Камеристка

Глава 13. Королевский завтрак

Завтрак в Малой столовой шел по протоколу. Офицеры Королевского Рта обслуживали сидящих на возвышении короля и принцессу. Возле стула принцессы вились карлики. Эбби с доброй улыбкой подкармливала их со стола.

Ниже был накрыт стол для гостей и придворных. Граф Гарбон, два его помощника, министры с женами, дальняя родня короля. Жанна, Виола, Кристина, Марисса и Талиана под строгими взглядами госпожи Даваду демонстрировали умение красиво кушать и внятно разговаривать с набитым ртом.

Что-то тягостное висело в воздухе, придворные переглядывались и стригли ушами. Они же, как охотничьи собаки — за версту чуют запахи. Только это был запах интриги с легкой ноткой дыма.

— Говорят, сгорел флигель на подсобном дворе, — произнесла одна из дам, не в силах удержать сплетню внутри.

— Вы ошибаетесь, ничего подобного не было! Загорелась пара старых бочек, оставленных по недосмотру, — возразил придворный, ловко орудующий лопаточкой в блюде с заливным, поданном лакеем.

— Мне сказали, имеются жертвы, — прогудел с другого конца стола другой придворный.

Взвизгнул карлик, вдруг получивший пощечину, вместо пирожного из рук принцессы.

— Перестаньте говорить глупости! Ничего не случилось! — принцесса сжала вилку.

— Сколько слухов из-за маленького костерка! Фи! — произнес король, всецело занятый фрикадельками в сливочном соусе. — Что подумают наши гости!

— Что пожары тушатся быстро и своевременно, — вежливо ответил граф. — А прислуга обучена и расторопна.

— Иначе и быть не может, — улыбнулся Тариэль Великолепный. — У нас сегодня с утра литературные чтения, а вечером спектакль! Вы любите поэзию, граф?

— Обожаю, — граф Гарбон отчетливо скрипнул зубами, но это услышали только ближайшие соседи по столу. — Поэзию, музыку, драму! Оперу! Фарс!

— Тогда вы получите истинное наслаждение!

— Я счастлив каждый миг, что пребываю при вашем восхитительном дворе!

Ее высочество отчетливо скривилась и пнула подобравшегося ближе всех карлика. С жалобным криком он слетел с возвышения и распростерся, раскинув руки, перед столом гостей.

— Ах, оставьте это, лакеи уберут, — остановил вскочивших придворных король. — Право же, пустяки!

Слуги тут же унесли пострадавшего.

— Позвольте сказать не о фарсе, а о трагедии, ваше величество. Нынче ночью был зафиксирован всплеск магии в гостевом крыле, — храмовник обвел присутствующих тяжелым взглядом. — В Манкое магия запрещена и противозаконна. Кто применил ее?

— Я отправлял донесение своему монарху, как и делал это ежедневно, — граф встал.

— Но вы не маг, это очевидно.

— У меня имеется почтовая шкатулка.

— Нет, шкатулка не могла так… нашуметь.

— В составе делегации нет магов, — твердо ответил граф Гарбон. — Сильных, обученных магов на службе его величества Эрмериха Пятого. Возможно, имел место случайный выплеск силы, пробуждение спящей крови. Ведь все девушки — из хороших семей с магами в роду. Случайный выплеск ненаказуем по законам Фалезии. Как правило, это следствие напряжения, испуга, вспышки гнева или… страсти. Спящую магию может инициировать интимный контакт.

— Прошу вас, сударыни, впредь гневаться не столь явно, — храмовник скривил губы.

Виола отчетливо икнула.

— Вы хотите что-то сказать, леди? Поделиться с нами наболевшим?

— Нет! — Виола замотала головой и даже закрыла рот обеими руками под сдержанные смешки придворных.

— Я вынужден проверить всех артефактом. Простите, но безопасность Манкоя превыше всего.

— Разумеется, — кивнул граф. — Но я надеюсь, вы пощадите стыдливость наших дам и не заставите их раздеваться.

— Этого не потребуется, процедура проста и не требует обнажения.

Камеристки стояли вдоль стен, как и прочие, не допущенные к столу, но имеющие право лицезреть королевские трапезы. Тут и разговаривали погромче, и версии строили не столь безобидные. И спросить можно было знающий людей, например, узнать, кто этот суровый храмовник, что сидел за столом и потребовал проверки. Патер Доминик, личный духовник ее высочества. Крайне неприятно познакомиться.

Марисса сидела бледненькая и уставшая, с черными кругами под глазами, тщательно запудренными. Ну, а что мне оставалось делать? Я бы одна не справилась.

Мне пришлось вернуться в наше крыло за огнивом, а потом я подумала, что у меня тут огненный маг скучает. Марисса еще не спала и выслушала меня, вытаращив и без того большие глаза. Сказала, что не простила бы мне, если бы я такое от нее скрыла. Она госпожа и несет за меня ответственность, а я чересчур самостоятельная. Ей уже госпожа Даваду дважды выговаривала за мое вольное поведение. Ну, не обучена я за каждый чих госпожу спрашивать! Никто обо мне не заботился и не защищал раньше.

А уж, когда Марисса увидела все своими глазами, она полыхнула так, что мы едва выскочить успели. А брат Торанс остался там, в бушующем пламени. Обвалилось и выгорело начисто два строения. Лаборатория и каземат. Хорошо, что клетки успела открыть раньше и выпустить «материал» на волю. Им и отдала ребенка. До утра время есть, успеют скрыться, они все-таки местные. Кто-то и спасется.

Марисса после выплеска была так слаба, что мне пришлось тащить ее чуть ли не волоком в постель. Зато ни один артефакт не обнаружит в ней дар, она вычерпала себя до донышка. Это мне еще патер Корелли объяснял, когда я девочкой надеялась, что у меня проснется магия. Полное опустошение для магов даже полезно, потому что позволяет растягивать резерв. Правда, делать это нужно под контролем опытного наставника. Где бы я его взяла ночью? Да и Мариссу никто бы не удержал, она в ярости была. Зато ни следов, ни свидетелей.

Так и вышло: хрустальная пирамидка, обмотанная золотой проволокой, которую медленно проносил послушник мимо стола, никак не среагировала.

Храмовник потребовал проверить еще и всех служанок. Пусть хоть запроверяется!

У меня дара нет. У остальных тоже. А ловкость рук и многочисленные умения — это просто опыт. Зачем выбрасывать платье, слегка разорванное шипом терновника? Я его зашила, а сверху вышивку сделала, долго ли нитки подобрать? Вышло ведь просто чудесно, никто и не заметил, что платье порвано! Тоже магия, да? Единственная магия — это труд! То-то мачеха заставляла меня трудиться с утра до ночи, подкидывая разные поручения. Волшебницу из меня готовила. Фею домашнего очага, магичку большого хозяйства.

Альма, например, вышивает бисером. Такие сумочки делает, что просто восторг и изумление, вкупе с острой завистью вызывает. Я, например, так не смогу никогда. У тихой и скромной Жанны, оказывается, есть ребенок, так она умеет вообще все: и вязать, и вышивать, и шить, потому что не напасешься, а семья у нее из небогатых. Знатная, да. Порядочная вдова. Но штопать самой приходится. Может, потому и приходится, что порядочная? Она-то сюда ехала, действительно, с надеждой подыскать мужа. Но теперь мечтает домой вернуться, как и мы все.

Скорей бы ее высочество вручила графу официальный отказ от сватовства! Не надо нам в Фалезии этой змеи Эбби! Кстати, ее сердечной подруги нигде не видно, а интересно было бы посмотреть, что там за леди. Я только краем уха слышала, что такое бывает. Ну, жили одним домом в Лорингейне две подруги, но никакого особенного подтекста никто не вкладывал, легче же вдвоем жить, чем каждой поодиночке.

Патер Доминик остался крайне недоволен проведенным освидетельствованием.

Ах, как он хотел обличать и карать! Хоть на ком-то зло сорвать. Хоть бы одна искра мелькнула в приборе, он бы тотчас распорядился о пытках и казни. Его лучший сотрудник обгорел в головешку, а наказать за это некого! Вся работа приостановлена.

Принцесса тоже была мрачнее тучи. Ее постоянная кривоногая уродливая свита сочла за лучшее рассосаться, никто не хотел попасть под горячую руку принцессы. Или ногу, что более вероятно и намного больнее.

— Вы в своем уме? — Только и спросил ночью граф Гарбон, когда я потрясла его за плечо. — Я счастливо женат, вы ничего не добьетесь, проникнув в мою спальню! Только себя опозорите! Где Кастор?

Лакей графа дрых в передней, как сурок, и ему вовсе не надо было знать лишнего.

— Не шумите! Всех благ вашей семье и супруге, я совсем не за этим, — прошептала я. — Вы кое-что должны узнать. Вставайте, неудобно беседовать, когда вы в кровати голый лежите. Я отвернусь.

— Леди Тессе! Откуда в вас столько бесстыдства?! Это просто недопустимо для леди!

— Росла в деревне, там нравы простые, естественные вещи не оплетают словесными кружевами, делая их сложными. Мне действительно нужно поговорить с вами.

Если бы Марисса не сказала, что не простила бы скрытность, мне бы, наверное, не пришло в голову поставить графа в известность о наших подвигах. Но он глава делегации. Разводя секреты, я его попросту подставлю. Он должен знать все, что творится с его людьми, это правильно. Не донос, но информирование. Поэтому, напоив Мариссу сладким отваром шиповника, я уложила ее в постель, тоскливо посмотрела на свою кушетку и поплелась в комнаты графа.

Граф встал, надел рубашку, бархатный халат и завязал пояс. Шлепанцы у него оказались с меховыми помпонами. Должно быть, супруга подарила. Женщина с чувством юмора.

— Итак? — Мы заняли кресла в гостиной.

— Активируйте сферу тишины. Под столом может прятаться карлик принцессы.

— Что? — граф рывком поднял тяжелую камчатную[1] скатерть, свисающую до самого пола. — Нет там никого!

— Ну, и слава Пресветлому. Слушайте, ваше сиятельство.

Высидеть граф не смог, начал расхаживать по гостиной, сцепив руки сзади.

— Глупые, самоуверенные, легкомысленные девчонки!

— Нас никто не видел, — покачала я головой.

— Леди Тессе, я разочарован вашей безответственностью. Но вы правы в одном: я обязан был это узнать. Благодарю. Это был смелый, хоть и безрассудный поступок. Действительно, есть, о чем поразмыслить.

— Полагаю, его величеству необходимо узнать, кого он прочит в супруги своему брату. Самое лучшее, если бы наш монарх прислал несколько полков, чтоб блокировать дворец и заставить Тариэля подписать капитуляцию. Ведь все войска Манкоя заняты ловлей магов, в столице от силы один-два полка охраняют дворец.

— Вы… леди Тессе! — простонал граф.

— Ваше сиятельство, ситуация гадкая до невозможности. Этот нарыв необходимо вскрыть.

Граф посмотрел на меня круглыми глазами. Пришлось разжевывать.

— Если Эбби приедет к нам, то король, его супруга и будущий наследник обречены. Эбби просто присоединит Фалезию к Манкою. Своих магов они изничтожили, а силы храмовникам нужны, значит, им нужны наши маги и страна, полная ресурсов. Как жена бастарда, при отсутствии других наследников, она может и сядет на трон. И похуже сиживали, и родство было сомнительное, через прадедов, а тут все-таки единокровный брат короля. Не четвертушка или осьмушка, а половина крови!

— Это же вторжение!

— Это разумная предосторожность.

Граф еще побегал по кабинету, ероша волосы. А потом принял настоящее мужское решение: написать королю, все изложить, а потом пусть голова болит у его величества, его дело маленькое, в самом-то деле! Его послали за невестой, он обязан ее привезти.

Если она не захочет ехать, вернется с пустыми руками.

А судьбы мира решать… он не король, чтоб такую ответственность на себя брать.

— Вы это точно знаете?

— Ваше сиятельство! Если нам откажут в сватовстве, я искренне обрадуюсь. Но Эбби крайне честолюбива. Быть герцогиней для нее унизительно. А вот королевой будет в самый раз. Если она согласится поехать с нами, это будет означать, что в своих мыслях она уже примерила корону Фалезии, и решила, что она ей к лицу.

— Пресветлый! Я советуюсь с девчонкой о судьбе страны! — Граф уставился на меня во все глаза. Спохватился.

Я обиделась: отчего же со мной не посоветоваться? Не глупее других. Там еще много вопросов к храму, но не мне их задавать.

Спать удалось лечь на рассвете. Потому я была снова злая и невыспавшаяся. И на пирамидку с проволочками посмотрела, как курица на гадюку, ползущую к гнезду.

Если бы от злости она задымилась, я бы не удивилась.

Но пирамидка не искрила, не вспыхивала, и послушник пронес ее мимо. Рядом шумно выдохнула Линда.

[1] Камчатная скатерть (дамаст, камка) — плотная, но легкая узорчатая х/б ткань сложного плетения, с выпуклым блестящим рисунком, играющим на свету: темный узор на светлом фоне при смене освещения казался светлым на темном фоне.