Камеристка

Глава 8. Новые обязанности

Девочки, спасибо за вашу активность, призовой кусочек для самых лучших читателей!

— Да, умею раздеть и одеть леди, подобрать украшения, причесать, следить за гардеробом, шить, штопать, гладить, и согласна сопровождать в поездках, — ответила я на вопрос немолодой госпожи в траурном лиловом атласе.

Лиловый и серый — цвета полутраура, следовательно, дама овдовела два года назад. На пальце кольцо с рубином. Графиня?

— Но вы раньше нигде не служили.

— Раньше не было необходимости, теперь надо самой зарабатывать.

— Значит, рекомендаций у вас нет, — госпожа с большим сомнением смотрела на меня. — И в пансионе вы не учились.

— Девушку рекомендовал мой друг и просил принять участие в ее судьбе, — вмешался патер Иероним. — Тем более, вам требуется срочно! Порядочная девушка из хорошей семьи, трудолюбивая, умненькая. Госпожа Фабри самого высокого мнения о ее характере и воспитании.

Вот как! Не только я наблюдала за людьми, но и они за мной.

— Мира Тессе, — поджала губы госпожа. — Не знаю такой благородной семьи.

— Мы жили в провинции, наш род ничем не знаменит, — скромно ответила, потупив взор. Всех обедневших дворян не упомнит и королевский архивариус.

— Вы слишком молоды. Мариссе всего шестнадцать, ей нужна надежная компаньонка.

— Мне уже девятнадцать.

Тут я ничего не могла поделать, выглядела моложе своих лет, чаще всего мне давали шестнадцать-семнадцать. В Лорингейне у моих ровесниц было по два-три ребенка. Мачеха не спешила выдавать меня замуж, это же лишаться ценной помощницы. Я обязана была служить ей и Руте, не заводя своей семьи.

— Молодость такой недостаток, что проходит у всех, — нравоучительно вставил патер. — Вашей дочери будет проще доверять ровеснице, личная служанка не должна раздражать госпожу.

— Вы правы, патер. Благодарю, что так быстро помогли мне. — Кошелек отправился в широкий рукав патера, где тут же моментально исчез. Вот это магия! — Идемте, девушка!

Мы вышли из приемной патера, и дама села на деревянную скамейку храма. Я скромно осталась стоять, поглядывая через ресницы на нее. Полноватая, но не расплывшаяся, невысокая, седые на висках волосы убраны в высокую прическу, на голове газовый[1] шарф. Красавицей она не была ни в молодости, ни сейчас, обычное лицо, рыхлое и бледное, как непропеченная булочка. Тяжелые розоватые припухшие веки, короткий нос, широкие ноздри, большой рот. Кожа изжелта-серая. Или болеет, или на улицу не выходит годами. Я бы ей травок заварила желчегонных и укрепляющих, куда ее лекарь смотрит?

— Если ты предашь мою дочь, я выгоню тебя с позором! — Заявила графиня.

— Я сама ни минуты не останусь в вашем доме, если меня будут оскорблять! Я дочь дворянина! — Кажется, патер сказал «срочно»? Не позволю ездить на себе и терпеть несправедливость. Еще пару месяцев подождать места мне не сложно. Меня не из милости берут на службу.

— Ох, и что же делать, что делать, — пробормотала графиня, прикрывая глаза. — Хорошо. С тобой будут обращаться достойно. Мариссу назначили в свиту принцессы Манкоя, за ней сегодня отправляется посольство. Одна она ехать не может, разрешают взять лишь одну служанку. Мою Жанну Марисса брать отказалась наотрез, сказала, что ее засмеют. Принцесса желает видеть вокруг себя миловидные мордочки, и ни одной старой ворчуньи.

Я уловила главное.

— Вы сказали «сегодня», ваше сиятельство?

— Да. Сегодня в два часа пополудни посольство отправляется в Манкой. Моя дочь уже с багажом во дворце, в крыле фрейлин. Западное крыло, шестой подъезд. Вам надлежит приехать в замок и представиться моей дочери, виконтессе Реней. Если вы ей не приглянетесь, так тому и быть. Я сделала все, что могла за такое краткое время.

— Какова оплата, ваше сиятельство? — я постучала туфелькой о каменную плиту. До отъезда полтора часа! — Учитывая срочность?

Графиня втянула носом воздух. Негодует на дерзкую служанку. Смешная.

— Его величество оплачивает сопровождающих из казны. Керат в неделю, питание и кров, — графин вздохнула так, что я сразу поняла, такое жалованье лично она считает чересчур завышенным. Графиня небогата, сразу видно. Атлас хоть и был когда-то роскошным, но уже потерся и утратил блеск, а на туфлях слегка побиты мыски. Графиня ходит пешком?

— Я согласна, ваше сиятельство. Пишите записку виконтессе.

— Вы успеете?

— Да, ваше сиятельство, — уверенно ответила я. На извозчике до дома Фабри десять минут, собраться мне хватит получаса.

— У вас имеется приличный гардероб? Вы не будете выглядеть, гм-гм… — «Оборванкой» не прозвучало, но подразумевалось.

— Да, ваше сиятельство, миледи Реней не придется стыдиться, — уверенно кивнула.

Да я тридцать керат отдала за одежду! Сердце кровью обливалось, но я не собиралась повторять ошибку, совершенную с патером Иеронимом. Приличная одежда — половина успеха.

— Сберегите ее! — Вдруг всхлипнула графиня. — Удержите от ошибок! Она так юна!

Я едва удержалась, чтоб не закатить глаза. Судьба видно, такая, работать овчаркой при юных нервных леди. Которые рады-радехоньки совершить все ошибки молодости, пробежаться по граблям и пасть в объятия коварного соблазнителя. Надеюсь, виконтесса не беременна?

— Сделаю все возможное, чтоб не уронить чести вашей семьи, — я быстро поманила служку. — Перо, бумагу и чернила!

Графиня царапала записку, сморкаясь, всхлипывая и часто зачеркивая слова. Да сколько можно возиться?! Времени нет на рыдания!

Через сто лет записка была нацарапана, облита слезами, запечатана родовым перстнем и вручена мне.

Я вихрем вылетела их храма и свистнула, подзывая пролетку.

[1] Газ — лёгкая, прозрачная ткань особого переплетения. Две нити основы переплетаются с одной нитью утка и не уплотняются при этом. За счёт пространства между нитями ткань получается полупрозрачной. Считается, что название произошло от города Газа, в котором ткань производилась. Этимологический словарь Фасмера возводит французское слово gaze к арабскому слову, обозначающему «шёлк-сырец».

— Дом госпожи Фабри на Набережной, ждешь, потом едем прямиком в замок!

Возница проникся моментом и нахлестывал лошадку.

На объяснения с хозяйкой ушла минута. Госпожа Фабри была очень понятливой женщиной. Когда я спустилась с саквояжем, она приготовила мне быстрый перекус и небольшую корзинку с провизией.

— Ах ты, батюшки, камеристкой к миледи Реней! — хозяйка всплеснула руками. — Честь какая!

— Что вы о ней знаете?

— Она только три месяца, как из пансиона. Граф Реней, три брата и две сестры умерли в моровое поветрие, а графиня просто расклеилась под ударами судьбы. Она женщина весьма мягкая, управлять графством ее не учили, все вопросы решал супруг, она лишь рожала детей, и сейчас в полной растерянности. Король назначил коронного управляющего, чтоб сберечь остатки состояния, потому что графиню обмануть может любой проходимец.

Да тут кто угодно расклеился бы и растерялся! Потерять пятерых детей! Врагу не пожелаешь!

— О виконтессе известно мало. По слухам, красавица. Она была средней из трех сестер.

Только бы не дура! Если она будет вежливой, мы поладим.

— До Манкоя полтора месяца, обратно с принцессой, наверное, еще дольше выйдет, присоединится свита. Месяца четыре займет вояж.

— Я сохраню за вами комнату. Вы порядочная девушка, мы будем вас ждать.

— Расскажете про принцессу, как вернетесь! — изнывающая от любопытства кухарка высунулась из кухни.

— Если миледи Реней будет угодно меня принять на службу, — пожала плечами. Если нет, вернусь домой через пару часов.

Сопровождаемая пожеланиями удачи, я села в коляску.

Все, меня ждет королевский замок.

Как выяснилось, не очень-то и ждет, потому что на мосту меня остановили стражники. Стали понятны неуверенные взгляды извозчика. Наемные коляски к замку не пускали.

Пришлось трясти письмом и давить авторитетом графини Реней. Старший караула внимательно рассмотрел печать на письме и разрешил проехать к замку. Ну их, этих графьев, свяжись только, хлопот не оберешься.

Сначала хотел пропустить только меня, но я возмущенно указала на дорожный сундук. Я что, его должна на горбу тащить? Я обросла вещами, в саквояж все не поместилось. Да там теплый плащ половину сундука занимал! А без него невозможно, возвращаться будем в конце осени. Просто неприлично сопровождать виконтессу с тряпичным узелком, благопристойная леди обязана иметь багаж!

В результате десятиминутных препирательств нас всех пропустили, но на подножке поехал стражник. Чтоб пресекать и не пущать, заодно выпроводить извозчика взашей. Нечего голытьбе вокруг замка кататься! Свою карету положено иметь порядочным людям и пропуск, подписанный главным камергером замка, маркизом Чиннаки!

Стражник оказался очень полезен, указал, куда свернуть и где остановиться. Стражники у входа удивленно смотрели на наемную коляску.

— Будьте так добры, прошу вас подождать несколько минут, я представлюсь виконтессе Реней, а если я ей буду неугодна, то поеду сразу обратно в город.

У подъезда стояла целая вереница карет, и лакеи таскали сундуки. Надо полагать, еще и иерархия есть, кто в какой карете поедет, и с кем, по знатности и родовитости. Охо-хо!

Деваться было некуда, я твердыми шагами прошла в вестибюль крыла фрейлин. Высоченные потолки, сдвоенные колонны из зеленоватого мрамора, мозаичный пол и узкие частые стрельчатые окна с витражами. Группа щебечущих фрейлин в дальнем углу с любопытством на меня обернулась.

— Милостивая госпожа? — Толстячок в зеленой дворцовой ливрее загородил мне дорогу.

— Леди Тессе, к ее милости виконтессе Реней, с письмом от ее сиятельства.

От группки нарядных девушек раздался удивленный возглас и одна из девиц приблизилась к нам.

— Я миледи Реней!

Я присела и подала письмо.

— О! — Девушка торопливо распечатала письмо. — О! Очень кстати! Видишь, Кристина, матушка все-таки нашла мне камеристку! Нам не придется вдвоем пользоваться услугами твоей Эллы! — она требовательно на меня посмотрела.

— Мира Тессе, ваша милость, — присела и поклонилась. — Если я принята, то отпущу кучера, с вашего позволения?

— Да-да, конечно. Скажите лакеям, чтоб ваш багаж грузили в четвертую карету.

— Благодарю вас, — присела в третий раз. У меня будут очень сильные ноги, если я буду делать столько приседаний.

Марисса была действительно красивой: белая кожа, черные волосы, большие карие глаза и пухлые губы. Очень тоненькой и изящной. Ее матушка не зря переживала, придворные любители сладенького наверняка уже обратили на виконтессу внимание. Опять же, сирота, отец и братья в могиле, вызывать на поединок некому.

Посмотрим, что за человек она окажется. Красивые расписные шкатулки часто бывают пустыми, им не нужно содержимое, чтобы их ценили и берегли, ставили на видное место. Пока миледи Марисса вела себя, как обычная девчонка, хихикала с фрейлинами, что-то рассказывала. Собственно, все они были девчонками, ни одной старше двадцати лет.

Зато ко мне подошла камеристка Элла, высокая и худая молодая женщина лет двадцати пяти.

— О, слава Пресветлому! — Сказала она вместо приветствия. — Я служу баронессе Кристине Мармат, и она дьявольски капризна. У меня просто времени не хватало на обеих девиц. Теперь отдам тебе украшения Мариссы и покажу ее сундуки. У тебя есть кофр камеристки? Шкатулка с расческами, шпильками, булавками, нитками, лентами и прочими мелочами?

— Меня наняли час назад, — пришлось признаться.

— Разберешься, — равнодушно сказала Элла. — Виконтесса милая девочка, но к сожалению, Кристина начала верховодить в их стае.

— Это плохо?

— Да уж ничего хорошего. Они, как обезьянки, тоже начнут выкобениваться, думая, что капризы — признак аристократизма.

— А ты не слишком преданна госпоже, — хмыкнула я.

— Я преданна. Но понимаю ее недостатки и зад ей лизать не собираюсь. Мы молочные сестры, ее выкормила моя мать, я Кристинку шлепала в детстве, а сейчас иногда придушить хочу, — откровенно призналась Элла. — Но выгнать меня она не сможет, потому что контракт заключала старшая баронесса Мармат, а ее она боится. Да, обязательно добавь в шкатулку нюхательные соли, пастилки для свежести дыхания, духи и румяна, — добавила Элла без всякой паузы. — Девицы утянутся в корсеты и начнут валиться в обмороки.

— Да, спасибо, так что там с багажом Мариссы?