Камеристка

Глава 27. Игры придворных дам

Ласково светило осеннее солнце, легкий ветерок освежал разгоряченный лоб. Я порадовалась, что не краснею, как иные дамы, некрасивыми пятнами.

Ее величество отдыхала в шелковом шатре и предложила дамам поиграть в волан. Она была азартной болельщицей, активно комментировала игру, хвалила удачные броски, горестно охала на пропущенные удары, смеялась, обращалась к фрейлинам.

Эбби, как никогда жестоко затянутая в тугой корсет, казалась особенно смуглой и худой в платье цвета незрелого яблока. После королевы она была здесь второй, и это ей активно не нравилось. Каждое поглаживание объемистого живота ее величества, каждую реплику она воспринимала, как оскорбление. Ее тонкие ноздри трепетали от злости и унижения.

Болтать, пить охлажденный сок, улыбаться и радоваться жизни? Принцесса просто кипела от негодования от бездумной траты бесценного времени. Лучше бы ей дали изучить законодательство Фалезии! Или налогообложение. При общем сходстве законов двух соседних стран, имелись и различия. Но при дворе Эрмериха к женщинам относились, как к редким экзотическим птичкам. Подсыпали корм, наполняли поилки, чистили вовремя клетки. И ни глотка свободы. Эбби бесилась.

Гордая госпожа Даваду щеголяла зеленым платьем старшей фрейлины. Талиана и Марисса, уже в розовых платьях, приветливо мне кивнули, когда я прошла в сад. Мне захотелось вытереть потные ладони об юбку светло-желтого платья. Гостья может придти на неофициальный прием в сад в чем угодно. Ну, почти. Могла нацепить хоть синее, хоть черное. Я ведь еще не зачислена в штат. Рекомендация принцессы — это еще не приказ.

— По приглашению ее высочества! — объявил молоденький герольд. — Баронесса Ди Мауро!

Все враз обернулись. Королева, принцесса, фрейлины, придворные дамы, гости. Лакеи, пажи, служанки, охрана. Ужасный момент! Новое платье было тесновато в плечах, серебряная вышивка покалывала грудь.

Пресветлый, зачем я сюда заявилась? Мне так хорошо отдыхалось в моей комнатке в мансарде!

Госпожа Фабри встретила меня, как любимую внучку. Никто никогда не интересовался моей жизнью так, как она. Ну, то есть, ее интересовало, конечно, посольство и принцесса. Она даже на улице была, встречая кареты с цветами, как тысячи горожан столицы. Но шторки на карете Эбби были плотно задернуты, и госпожа Фабри осталась в полном неведении о внешности принцессы.

Поэтому, расслабив и введя меня в экстаз мясным пирогом и запеченной рыбой, госпожа Фабри принялась потрошить. Право же, я ощутила себя, как та рыба! Столь легкомысленно мной съеденная! Живой не уйду, поняла я. За новости из первых рук госпожа Фабри меня расчленит, вместе с кухаркой и горничной.

Госпожу Фабри интересовало абсолютно все. Кто входил в посольство, кто как себя вел, что сказал, как посмотрел, кто во что бы одет и не только, что произошло, но и мои мысли насчет произошедшего.

— Надо подарок отнести патеру Иерониму, — сказала она, насытившись новостями. — Место он тебе нашел сказочное! Будет, что внукам рассказать!

Решили отнести завтра в храм большую копченую рыбину, две головки сыра, кусок буженины, коробку особенного чая для мужской силы (а что ты думаешь, девочка, патеры тоже люди!) и тридцать динеро серебром. Я согласилась.

Действительно, оказаться в гуще событий было интересно и поучительно. Я многое повидала, многому научилась. Даже у строгой и взыскательной госпожи Даваду было что взять: осанку, неторопливые жесты, она даже отчитывала своих подопечных красиво и элегантно. Я избавилась от сельских замашек, копировала светские манеры Мариссы и Кристины, научилась у Эллы из двух старых платьев сделать одно модное, отточила язык в пикировках с Виолой и Линдой. А уж знакомство с Эбби вообще было неожиданной удачей. Я была полна впечатлениями, как подушка перьями. Как раз за две недели приведу голову в порядок, выдохну, отосплюсь и смогу мечтать о несбыточном.

Хотя при таком союзнике, как принцесса Эбби, все несбыточное могло оказаться самой, что ни на есть, явью очень скоро.

Я изнывала от желания увидеть герцога, и в то же время боялась встречи. Что он скажет? Он помнит, что женат? Он мне в храме клятву давал! Но, судя по появлению принцессы в Фалезии, либо забыл, либо не счел нужным сообщить королю. И до какой грани он готов дойти? До алтаря Главного храма? Любой храмовник среднего ранга увидит наши брачные узы! Он сорвет свадьбу, а Манкой объявит нам войну. Эбби ужасно гордая. Такого оскорбления она не простит. Даже если ей плевать на герцога, на свой престиж она плюнуть не может. Обязана будет ответить.

Сказать ей, что жених уже не жених, а вовсе даже чужой муж, у меня язык не поворачивался. Просто прилипал к небу. Я пробовала, пыталась. Не вышло. Очень уж нрав у Эбби крут. Вдовец же сможет на ней жениться? Вот то-то же. Жить хотелось. В умении Эбби владеть кинжалом я не сомневалась, видела ее тренировки. Я мучилась от чувства вины, что скрываю такую важную вещь, но молчала. Дольше живут те, кто держит язык за зубами.

Из-за новостей госпожа Фабри подала обед на семь минут позднее, чего с ней не случалось последние лет пятнадцать.

Все население пансиона собралось за столом. Я быстро поздоровалась. Неожиданно приятно было увидеть знакомые лица, хотя особенно близких отношений у меня с обитателями дома Фабри не сложилось.

— Мира! С приездом! — радостно воскликнул бывший булочник Рива.

— Вы похудели, деточка, — прощебетала старушка Бассо. Ее неразлучный супруг кивнул. — Дорога выдалась нелегкой?

— Это что, мода Манкоя? — Оскорбленно воскликнула учительница Симона.

Я с улыбкой кивала. Меня не смущали больше ядовитые замечания и ехидные вопросы. Я из них выросла, как дети вырастают из штанишек. Никто их этих людей не мог меня задеть.

— Вы теперь снова в поисках места? — учительница Пакка нашла самое больное, по ее мнению, место, чтоб уколоть. Посмотрела на меня с превосходством: она-то не потеряла свою должность!

— Надеюсь, ненадолго, за меня обещала похлопотать принцесса Манкоя. Найти должность при дворе, — скромно потупилась я.

Пакка закашлялась. Симона посмотрела выпученными глазами.

— А почему бы принцессе Манкоя не похлопотать за Миру? Она прекрасная девушка! — вступился за меня булочник.

Стряпчий покосился неодобрительно, но с ноткой интереса.

— Я обзавелась некоторыми полезными знакомствами. Графиня Реней, камер-фрейлина Даваду, миледи Мармат, Лекха, Регута, — небрежно перечислила я, глядя как зеленеют от зависти учительницы.

— О! — Старушка Бассо закатила глаза. — Деточка, ваша карьера теперь пойдет наверх!

— Простите, что опоздал! — прозвучал веселый голос.

В столовую вошел новый персонаж, в коричневом скромном кафтане, с парой толстых томиков под мышкой. Но для меня отлично знакомый. Кудрявый молодой блондин пошел приветствовать дам и целовать ручки. Это дало мне минутку передышки, чтоб справиться с удивлением.

— Вы не знакомы? Это наш жилец, заблудший студент Ксавье, — пояснил семинарист Винсент. — Вы, кажется, не видели его раньше?

— Позвольте представиться, Ксавье Р-ре, — над моей рукой застыл менестрель Кристиан.

— Счастлива познакомиться, — с сарказмом ответила я. — Не расслышала, как ваша фамилия, Ксавье?

— Реньяр. Ксавье Реньяр, — Кристиан сжал мою руку чуть крепче, чем требовалось для поцелуя и выразительно стрельнул глазами на обедающих пансионеров. — Студент консерватории.

Я ответила безразличной улыбкой. Хоть богословия или законности. Правда, при семинаристах за столом вряд ли бы он выдал себя за богослова. А стряпчий Лигур не дал бы ему назваться правоведом. Достаточно пары вопросов и агент посыпался бы. А играть и петь он в самом деле отлично умеет. И как учитель музыки вхож в очень многие дома. Прекрасное прикрытие.

— Вы давно тут живете? Не имел удовольствия видеть такую прелестную девушку! — сказал Кристиан-Ксавье. Симона и Пакка обиженно поджали губы. Учительницы прекрасными считали себя. Провинциалка отнимает у них внимание кавалера.

— Я летом приехала в столицу, — скромно похлопала глазками. — Месяц искала место, а потом мне помогли в храме.

— Вообразите, Ксавье, Мира состояла в брачном посольстве в Манкой! — восхищенно сказал Роберт, брат Винсента. — Только вернулась!

— Не может быть! Леди! Не томите нас! Расскажите! — воскликнул Кристиан с самым живым интересом.

Остальные присоединились к хору голосов.

— Право же, я плохой рассказчик, я ведь была взята всего лишь камеристкой. Глава посольства ведь был уже назначен королем. Могу рассказать, что носят в Манкое, — я мстительно, с невероятными подробностями, начала описывать туалеты дам и кавалеров.

Мужчины потеряли интерес после пары фраз, отдав должное обеду. Сдулись даже учительницы. До конца меня смогла выслушать только швея Агата, живущая в мансарде. Более того, она попросила зарисовать несколько фасонов. Мне не трудно, это я с удовольствием пообещала.

— Так мы теперь соседи, вы тоже живете в мансарде? — Ксавье подал мне локоть на лестнице.

— Из окна такой чудесный вид на королевский замок! — радостно оскалилась я. — Переезжать не планирую. Разве что найду новое место, тогда буду вынуждена жить под хозяйским кровом.

— У меня много знакомых в хороших домах. Замолвлю за вас словечко, — прошипел Ксавье-Кристиан. — Я просто обязан помочь девушке, так хорошо зарекомендовавшей себя!

— Право же, не трудитесь, его сиятельство граф Гарбон обещал мне место! — соврала я. Хотя граф Гарбон придушил бы меня куда с большим удовольствием. Ему ведь не удалось сделать из меня шпионку.

— Мы поняли друг друга, полагаю?

Я фыркнула в ответ. Для Эбби менестрель будет на один зубок, она таких пачками кушает на завтрак. Пусть пока живет, мне он не мешает. А вот если он помешает мне…

И куда я побежала первым делом? После того, как горячо поблагодарила патера Иеронима? Угадали. К особняку дре Паму. Ноги сами понесли. Вдруг я его увижу? Никакие мысленные пощечины не помогли. Веду себя, как влюбленная идиотка! О Пресветлый, неужели я подцепила эту заразу? Я так перепугалась этой мысли, что встала столбом на мостовой, и чуть не попала под копыта роскошной упряжки вороных, сворачивающих к особняку.

Стояла на обочине, прижав руки к груди, едва успев отскочить. Вот что от любви случается, мало тебе? От потери осторожности? Никакой любви! Никакой! И неважно, кто там приехал в особняк! Плевать мне на это! Борьбы с собой хватило на пять шагов.

— Вы не знаете, чей это выезд? — Спросила бакалейщика, раскладывающего товар на передвижном лотке с колесиками.

— Герцогиня приехала. Ей же надо познакомиться с будущей невесткой, — охотно объяснил добрый человек.

Вдовствующая герцогиня дре Паму? Я застонала и оперлась плечом на камень столба ограды. У меня ведь законная свекровь имеется. Имеющая право изводить и угнетать неугодную невестку. Говорят, герцог хороший, почтительный сын. Будет всегда слушать свою мамочку. Пресветлый, за что?

— Вас не задело? Кучер гнал, словно бешеный! — Бакалейщик смотрел с тревогой.

— Больше испугалась. Спасибо.

Все, больше никаких глупостей. Никакого расслабления и рассеянности. Гардероб. Справочник по этикету и геральдике. Куафер, модистка, белошвейка, продумывание стратегии и тактики. С этим мне поможет Лилиан. Во дворце она пока не примелькалась и сможет несколько раз навестить меня. Она обещала принести досье на наиболее значимых придворных. Если у фалезийцев были такие досье на манкойцев, глупо ожидать что у манкойцев ничего не найдется на обитателей двора Эрмериха. Мне будет, чем заняться эти две недели.

Мне показалось, что миновало всего несколько дней, когда пришло приглашение во дворец. Его принесла взволнованная госпожа Фабри, держа обеими руками кончиками пальцев. Зеленоватая бумага с золотым обрезом, завитушки придворного канцеляриста. Меня ждут через два дня на утреннее чаепитие в Малом саду.

Все намеченное было сделано. Сшиты новые платья, вызубрен справочник этикета, я взяла несколько уроков пластики и актерского мастерства, каллиграфии и риторики. Лилиан настоятельно рекомендовала. Танцами было заниматься совершенно некогда, думаю, некоторую неуклюжесть провинциальной баронессе простят. А если не простят, то повод для насмешек будет самый невинный. Скучный. Это не полное отсутствие воспитания, не бурная личная жизнь, не хула на храм и не тяжкое преступление, которыми для дворянина считалось нарушение клятвы, клевета или убийство. Думаю, маленькая баронесса не привлечет особого внимания.

О, как я ошиблась! Новое лицо перед очами королевы и принцессы-невесты вызвало недюжинный интерес к моей особе. Даже голубы с крыши присматривались.

У меня так сухо стало в горле, что хотелось облизнуть губы. Нельзя! Следует скрючить ноги и согнуться с прямой спиной перед шатром королевы.

— Встаньте, баронесса, — разрешила ее величество.

Два шага в строну и такая же кракозябра перед навесом принцессы.

— Я рада вас видеть, баронесса, — приветливо сказал Эбби.

С облегчением разогнула ноги. На лице играла заученная легкая улыбка. Чтоб все видели, в каком восторге я нахожусь от пребывания здесь. Не зря все две недели училась держать равновесие, приседать, тренировать мимические мышцы.

— Вы ведь служили при миссии, леди Тессе? — подняла тонкие брови королева Фаустина. — А стали баронессой Манкоя? Уверена, это было что-то невероятное и захватывающее! Расскажите же нам все подробности!

— Ничего интересного, ваше величество, — резко ответила Эбби, повернувшись к ней. — Баронесса всего лишь спасла жизнь моей матери, проявив внимательность. Ядовитый паук заполз в покои. Я сочла необходимым поощрить вашу дворянку, несмотря на то, что она не является нашей подданной.

Все дамы заохали.

— Мы… потрясены. Наверное, мы можем что-то сделать для девушки, так поспособствовавшей сближению между нашими странами? — королева посмотрела на своих дам.

— Леди Тессе была весьма… полезна во время поездки. — Едва заметно скривилась камер-фрейлина. — Она прекрасно готовит!

Раздались сдержанные смешки. Дамы прикрывались веерами. Готовка — низкое занятие. Искусство, не приятое в свете. Пение, музицирование, танцы, рисование, рукоделие — занятия благородные. Подходящие девушке. А кухня… фи!

— Как любопытно! — королева потеряла ко мне всякий интерес. Баронесса-кухарка? Ужас.

— У меня не полон штат, я бы хотела видеть эту леди при своей особе. Если у вас не найдется для нее другой награды, — ядовито сообщила принцесса Эбби.

Королева вспыхнула. Ее упрекнули в скупости? Неблагодарности?

Все, хорошего места при дворе мне не видеть никогда, как милости королевы Фаустины. И слава Пресветлому!

— В нашем доме найдется место столь искусной кулинарке, — тут же заявила Виола. — Должность заведующий буфетом вполне подойдет. Я напишу маменьке.

— Для Миры Тессе возможно, но для баронессы Ди Мауро совершенно нет. — Камер- фрейлина послала строгий взгляд Виоле.

— Я могу взять ее помощницей управляющего в моем замке Оддубигау, в двух днях от Амбелы, — пришла на выручку королеве одна из фрейлин, дама лет тридцати.

Фаустина послала той благодарную улыбку.

— Баронесса прекрасно справлялась со своими обязанностями, за что же вы желаете ее сослать? — раздался дрожащий голосок Мариссы.

Две дамы негодующе ахнули. Марисса покраснела.

— Ваши дамы страдают глухотой? Я желаю видеть леди при себе!

Тяжелая артиллерия в лице Эбби вынудила Фаустину нехотя кивнуть.

— Пусть будет так, желание нашей гостьи закон.

— Его величество король Фалезии! Его светлость герцог дре Паму!

Цветник пунцовых и розовых платьев зашелестел. Дамы замерли в поклонах. Эбби встала, успев мне подмигнуть.