Камеристка

Глава 36

— Рафа, ты болван! — Мрачно приветствовал его Эрих. — А я идиот. Кубический.

— И с чего такие самокритичные мысли? — Рафаэль привычно прошел к бару.

Ему определенно нужно выпить. Дождь за окном требовал утешения для души.

— Я все думал, почему Эбби не хочет за тебя замуж? Все хотят, а она нет? — Поморщился Эрих и не отреагировал на возникший бокал бирасского. — Ты же самый завидный холостяк Фалезии. — Эрих поднял ладонь, пресекая возражения. — Считаешься, пока твою жену ищут. Ну, теряет право на трон, подумаешь, зато приобретает семью, это же самое важное для баб! Статус, титул, почести. Рафа, она меня вчера, как котенка, мордой в лужу натыкала. И ведь за дело! Я думал, я мудрый король, а она мне доказала, что мое место в песочнице! Такое ощущение, что ей сто лет, мы для нее несмышленые глупые детишки. Пришлось уволить казначея, двух его помощников, главу департамента дорожной службы, главу департамента образования, министра торговли, главу таможенной службы. Расследование начали, и только за два дня такие вскрылись факты… Она меня даже напугала. Как бы меня не уволила за профессиональную непригодность!

— Эбби? Вот эта тощенькая манкойская змейка? — ухмыльнулся Рафаэль.

— Рафа! Не следует недооценивать женщин! Среди них встречаются невероятно умные, коварные и жестокие. Эбби как раз такая. Мне тебя так жаль! Вы никогда не сможете найти общего языка. Ты ценишь только сиськи и темперамент, Эбби будет тебя презирать. Ты не простишь ей интеллектуального превосходства, а она тебя отравит за первую же измену. Женщина притворяется дурочкой только перед тем, кого любит. Зря я тебя не послушал и настоял на своем.

Рафаэль тяжело вздохнул. Не то, чтобы он поверил Эриху, но он не любил, когда друг и брат пребывал в такой меланхолии.

— Пойдем-ка в музыкальный салон, твое величество. Там знаменитая Виран будет голосить свои арии. Фаустина ждет. Минутку, корону поправь, — улыбнулся герцог, заботливо поправляя символ власти на голове друга.

Но слова об интеллектуальном превосходстве запомнил и обиделся. Никогда себя глупым не считал. А то, что не вписывалось в его картину мира, отбрасывал или игнорировал. Эбби умница? Пф-ф! Весь их ум вертится вокруг нарядов и обстановки в доме, да интриг вокруг кавалеров.

Эбби и ее свита ни разу на него не взглянули, как на будущего мужа и хозяина? Им же хуже! А камеристочку он соблазнит непременно! Это уже вопрос принципа!

На сцене увитой цветочными гирляндами, появилась певица. Толстуха, мельком подумал Рафаэль, и наклонился к уху монарха.

— Слушай, а как Эбби узнала о воровстве чиновников? Ты ей что, отчеты дал и допустил к архивам?

— С ума сошел? Она газеты читала! С карандашиком! Выписки делала из открытых источников. Где какой бал, по какому поводу, сколько каких грузов ушло с кораблями, сколько обозов в какую сторону, сколько брюквы уродилось, пшеницы, кто поместье приобрел, кто продал… И задала мне вопросы, на которые я ответить не смог. Пригласил министров… ну, и остался без половины кабинета! — прошипел Эрмерих.

— Тише! — Шикнула Фаустина, с видимым удовольствием внимавшая певице.

Рафаэль прижал ладонь к сердцу, демонстрируя раскаяние. Верхнее до-доез третьей октавы, колоратура, уникальное пианиссимо в верхнем регистре, «бесконечное» дыхание знаменитой дивы его ничуть не волновало. Только в ушах неприятно звенело.

Певица раскланялась, закончив каватину[1]. Бурные рукоплескания потрясли музыкальный слон. На сцену понесли корзины с цветами. Все знали, что Виран обожает белые розы.

Певица начала новую арию, а Рафаэль посмотрел налево, где сидела со скучающим видом Эбби. За ее спиной сидели фрейлины, позади стояла камеристка. Свиту принцессы за розовые платья уже метко назвали чечевицами.[2] Взгляд герцога, способный воспламенить каменную статую, камеристка не замечала.

Кажется, ей доставляет удовольствие этот визг на одной ноте.

Герцог сдержал попытку поковыряться в ухе. Эту Виран надо в качестве оружие использовать, в приграничных крепостях при налетах оборотней. У них тонкий слух, это деморализует их полностью!

Если создать замкнутый контур, создающий колебания, как голос этой певицы… хм, может и получиться! Надо дать задание артефакторам. Герцог увлекся решением в уме синкретического уравнения высшей магии и так увлекся, что не заметил окончания концерта.

— Я вижу, вас глубоко потряс голос несравненной Виран, — благосклонно сказала королева, тронув его веером. — Вы последние полчаса даже не шевелились, только шептали что-то.

— О, да! Я повторял слова, чтоб лучше запомнить, — поклонился Рафаэль.

[1] Каватина (итал. cavatina, уменьшительное от итал. cavata) — небольшая двухчастная лирическая оперная ария. Также так могут называть выходную арию персонажа в опере.

[2] Чечевица — птица семейства вьюрковых (лат. Carpodacus erythrinus), англ. Rosefinch, с красно-розовым оперением.

— Как приятно, когда мужчина так тонко чувствует музыку! Ой… — королева побледнела и выронила веер. Пошатнулась, схватилась за живот. Согнулась.

Разделись испуганные возгласы. Все оборачивались.

— Эрих, началось! — Гаркнул Рафаэль, подхватывая невестку на руки. — Лекаря, целителя, магов жизни! Живо!

Эрих побледнел так, что стали заметны крошечные золотистые веснушки. Он беспомощно открывал и закрывал рот.

— Роды начались, довизжалась эта дура, — бросил Рафаэль, унося королеву. За ним причитая, рыдая и заламывая руки, неслись галопом фрейлины и служанки.

— До родов еще два месяца, — воскликнула одна из них, пробегая мимо нашей группы.

— Мира, за Геором, они уморят свою королеву своим кудахтаньем! — Распорядилась Эбби. — Мы подойдем… утром, да?

— Полагаю, что не раньше. Первые роды, — кивнула Лилиан. — До утра точно.

Когда мы с Геором дошли до покоев принцессы, там оказалось полно придворных. Нам пришлось пробиваться сквозь толпу. Невменяемый Эрих сидел в кресле, окруженный дамами и кавалерами.

— Что за балаган? — Процедил Геор, отпихивая очередного любопытного. — Где ваши хваленые маги?

— Вступительные экзамены, магов во дворце нет, — сообщил смертельно перепуганный паж. — Никто же не ждал…

— О, Лесик! Ты ж моя прелесть! — обрадовалась я. — Где герцог?

— Там, — паж подбежал к двустворчатой двери.

Госпожа Даваду пыталась тощим бюстом выпихнуть герцога из опочивальни принцессы.

— Я сейчас возьму портальный камень из казны, и приведу целителя! Эрих!

— Не приведет, — шепнул Крокс, оказавшийся у моего локтя. — Казначея арестовали, а новый не вступил в должность. Он просто не знает, где лежат ценности.

— Нет камней… — прошептал король. — Все потратили на твои поиски и доставку в столицу… новых не успели создать… наделать…

— Как нет? — Герцог встал столбом с выпученными глазами.

Я протолкалась к нему и пихнула его в грудь.

— Вот лекарь! Эбби прислала! Гилл лучший лекарь Манкоя! Допустите к королеве! И разгоните этот балаган! Рафаэль! Да очнитесь же!!!

— У нас свои лекари есть, — госпожа Даваду встала пред закрытыми дверями, закрыв их сим тощим телом. — Мужчину к королеве! Это неприлично!

Из-за дверей раздался громкий мучительный стон. Эрих вылетел из кресла, словно обретя крылья.

— Заткнитесь, курица! Леди? Лорд?

— Мира Ди Мауро, мастер Геор Гилл, — быстро представилась я и представила Геора. — Кроме лекаря, вашей супруге нужна приватность, тишина и покой!

— Это верх неприличия, тащить молодого мужчину в опочивальню, доверять манкойцам в таком деликатном деле! — Стояла на своем госпожа Даваду.

Король издал рычание.

Лесик понятливо распахнул широкое, до пола, окно. Герцог и король очень слаженно подхватили камер-фрейлину под руки и выкинули ее в окно. Прямо под косые струи обложного ливня. Визг, шмяк, стоны и проклятия.

— Вам нужно особое приглашение, господа? — Эрих выразительно повел рукой к окну.

— Вон отсюда! — Заорал герцог и топнул ногой. — Все вон!

В дверях образовалась куча-мала.

Я вытащила Лесика за ногу из-под столика.

— Лесик, ты знаешь Мариссу и Талиану из свиты принцессы? Тащи их сюда! Живо на кухню, пять кувшинов с кипятком, путь котел кипятят еще, мне нужно еще полотно, чтоб прокипятили и прогладили! Пару горничных половчее позови!

В спальне было душно, какая-то из фрейлин законопатила окна, задернула шторы и разожгла курильницы, дающие сладковатый дымок. Я раскашлялась.

— Что вы делаете?! — Закричал Геор.

— Ладан способствует расслаблению и умиротворению. Снижает тревогу. Отгоняет злых духов. — Невозмутимо ответила фрейлина. — Мы будем молиться! Это благословенный ладан с Павитры!

Я подергала герцога за локоть. Горячо зашептала:

— Гоните их в шею! Королеве нужны силы, а не расслабление! Они удушат ее!

— Вот! — Заорал герцог. — Пошли вон!

Трюк «Полет фрейлины в окно» повторился еще раз. Вместе с курильницами. Жаль, что этаж был первый, хоть и высокий. Остальным повторять не потребовалось, выбежали сами.

В опочивальню зашли Талиана с Мариссой. Лилиан тоже не утерпела, примчалась.

— Быстро разденьте ее величество! О, Пресветлый, она корсаж носила! Не хотела казаться толстой!

Мы в шесть рук проворно раздели ее величество.

— Хоть ума хватило не утягиваться в корсет! — Прошипел Гилл. — Да прекратите закрываться, меня волнуете сердцебиение ребенка, а не ваши прелести!

Подоспели горничные с горячей водой и Лесик с полотном.

Гилл готовил порошки и инструменты, королева стонала, Талиана вытирала пот с ее висков, Марисса держала ее за руку, горничные шустро драили все вокруг, а Лилиан готовила пеленки. Все были при деле.

— Герцог, покиньте опочивальню, — подошла я к Рафаэлю.

— Она моя невестка!

— Ну, не жена ведь! Герцог, я вас прошу, уведите из будуара короля, пока он с ума не сошел. Каждый крик Фаустины прибавляет ему седых волос. И к дверям и окнам по караулу гвардейцев, пожалуйста! А то работать мастеру Гиллу не дадут! У королевы преждевременные роды. Это очень опасно как для нее, так и ребенка.

— А почему так вышло?

Я потерла виски.

— Полагаю, необычайно сильные вибрации голоса певицы вызвали такой эффект.

В глазах герцога отразилось понимание. Он послушно вышел за дверь, раздались отрывистые команды.

— Лесик, за дверь!

— Вот еще! — Возмутился паж. — Я тут самый полезный! И в обморок не упаду!

— Тогда тащи ширму! Королеве будет приятнее!

— Схватки активные, плод шевелится, остановить не выйдет. Сохранение беременности невозможно. Будем рожать, — сказал Геор.

— Мое дитя умрет? — Прохрипела королева.

— Да что вы, ваше величество! Никто не умрет! Плод вполне зрелый, вы недоносили недель семь-восемь, даже чуть меньше. Все будет хорошо! Тут такая опытная команда!

Талиана кивнула. Она рассказывала, что принимала роды у всех кошек и собак поместья. Марисса в пансионе училась травничеству и повивальному искусству, при их монастырском пансионе была больница.

Ободренная королева успокоилась и перестала паниковать.

— Я знаю отличную молитву на родоразрешение, — сказала Лилиан и начала читать.

Уж не знаю, что это была за молитва, но дело пошло на лад, складка между бровей Гилла разгладилась, он кивнул одобрительно. Ритмичные слова будто подчиняли своему ритму схватки. Геор снова взял трубку с раструбом.

— Я слышу два сердца! — прошептал он. — Их двое!

Послушать рванулись все. Даже Лесик.

— Буду целителем! — Сообщил мальчишка. — Это самое благородное дело в мире!

Королева сделала последнее усилие.

— Мальчик! Чудесный мальчик! И девочка! — сообщил Гилл.

— Покажите мне детей! — Потребовала королева. — Почему так тихо? Они мертвы?

— Сию секунду! Только обмоем и обработаем пуповину.

Лесик подсунул таз с теплой водой. Девочка почти сразу закряхтела, а синенький скрюченный мальчик никак не хотел дышать. Талиана всплеснула руками, схватила бумагу с секретера, оторвала угол, свернула в трубочку, сунула младенцу в нос, второй конец взяла в рот и втянула. Гилл хлопнул себя по лбу, очистил нос и рот младенца и стал вдувать ему воздух в треугольный ротик.

Долгожданный крик крошечного принца заставил меня вознести горячую молитву Пресветлому.