Камеристка

Глава 24

В месте слияния Тедравы и Кассалы мы покинули корабли Манкои. Дальше они не пройдут, пороги устья Кассалы делали реку несудоходной. Выгружались лошади, кареты, повозки, снова формировался обоз.

Я издалека приветствовала ее высочество, она ответила небрежным кивком. Рядом с ней была Лилиана и еще немного подросший Крокс. Пронизывающий ветер с реки заставлял кутаться в плащ. Хорошо, что я его купила! Широкий, теплый, подбитый кроличьим мехом, он отлично согревал.

Громада замка Левенгро показалась на закате. Я все-таки в него попала. Судьба, как сказал бы Крокс. Не думала, не хотела, мечтала уехать подальше, а оказалась тут.

Суровые квадратные башни из серого камня, высокие зубчатые стены, узкий бойницы, флаг на четырехугольном донжоне. Сразу видно, что это не легкий кружевной летний дворец, а защитное сооружение, рассчитанное на осаду.

— Мрачное место, — поежилась Марисса. Ее носик совсем покраснел от холода. — Интересно, какой у него хозяин?

— Такой же, — ответила я. — Граф Эрнан Левенгро жестокий и неприятный человек.

— Откуда ты знаешь? — блеснула глазами Кристина Мармат. Леди ехали на сиденье по ходу кареты, а мы с Эллой расположились напротив.

Одна из карет сломалась, леди пришлось потесниться, пустив нас к себе. Карету изрядно трясло, не повяжешь, не почитаешь. Оставалось только болтать или дремать.

— Мне предлагали работать в замке, я видела графа. Но не захотела ехать на север, ненавижу холод.

— Женат? — взыграл охотничий инстинкт Кристины.

— Да, недавно его сиятельство женился четвертый раз. Уже месяца три, как женат. Граф не особенно богат, обожает охоту, карты, кости, собак, вино и женщин.

— Четвертый? — Сморщила носик Кристина.

— Да, с такими увлечениями богатым не станешь, — хмыкнула Элла.

Заросший ров и осыпавшаяся кладка на одной из стен подтвердили мои слова.

Впрочем, нас ждали. Хозяева замка встречали высоких гостей, стоя на крыльце. Слуги во дворе сразу подхватывали лошадей и разбирали багаж.

Я с острым любопытством рассматривала Руту, стоя за спинами фрейлин.

— Величайшая честь принимать ваше высочество в нашем скромном жилище, — граф Эрнан низко поклонился принцессе. Он совсем не изменился, то же одутловатое лицо, надменный взгляд.

Рута зябко куталась в лисью шубку. Она робко поглядывала на придворных и со страхом на собственного мужа. Мачеха добыла ей титул, но не счастье в браке.

— Моя супруга, графиня Левенгро.

— Ваша супруга так юна и прелестна, — холодно сказала Эбби в ответ на низкий реверанс. — Что же вы держите столь милое создание в глуши? Вдали от двора? В ее возрасте девушки мечтают о балах, танцах и развлечениях!

— Моя жена вовсе не вертихвостка! Она в положении! Ей нужен покой и свежий воздух!

— Ну, свежего воздуха у вас хватает, — сказала принцесса насмешливо.

Граф покраснел, но не посмел пререкаться.

— Ваши покои готовы, позвольте, я лично провожу вас, — еще раз низко присела Рута.

— Сделайте одолжение, — принцесса вошла в замок.

Нам выделили комнату в башне. То есть, конечно, Мариссе выделили, а мне полагался сундук в прихожей в качестве спального места. Зато кадушка с горячей водой с розовой отдушкой парила, обещая расслабление для уставшего тела. Может, и мне удастся помыться?

Я подала Мариссе свежее белье и платье, обсушила волосы рединкой.

— Посижу у камина, — сказала Марисса. — Ты тоже можешь ополоснуться.

— Благодарю, ваша милость.

Со слов Руты я знала, что девочки в пансионе мылись в той же воде до шести человек, усаживаясь на низкую скамеечку, установленную в кадушке[1].

— На ужин приглашены все или камеристки будут ужинать отдельно? Лучше бы отдельно, у меня платья нарядного нет.

Я критически осмотрела свои наряды. Многие нуждались в чистке и стирке. Три недели в дороге сказались на них не лучшим образом. Впрочем, нарядное платье у меня вообще было всего одно, синее с белыми вставками и белым кружевным воротником. После битвы за свою честь в храме Мирто-Майны воротник следовало отбелить и перекрахмалить, на нем появились заломы от встречи с полом. Остальные платья были практичными, удобными, но вовсе не подходили для парадного ужина.

— Мы одного роста, выберем что-нибудь из моих, если потребуется твое присутствие, — решила Марисса.

Я поблагодарила хозяйку и пошла мыться. Вообще о том, что она моя хозяйка, Марисса вспоминала крайне редко. Относилась скорее, как к приятельнице или дальней бедной родственнице. Просто она после пансиона и еще не привыкла быть госпожой, мне повезло с ней. Если бы мне попалась такая, как Виола, моя служба окончилась бы, не успев начаться.

Постучавшийся слуга пригласил на ужин в трапезный зал. Пришлось рыться в сундуках.

— Гранатовое или лиловое? — задумалась Марисса. Она уже была готова и смотрелась, как цветочек, в своем красном платье. Как белокожей брюнетке, ей невероятно шли чистые яркие цвета. — А может, персиковое?

— Госпожа, мне все равно, лишь бы вас не опозорить своим жалким видом. Я бы лучше в своем пошла, в коричневом.

— Ты в нем, как мышь!

— Ну, так наше дело шуршать и прислуживать.

— Одевай персиковое!

Атласное персиковое платье было хорошо тем, что высококачественный атлас совершенно не мялся, платье достаточно было встряхнуть. Белый отложной воротник и манжеты, малиновый кант по швам, малиновые банты на лифе, уменьшающиеся лесенкой от скромного овального декольте к мысу. Персиковая верхняя юбка с разрезом, из которого выглядывала нижняя, малиновая, из более мягкого и нежного шелка.

— Тебе оно идет даже больше, чем мне, — Марисса задумчиво почесала нос.

— Цвет не ваш, вам бы ярко-розовый, как румянец богини зимы.

Пофыркивая и посмеиваясь, мы спустились по винтовой лестнице в трапезный зал.

[1] Фильм «Мадмуазель Нитуш» 1954 г. с Фернанделем, показан быт пансионерок. Совсем не «Небесные ласточки»!

Граф даже поставил церемониймейстера с жезлом при входе. Мы сказали ему свои имена.

— Виконтесса Реней и баронесса Ди Мауро! — зычно объявил он и стукнул жезлом.

Мы последовали за лакеем к своим местам. Виконтесса повыше, я пониже, но все равно ближе к столу хозяев, чем Линда, Элла и Альма. Преимущество титула, знаете ли. Линда испепелила меня взглядом.

Столы были расставлены буквой «П», перекладинка вверху — господский стол, где сидела принцесса, граф Гарбон и граф Левенгро с супругой. Все остальные занимали места за двумя длинными столами.

Смотреть в круглые глаза Руты было непередаваемым удовольствием. Я отсалютовала ей бокалом с игристым розовым вином, показывая, что помню, вижу и вообще, безумно счастлива быть у нее в гостях. То есть, не у нее, у графа. Не думаю, что Рута рьяно взялась за хозяйство. Никогда не проявляла к этому склонности, да и вряд ли граф ей позволил бы.

Эрнан Левенгро меня не узнал, скользнул безразличным взглядом. Ни декольте, ни пышных округлостей, чего на меня смотреть? Правильно, нечего.

Кристиан, благополучно вытащенный из трюма, пел, играл на лютне и флейте, отрабатывал вынужденный отпуск. Его взгляды не обещали мне ничего хорошего. Ответила ему дерзкой улыбочкой. Видели мы тех соблазнителей голых в покрывале, связанных чулками.

До столицы дилижанс идет неделю, мы поедем быстрее, не будем петлять по тракту, так что четыре дня, и прощайте, ваши планы шантажа! Правда, с работой тоже надо будет попрощаться. Но денег я набрала достаточно, жалованье не тратила, пять кератов за наш вояж позволят мне полгода жить у вдовы Фабри. А потом я непременно что-нибудь придумаю.

Ужин был гадким. Маринованная редька и свекла. Зеленый горошек и вареная морковь. Соленые грузди. Сыр. Суп из куропаток с луком-пореем вызвал у меня острое желание спуститься на кухню и отобрать у повара пряности. Ну, нельзя же сыпать столько гвоздики, перца и шафрана! Эти приправы требуют точности и аккуратности!

Оленина была жесткой, кабан жирным, утки… предпочла даже не смотреть на их скрюченные тощие тушки в брусничном соусе. Фазаны, бекасы, перепелки были приготовлены одинаково плохо, зато характеризовали графа, как отличного охотника. Яйца, вареные в вине, копченое сало, запеченная рыба с базиликом. Вино, пиво, эль, секанжабин[1], настои мяты и вербены для дам. Да у меня желудок свернется и обратно не развернется, если я такое есть буду!

Пришлось налечь на вареную морковь и рыбу, их я сочла безопасными для здоровья.

Принцесса сослалась на усталость и удалилась из-за стола первой.

Я моргнула Мариссе, чтоб и она не засиживалась. Северные бароны, они такие, кроме жарких взглядов, могут на плечо взвалить и уволочь замуж, не интересуясь согласием дамы. Мариссе такое точно не нужно.

Мы практически дошли до своей комнатки в башне, когда нас догнал лакей.

— Ваша милость, ее сиятельство графиня Левенгро приглашает вас попробовать груши в меду и молодое вино у нее в гостиной, — поклонился он мне.

Марисса удивленно обернулась.

— Мира, ты полна сюрпризов! Ты что же, знакома с графиней?

— Знакома, — призналась я. — Вы дозволяете?

— Конечно, иди. Не хватало еще оскорбить хозяйку замка!

Лучше бы запретила! От Руты ждать можно чего угодно. Со вздохом последовала за лакеем.

— Сестри-и-ичка! — протянула она без всякой радости и прищурилась, оценивая платье.

— Здравствуй, Рута.

— Ты бросила меня на постоялом дворе, а сама сбежала, подлая дрянь. И где же твой муж?

— Муж? — Удивилась я.

— У тебя кольцо на пальце! — топнула ногой Рута. — Если ты — баронесса Ди Мауро, значит, ты выскочила за барона. Что непонятного? Он и приткнул тебя в посольство. Ты всегда умела с удобством устраиваться!

— Действительно, логично, — согласилась я. У меня совсем не было в планах ссориться с ней. Я не должна ей ничего объяснять и тем более, оправдываться.

— Маменька будет вне себя. Папенька вычеркнул тебя из родовой книги, как непотребную девку, опозорившую род Тессера.

Да сколько угодно пусть вычеркивает. То, что он вычеркнул меня из своего сердца после смерти бабашки и мамы, было намного, намного больнее.

— И что же, ты живешь в столице? — Рута нервно расхаживала по будуару.

— Да. Мы туда направляемся.

— У тебя свой дом? Большой?

— Нет, арендованное жилье, — ответила осторожно, не зная, куда клонит Рута.

— Твой барон нищий? — Рута остановилась и вытаращила глаза.

— Рута, чего ты хочешь? Между нами не было близких отношений, не думаю, что мы сможем подружиться теперь.

— Да к демонам твою дружбу! Забери меня отсюда! — Она с силой вцепилась в рукава персикового платья. — Забери!

— Как ты себе это представляешь? Ты беременна! Кстати, как барон воспринял появление наследника? — я с трудом отцепила ее руки от атласа.

— Как? Он гонял меня в одной сорочке по всему замку арапником[2]! Орал, что отдаст свои солдатам! — закричала Рута.

Как же так? Рута не смогла его обмануть? Или граф точно знал о своем бесплодии? Не повезло сестрице. Граф отказался носить рога и воспитывать ублюдка.

— Это ты виновата, ты бросила меня! Граф был в жуткой ярости, застав меня спящей!

— Прости, дорогая. Но вариант прожить жизнь твой служанкой меня совершенно не устраивал. Сейчас я сопровождаю к жениху принцессу Манкоя, как видишь. — Я жеманным жестом поправила прическу. — Вы с мачехой просчитались. Не все пошло так как вам хотелось, это бывает.

— Как ты смогла обойти клятву, данную в храме? — зрачки Руты расширились, она тяжело дышала. — Ведьма! Ведьма! Подлая дрянь! Стража, сюда! Убивают! Помогите!

В гостиную с топотом ворвалась стража.

— Схватите ее! Ведьма пыталась применить ко мне злые чары! — Рута указала на меня пальчиком. Определенно, муж ее не бил. Пугал разве что. Забитые и сломленные так не визжат. Не злорадствуют, не горят жестоким торжеством.

— Только попробуйте меня тронуть! Я состою при дипломатической миссии при принцессе Манкоя, любые обвинения выслушает граф Гарбон, как полномочный королевский представитель! Пошлите за ним немедленно!

Протянутые руки опустились.

— Я приказываю схватить ее! — завизжала Рута, топая ногами.

[1] Секанжабин — сочетание воды, уксуса и сахара.

[2] Арапник (арапельник) — охотничий кнут, применялся в псовой охоте для хлопанья и порсканья зайцев. Состоит из кнутовища с темляком (петлей для руки), навоя и хвоста в виде тонкого ремешка.