Камеристка

Глава 39

— Ты!!! — Взвыла фрейлина в красном и вдруг кинулась на меня, растопырив пальцы, как когти.

Салон Ибисов был совершенно пустым, я вообще шла в зимний сад, чтоб напомнить Эбби про библиотекаря, откопавшего для нее какие-то древние манускрипты, которыми никто никогда не интересовался.

Салон этот, помимо лепнины и росписи на потолке, отличался овальными медальонами на стенах, где на черном фоне расхаживали красные ибисы. Она что, специально под цвет платья место нападения выбирала, дура эта? Мне отступить в сторону не трудно, вот ни капельки.

Была у нас в Лорингейне коза, так эта коза фору дала бы любому сторожевому псу, а уж бодалась вдохновенно и виртуозно! Поневоле научишься уворачиваться и отскакивать в сторону, едва заметишь движение краем глаза. А подножку подставить сам Пресветлый велел.

Фрейлина пролетела три метра. Паркет был великолепно натерт, так что она еще и на животе проехалась, чудом не разбив голову о колонну.

— Ты!!! — снова завизжала она. Ха! Попробуйте подняться со скользкого пола в пяти нижних юбках и широченном тяжелом платье, да еще и в корсете.

— Ну, я. Выкладывай, чем недовольна, а то я спешу!

— Гадина! Мерзавка! Тварь!

— Не информативно, — почесала в ухе. — Ладно, позову слуг, чтоб тебя подняли, а ты вспоминай, что сказать хотела. Я выслушаю, когда время найду.

На оборачиваясь, вышла из салона. Кто их разберет, идиоток ревнивых? Раньше правда, не кидались, так, шипели исподтишка. Но это не ко мне претензии. Это герцог, чтоб ему… все бабы в одном месте и с одно время свидание назначили!

Вчера поехали всем двором на пикник, на озеро, заняться-то людям больше нечем. Обрадовались хорошей погоде после недели дождей. Ну, само собой, слуги шатры приготовили, мяса нажарили. Эбби всех нас взяла, чтоб развеялись немножко.

Ну, и развеялись. Теперь половина дворца убеждена, что я с герцогом сплю, а вторая, что у нас уже есть внебрачный ребенок. Потому что прекрасный Рафаэль от меня буквально не отходил. Прямо вытанцовывал.

— Леди, этот цветок для вас! Вот я вам принес самый нежирный кусочек мяса! Не желаете выпить воды с лимоном? Или принести вам белого вина?

Эбби за всем этим смотрела, прикрывалась веером, едва сдерживая смех. А мне-то каково? У него тут официальная невеста сидит, а он за мной увивается! Чтоб испортить ему настроение, напомнила про Ги. Обещал, пусть мальчишку забирает, кормит, учит и к делу пристраивает. А то банда из Ги и Дика дом Фабри разрушит, от избытка энергии и неуемного любопытства.

— Конечно, я заберу мальчика! — возмутился Рафаэль. — Мама будет рада, ей как раз некого воспитывать!

Ну, и все.

На следующее утро каждая проходящая мимо дама меня словесным ядом обливала и презрением, густо смешанным с острой завистью. Ладно, взгляды и слова, мне на них наплевать, и не такого от мачехи наслушалась, но ведь гадить начали! Сплошная косорукость на них напала! То канапе с жирной рыбкой уронят, то розетку с вареньем, то стакан вина. Успевай уворачиваться, и форму в стирку сдавай. Так еще и эта ненормальная налетела.

А если их три-четыре налетит? Лицо исцарапают, волосы потреплют, платье порвут… я-то отвечать буду серьезно! Я этих дур покалечить могу, даже убить. А в тюрьму мне совершенно не хочется.

Дура-то — фрейлина королевы, и нажалуется непременно. И будут у меня проблемы, как от Амбелы до Левенгро.

Под невеселые размышления нашла принцессу в зимнем саду и передала поручение.

Последнее время Эбби еще больше исхудала и выглядела совсем поникшей. Наверное, дела в Манкое идут не сахарно, а она тут прохлаждается. Мне прямо стыдно стало за свою нерешительность.

Вот прямо сейчас пойду и скажу герцогу все, что о нем думаю! И… изнасилую! Сколько можно девушкам на нервы действовать?

Кто бы сомневался, его величество с его светлостью изволили фехтовать в оружейном зале. Лесик подсказал и проводил.

Красота неимоверная! У меня даже злость пропала и что-то такое внутри непонятное шелохнулось. Да на эти поединки билеты продавать надо! Ни одна бы дама не пожалела десяти керат! Потные, растрепанные, так ловко танцующие со смертоносными клинками мужчины — это же загляденье! У обоих были шпаги и кинжалы. Лязг оружия, снопы высекаемых искр.

— Нельзя! Сюда нельзя! — Завопил оруженосец и попытался меня выставить.

Прицельный пинок в коленку и он уже катается по полу и орет. А я что? Я ничего, я девочка-цветочек и ручки сложила. Глазками моргаю.

— Леди Ди Мауро? Вас прислала принцесса? — Эрмерих опустил шпагу.

— Простите, что помешала, ваше величество. Умоляю простить за вторжение. Нет, у меня срочное дело к его светлости.

— Ну что же, на сегодня хватит, — король отсалютовал герцогу и пошел к дальней стене, где слуга уже приготовил ему тазик и кувшин с водой. Король содрал с себя нагрудник и промокшую рубашку. Оруженосец начал расстегивать кожаные наручи.

Я громко вздохнула.

— Куда это вы уставились, леди ди Мауро? — гневно спросил герцог.

Стоит тут, глазами сверкает и воняет… просто невозможно воняет! Силой, страстью, острой ноткой полыни… аж в носу свербит и щемит внутри. Даже плакать отчего-то хочется. Уткнуться носом и вдыхать, вдыхать, до головокружения.

— Ваше светлость, она меня ударила! — Сунулся с жалобой хромающий оруженосец.

Я тихо ахнула в притворном возмущении. Да разве я могла?

— Лгун и слабак! — Отмахнулся герцог. — Леди, ваше дело потерпит, пока я умоюсь?

— Конечно, — кивнула я. Оно и не такое потерпит! Смотреть, как течет вода по крепким мышцам, по загорелой коже, я до вечера могу. Наверное. Если дадут.

Наскоро обтершись, Рафаэль накинул свежую рубашку, завязал шейный платок, накинул легкий камзол без рукавов.

— Идемте, леди, — я уцепилась за протянутый локоть, как загипнотизированная птичка, идущая в пасть змее.

Несколько залов и галерею прошли молча. Рафаэль восстанавливал дыхание, небрежно кивая встречным придворным. Слоняются тут, сплетники, вон как глазами сверкают. Все, я решилась и сегодня пройду до конца, хватит с меня этого гадюшника!

Распахнулись двойные двери, мы вошли в гостиную в серо-голубых тонах.

— Так что у вас за дело, ваша милость? — повернулся ко мне Рафаэль.

— Вы разрушили мою репутацию, милорд. — Голос дрогнул. Я покрепче сжала кулачки, впиваясь ногтями в ладонь. Нечего тут раскисать! — Чтобы мне было не обидно за пустые сплетни, пришла к вам… Требовать сатисфакции!

Лилиан показала мне хитрый узел позади платья, если за него дернуть, вся шнуровка моментально ослабнет и платье эффектно свалится к моим ногами. Правда, шнур должен быть шелковый, скользкий, с обычным шнуром такой трюк не выйдет.

— Леди! Я вас не понимаю!

Все ты понимаешь, гад бессовестный! Глазки-то как засверкали!

Я завела руки назад и аккуратно потянула за узелок. Опустила голову, чтоб мой предательский румянец не бросался в глаза.

— Так что там с сатисфакцией?

— Когда муж напрасно ревнует жену, ей остается только изменить ему, чтоб не зря выслушивать обвинения и упреки. Меня считают вашей… — Да что ж ты такой туповатый, давно бы обнял! И шнурок не поддается, как назло!

— А! Вы пришли исправить это досадное недоразумение? — Расхохотался Рафаэль. — Я готов! Не могу отказать даме в такой деликатной просьбе!

О, дошло! Рафаэль сграбастал меня в объятия и прижался к моим губам. Узел наконец поддался и платье начало сползать с моих плеч. Удачно! Я удовлетворенно выдохнула и попыталась отвечать настойчивым губам Рафаэля. Получалось неважно.

— Простите, милорд, я неопытна. — Сказала, когда мы оторвались друг от друга, чтоб отдышаться.

Муть в глазах Рафаэля слегка рассеялась.

— Что?

— Милорд, я девственница!

Интересно, он сейчас хоть что-то понимает? Или вся кровь отлила от многострадальной головушки в другое место?

Ага, услышал. Глазки растопырились, брови поднялись в изумлении.

— Дев… кха-кха… да? — Недоверчиво посмотрел Рафаэль.

— Да!

— Леди, я польщен, что вы выбрали меня для первого опыта! Это честь для мужчины!

Нет, он издевается? Еще и ручку церемонно поцеловал!

— Полагаю, это делается в спальне?

У меня уже уши горят так, что хоть лучину поджигай.

— Для первого раза действительно лучше там, — согласился герцог. Выдернул меня из почти сползшего платья, как репку из грядки, и понес в спальню.

Я ощутила под лопатками прохладу шелковых простыней. Все, можно расслабиться и отдаться умелым рукам. Посмотрим, правду ли говорят придворные дамы. Лилиан говорила, что ничто так не портит удовольствие, как дурные мысли в голове. Никаких мыслей, я готова чувствовать. И ощущать горячую кожу под своими руками, и прижиматься, и вздрагивать, и извиваться под жадными поцелуями. Легкие укусы перемежались глубокими поцелуями, наглый язык скользил по шее, по ключицам, руки не знали покоя, дразня и выискивая потайные местечки на моем теле, заставляющие выгибаться. Я запустила обе руки в его длинные каштановые волосы. Пресветлый! Какие они гладкие, шелковистые, какое наслаждение в них зарываться!

У меня горело лицо, испарина выступила между грудями, между ног тянуло и пульсировало. Я нервно облизала нижнюю губу, разводя ноги. Рафаэль прикусил кожу на животе под ребрами, я тихонько ахнула.

— Я буду нежен, дорогая, — шепнул он и наконец-то, накрыл мое тело своим.

Боль была… практически незаметной. Зато удовольствие росло с каждым движением, и наконец рассыпалось искристым наслаждением.

Я вытянулась под покрывалом. Все, это произошло. Тело постепенно остывало, в голове зашевелились мысли. Эбби! Я же не сказала, куда иду!

— Бокал игристого? Очень рекомендую. Расслабляет. — Рафаэль встал и звенел у столика стеклом.

— Благодарю. — Тяжело вздохнула, принимая бокал.

— Леди, я был настолько плох?

— Нет, что вы. Я ни о чем не жалею. Только вот что ее высочество скажет?

— Ничего. Помолвка с Манкоем была глупостью, — Рафаэль сделал глоток и посмотрел на девушку взглядом завоевателя.

Действительно, девственница. Врали ему многие, но тут ошибиться было невозможно. Кто же ее муж, раз не выполнил своего долга? Девушка оказалась миленькой и отзывчивой к его ласкам. Неискушенная, такое не сыграешь. В опытных руках она будет лакомством для гурмана. Рафаэль ощутил азарт. Он сделает ее совершенством!

Рафаэль лег на кровать, прижал к себе тонкое тело и начал поглаживать по спине.

— Я причинил вам боль? Простите, леди.

— Милорд, перейдем на ты? Как-то после того, что произошло, глупо выкать друг другу.

— А как вас зовут, баронесса?

Он что, и этого не помнит? Вот как тут не обидеться? Почему я помню, что он Рафаэль? Пьян он, что ли, был в храме, когда клялся мне в любви? Не то, чтобы я поверила, но обидно.

— Мирандолина. Лучше Мира, так короче.

— Мии-и-ира, — покатал Рафаэль имя на языке и приник к свежим розовым губкам. — Второй раз всегда лучше первого, — прошептал он.

Верно. Мягче, душевнее, и удовольствие пришло не острым взрывом, выбивающим дух, а ласковым приливом, от которого подгибаются пальчики на ногах.

Мы долго лежали в обнимку. Лилиан говорила, что после этого многие мужчины хотят спать и чувствуют острое желание избавиться от партнерши. Рафаэль не отвернулся и не захрапел. Думал о чем-то, перебирая мои волосы, а я отдыхала на его плече. Там оказалась такая удобная ямочка, просто как для меня созданная.

— Жаль, что я женат. Что я не встретил тебя раньше.

— Разведись, ты же герцог, тебе все можно. И детей у тебя нет, — лукаво улыбнулась я.

— Это… трудно сделать. Но тебя это не коснется, я позабочусь о тебе.

Конечно, трудно! Надо ехать, искать сбежавшую жену, посылать людей на розыски, писать запросы. Он даже имени не помнит! Долго, дорого, и главное, никакой гарантии. Жена может попросту отказаться дать развод. Конечно, у герцога может найтись не одна тысяча аргументов и просто, не одна тысяча золотых кератов, но… я бы не развелась. Ни за что!

— Все мужчины обещают развестись женщинам, с которым спят для удовольствия, а не из чувства долга.

— Я правда не могу! — Рафаэль запустил пальцы в волосы, разлохмачивая их. — Будь со мной, Мира. Будешь моей любимой женщиной! Я тебя одену, куплю украшения, найму дом, слуг, выезд…

— Только на балы и приемы ты будешь водить свою жену, а я смотреть с дальней галереи. — Надулась я.

Ненавижу, когда за меня решают! Просто потому, что он мужчина, меня спросить он не удосужился и даже не собирался. Устраивает ли меня прозябание на задворках его жизни в качестве послушной куклы, захотел — поиграл, захотел — в коробку положил.

Да что тут решать, любая разумная девушка с визгом кинулась бы ему на шею и начала бурно благодарить. Но то разумная. А я дура! Дура, что позволила себе так распустить расшалившееся сердце.