого мерзавца? Мерзавец сопел виновато. Только ведь, что делать, было совершенно непонятно. Жених к свадьбе непригоден. Нет в Фалезии многоженства, за него плетьми бьют и на каторгу отправляют. Свободных герцогов не имеется.

— Надо аккуратно направить письма градоправителям и патерам, чтобы составили списки дебютанток, посетивших первый бал, а также заключивших помолвки в этом и прошлом году, — предложил Рафаэль. — Под предлогом, что их надо представить ко двору. Ей лет примерно семнадцать, не больше двадцати, самый возраст.

— И что это даст? Ты представляешь количество провинциальных девиц, которое хлынет по дворец? Они тут все навозом провоняют! — Хмуро возразил Эрих. — А Фаустина на сносях! Замужнюю леди надо искать! Если ты женат, то она замужем!

— Мы в июле поженились, — припомнил Рафаэль. — Или в июне. Но не позднее.

— Убью, — тусклым и безнадежным голосом пообещал король. — Пролистать все книги в храмах Фалезии, допросить всех патеров, кого женили летом…

— Не всех! Я ехал на север. Значит, начиная с Кадугена, надо проверить храмы до… нет, до Левенгро я точно не доехал. Это ты, между прочим, пустил за мной стражу! Что они, не помнят, где меня догнали? — С обидой спросил герцог.

— Они по артефакту крови ехали, а не по карте! — Вспылил монарх. — Напрямик!

Но бастард прав, вдруг кто-то более наблюдательный, запомнил хотя бы название города или селения. Это сильно сузило бы круг поисков.

Допрошенные гвардейцы чесали в затылках.

— До гор не доехали, — отрезал старший отряда. — Там городишки-то малюсенькие, поместья, наоборот, огромные. У них свои часовни в поместьях, и патеры свои, потому что в город за каждый чих не наездишься. Были мы примерно тут, — капитан обвел на карте место.

Король и герцог столкнулись лбами и зашипели, как рассерженные коты.

— Андам, Лорингейн, Кэльмет. — Прочел герцог и нервно прикусил ноготь на мизинце. Ну, не помнил он! Помнил храм на зеленом холме, какой-то городишко внизу… ленточку реки… Обратно его порталом доставили, могли бы и координаты сразу считать! Он тоже порталом воспользовался пару раз… Кэльмет самый крупный город, Лорингейн самый мелкий.

— Хорошо. Значит, письма градоправителям и патерам. Со списком всех дворян, заключивших брак этим летом. — Король хлопнул ладонью по столу.

— Может, просто реестр всех землевладельцев? — предложил герцог. — Ну, вроде для казначейства данные?

— А если она бедная? Дочь безземельного шевалье?

— Бедная повисла бы на мне, как блоха на псе, она бы уже была тут и требовала денег!

— А если она в положении, а твой брак ей был нужен лишь для отвода глаз? Вот и сидит тихо, не высовываясь? Такой дар свыше, стать в одночасье честной женщиной, да к тому же герцогиней!

Король и герцог посмотрели друг на друга круглыми глазами.

— Так тебе и надо! — Гордо заключил Эрмерих. — Хотел бы я посочувствовать, но могу только позлорадствовать! Ребенок, рожденный в браке, считается ребенком мужа! Поздравляю, папаша!

— Нет, — простонал Рафаэль. — Да как же так?

— Потому она и не объявляет себя, чтоб спокойно родить, а уже с готовым ребеночком, с родными, и приедет, и объявится, и на аудиенцию запишется! Потребует содержание и ребеночку все блага, герцогский, чай, отпрыск, не голытьба какая! И знаешь что, братик? — Эрих заглянул в глаз Рафаэлю. — Я обяжу вас жить совместно! За такую свинью, что ты мне подложил!

— Она вроде худенькая была, — с надеждой вспомнил Рафаэль. — Может, и не в тягости?

Король фыркнул.

— У некоторых до самых родов ничего не заметно, особенно если одежду носить достаточно свободного фасона. Тогда мода была на завышенную талию. У маменьки фрейлина за ширмой родила, между ужином и балом, и никто ведь даже не предполагал, что она в тягости! И не пискнула даже!

— Говорят, это больно.

Король помрачнел. Фаустине это только предстояло и Эрмерих заранее волновался.

— Ты лучше вспомни, как ее зовут? Она же тебе сказала имя?

— Мария! Да. Их всех зовут Мария! — Радостно сказал Рафаэль. Задумался и нахмурился. — Или Миранда? Мираль? «Ми» там точно было! И «р»…

Принц понимающе кивнул. И начал перечислять:

— Семира, Рэмина, Тамиль, Амира, Лермия, Карима, Фариния, Норима, Эмилия, Эрмина, Петромила…Ты издеваешься, братик? Или на тебя затмение нашло? Как ты мог забыть, на ком женат?

Братья переглянулись и произнесли в унисон:

— Приворот!

— Это же все объясняет! — Обрадованно заходил по гостиной Рафаэль, рубя ребром ладони воздух. — Я действительно плохо помню, провел ритуал поиска истинной, меня неудержимо повлекло на север, а потом будто все в тумане, неясно. Точно! Меня приворожила какая-то девка! Давай ей голову отрубим?

— Надо показать тебя менталисту, — кивнул Эрмерих. — Брак, заключенный под приворотом, признается недействительным, хоть у нее там семеро по лавкам будут! Это выход. Надеюсь, что так. Потому что терять целую область из-за твоих взбрыков мне совсем не хочется! Там к морю выход! Янтарь находят! Рыба красная!

— Продашь меня за янтарь и рыбу? — Горько спросил Рафаэль.

Эрмерих тяжело вздохнул. Нет, ему с женой определенно повезло. А Рафаэль сам виноват!

— С тобой герцогиня поговорить хотела, — напомнил король чуть ли не с жалостью.

— Мама?! — С ужасом прошептал Рафаэль. — Ты меня не видел!

Герцог распахнул окно кабинета и выпрыгнул прямо на клумбу под окном. Отряхнулся, и петляя, как заяц, помчался по лужайке.

Король закатил глаза и вздохнул.

Урок меня испортил. Теперь я каждого встречного мужчину оценивала, как того наложника. Сравнивала стать, сложение, рост… Хотелось бы мне его потрогать или нет. Ужас какой-то! Неужели все женщины так делают? Или только особо порочные натуры, вроде меня?

Лилиан на мой вопрос долго смеялась, потом вытерла слезы платочком и чмокнула меня в нос.

— Я тебе больше скажу, Мира, так и все мужчины делают. Любую женщину оценивают с точки зрения привлекательности. Только звучит это куда грубее. Только за… любленный до дрожи в ногах мужчина способен не думать о женщинах день. Или пару дней. И только влюбленная женщина слепнет, глохнет и видит только одного единственного мужчину. Пока любит, других мужчин для нее не существует. При дворе флирт — постоянная атмосфера. Ты просто начала ею проникаться.

Я тщательно расправила чулки для Эбби, приготовила кружевные подвязки, розовые, поуже, и зеленые с розовыми розетками, на выбор. Лилиан встряхнула зеленое в полоску платье, придирчиво осмотрела отделку.

— Когда уже до Эрмериха дойдет, что из этой помолвки ничего не выйдет, — проворчала она. — Подай шпильки с изумрудными головками.

— Может, другие, с хризолитами? Они тоже зеленые, но посветлее, ярче в черных волосах будут смотреться.

— Да, давай их. Что приготовим для выхода на обед?

— Голубое? — Я уже поняла, что Эбби ничуть не стыдилась своего смуглого оттенка кожи, а наоборот, подчеркивала его. На фоне белокожих фалезиек она выглядела обожженной солнцем. — С серебристыми оборками?

— Пожалуй.

В гардеробную вбежал Крокс.

— Ну? — Мы обе с нетерпением на него взглянули.

— Король все утро ругался с герцогом. Решили, что Рафу приворожили, ищут его жену.

— Как жену? — Лилиан уронила голубое платье.

Я ударилась головой о полку с обувью.

— А вот так! Наш красавчик женат тайным браком! — Крокс запрыгнул на банкетку и показал нам язык.

— Не может быть! Эбби должна немедленно узнать об этом!

— Король повез ее на поющие водопады. Вернутся к обеду, — доложил Крокс.

— А на ком? На ком он женат? — Голос меня не слушался, и я закашлялась.

— Пока неизвестно. Но Эрмерих уже обещал отрубить ей голову.

Я машинально потерла шею.

— Зря мы не поехали, эти девчонки, Талиана и Марисса, ничего толком не смогут сделать, — буркнула Лилиан. — И послать некого!

— Если король скроет от Эбби, значит, тайную жену скоро найдут и казнят, делов-то… Наших планов это не меняет! — заявил Крокс, развалясь на банкетке. — Мира, о чем ты думаешь? У тебя под носом герцог женился, а ты?

А что я? Мы всего-то два раза поцеловались. Глупая шутка.

— Надеюсь, Эбби их доведет до белого каления, и они вернутся раньше. Ты не расслабляйся, герцог по-прежнему на тебе, — сурово напомнила Лилиан.

— Может, уже не надо? — Робко промямлила я. — Раз он женат?

— А доказательства где? Тайный брак — это прекрасно, но он же тайный! Нам нужен весомый повод обидеться и уехать. Работай, Мира! Работай!

Ранним воскресным утром я стояла за почтовой станцией и ждала новостей. Дик привел целую ватагу оборванной ребятни и каждому в грязнул ладошку я положила по пять сентеф.

Дик нерешительно мялся рядом. Наконец нам свистнули из-за угла.

— Ушли, — сверкая дыркой на месте зуба, сообщил бродяжка. — Вся семейка.

На этот раз я надела высокие сапоги, а юбку высоко заткнула за пояс. Мы прошлепали по грязи до бывшего дома Телли и Дика. Переглянулись и вошли. Замков в этой лачуге отродясь не было. Запах забродившей кислятины, тяжелый пар от бака с тряпьем, застарелая вонь гниющих отбросов ударили в нос.

— Кровать надо сдвинуть, там возле пола кирпич, — прошептал Дик. — Мама туда спрятала.

— Думаешь, там еще?

— Я никому не сказал. Это же мамино!

Я с отвращением разворошила прутиком заросли паутины, из которой в разные стороны побежали белесые длинноногие пауки. Кирпич прилип, мне никак не удавалось его поддеть. Вроде бы зашевелился…

Резкий свист заставил вздрогнуть. Откуда и силы взялись! Кирпич вылетел из дыры, я морщась от брезгливости, сунула руку в осклизлую дыру, выхватила холодную коробочку, вставила кирпич на место. В один миг мы придвинули кровать к стене и выскочили из лачуги.

— Ходу! — бродяжка дернул меня за руку.

— Почему так быстро? Ты же сказал, что они пойдут в храм, потом на рынок? — на бегу Дик предъявил претензии караульному.

— Это не они! Это мамка Ронна! Если тебя поймать и пытать, ты про Телли скажешь! Ты же тут нарисовался, весь такой чистенький, как принц, разодетый, вот ей и стукнули…

— Так скажи, что Телли умерла от чахотки!

Мы влетели в какой-то подвал, пробежали его насквозь, вылезли в окно, промчались по переулку, петляя между куч мусора, нырнули во дворик, завешанный сохнущим жалким тряпьем. Я согнулась, схватившись за бок, это меня и спасло, потому что из-за угла вылетела рука с ножом и ударила там, где должна была быть моя голова. Я взвизгнула и шлепнулась на попу. Владелец ножа, высокий, крепкий оборванец показался полностью и ухмыльнулся.

— Какой цветочек! Иди-ка сюда, деточка! Есть к тебе разговор!

— У меня ничего нет, — я попыталась отползти.

— Как нет? А мордашка? А пахнет как, чисто диколон господский! Нам тут такие работницы нужны!

Хлопнула дверь, на крыльцо вывалились вооруженные мужчины. Целая толпа. Я в ужасе закрыла глаза. Крики, топот, кто-то икнул, что-то хлюпнуло. Только пискнула, когда крепкая рука меня подняла за шиворот. Меня похлопали по щеке. Слишком нежно для грабителей.

— Леди! — настойчиво тряхнули меня.

Я распахнула глаза. Меня держал за шиворот его светлость. Одетый так же, как головорезы, вышедшие из притона.

— Что вы тут делаете? — изумленно спросил он.

— А вы что? — украдкой ощупала карман. Вроде бы добытое на месте, не вывалилось.

— Кто за вами гнался?

Я огляделась. В переулке никого не было.