Камеристка

Глава 19

Просите, вчера сбой случился, задвоилась глава.

Градоправитель Мирто-Майна оказался суетливым лысоватым человечком. Лично явился на пристань поприветствовать ее высочество. Даже жабо криво завязал, так спешил.

Принцесса милостиво согласилась посетить прием в свою честь. Бал будет организован завтра. А пока не желает ли ее высочество совершить прогулку по городу? Посетить службу? В его доме уже готовятся покои для ее высочества, и баня топится яблоневыми дровами.

— Баня? Что это? — нахмурилась принцесса. — Какое-то местное непотребство?

— Это для умерщвления плоти горячим паром, — не моргнув глазом, ответил Геор. — Особенные грешники хлещут себя по чреслам вениками, а у кого не хватит силы, то пользуются услугами обученных банщиков. Грехи просто выколачиваются из тела, и вы ощущаете себя заново рожденными!

— Интересно! — принцесса задумчиво потерла нос.

На берег свели черного жеребца Эбби и лошадей стражников. Прокатятся, им развлечение, лошадкам польза, застоялись. И ночевать не в тесной каюте, а в нормальном доме.

Городок был невелик. Ратуша, храм, рыночная площадь. Площадь даже вымощена булыжником. И фонари имелись, плюс градоначальнику. Полчаса в убогом храме принцесса провела без всякого удовольствия. Росписи убогие, патер поет плохо, фальшивит, тесно, скамьи жесткие, сквозит из всех щелей, воняет дешевыми сальными свечами и прогорклым маслом.

Принцесса и сама удивилась своей реакции. В дворцовом храме красота и благолепие, но ведь богам-то все равно должно быть? А если для людей, так срамота одна.

При выходе из храма к ее ногам кинулся оборванный заросший мужик

— Милости ваше высочество! Милости!

Перед ним скрестили алебарды стражники.

— Слушаю тебя. — Принцесса поежилась. Во дворце для прошений особые корзины, и она читает выборочно их каждые два дня, накладывая резолюции. Тут корзин нет, придется выслушать.

— Прошу скорее казнить мою жену!

— Что? — Принцесса с удивлением обернулась к градоправителю. — Что говорит этот человек?

Градоправитель замялся, закашлялся, сделал шаг назад.

— Живо отвечайте! — принцесса топнула ногой. — Или я вас сама казню!

— Нет у города средств на палача, а гарнизон отказался предоставлять солдат для казни, стало быть. — Зачастил градоправитель. — У нас и тюрьмы нет, подвал при ратуше, там много не поместишь. Ждем из ордена… специалистов, экзекутора, значит, а преступников покуда держим в загоне, на кого ищейки указали… Дома конфисковали, как положено. Детишки кашляют, стало быть, кормить их нечем, что горожане кинут, то и едят…

— Жена болеет, в горячке лежит, пощадите, прикажите казнить скорей! — Мужик ткнулся лбом в землю. — Третьего дня ливень был, что ж ей мучиться-то… Милости прошу!

— Какие детишки? — Нахмурилась принцесса.

— Колдунские! — Крикнул кто-то из толпы. — Пощады и милости!

Принцесса вскочила на коня.

— Показывайте ваш загон!

Кашель, стоны и плач, она услышала раньше, чем увидела огороженную горбылем площадку. Укутанные, кто во что горазд, оборванные люди сидели и лежали на земле в грязи. Плакали дети.

— Факелы сюда! Сколько тут?

— Сто сорок пять, за сегодня двое померло, — тут же доложил упитанный надзиратель.

— Сто сорок пять?! Да у вас в городке едва ли тыща жителей! Откуда столько?

— Так черные маги и причастные к магии, с пригорода, с ферм, с хуторов… Мы разнарядку выполняем!

— Какую разнарядку? — зашипела принцесса.

— Х-храмовую. Чтоб стало быть, скверну изничтожать и поросли ее…

— Скверну? Выводите людей! Вон же, чуть ли не трехлетка! Откуда в нем скверна, если магию можно определить с десяти лет и не раньше! А там вообще грудной! Кто их приказал арестовать? Фамилия? Должность?

— Ищейки из монастыря Киртапалу, — градоправитель промокнул лысину. — Его преподобие Апиль Пакси, королевский ловец.

— Он или пьян, или слепой! Или просто негодяй! Капитан! Принесите артефакт Мантрагатта. Кресло мне.

Прием откладывался. Возле загона собралась уже чуть ли не половина города. Люди настороженно молчали. Градоправитель снова вытер лысину. Но гневается принцесса не на его, авось и пронесет бурю мимо. Он подозвал помощника, отдал тихонько несколько распоряжений.

Из ближайшего дома вынесли резное деревянное кресло. Принцесса села, открыла шкатулку, достав пирамидку, обвитую золотой проволокой.

— Выводите по одному, — приказала сквозь зубы.

— Так ведь они в цепях… чтоб не сбежали, стало быть! — Доложил надзиратель. — Многие встать не могут, ослабли!

— Ослабли? Неделю проведя под открытым небом? Вы их хоть кормили?

— Так это от лени, хотят вас разжалобить! Я прикажу палок дать! Враз взбодрятся.

Охранник махнул палкой, истощенная женщина упала, как подкошенная. Принцесса встала, протянула руку, гвардеец вложил в нее кнут. Свист, охранник с визгом отскочил, держа повисшую руку, и вытаращив испуганные глаза.

— Это травница, Эйлин, — торопливо объяснил надзиратель. — Ее первую схватили, как рейд был.

— Я вас повешу, — пообещала принцесса. — Раз не могут идти, сама к ним пойду.

— Да как можно по грязи! Они же там как сидели, там и гадили!

— Скотина, — выдохнула принцесса, и закрыла глаза, понимая теперь просьбу мужика о казни. — Всех детей младше десяти оттуда вытащите немедленно! Согреть, накормить!

— Давайте артефакт, ваше высочество, я в сапогах, — гвардеец протянул руку и вошел в загон. За ним последовали факельщики, в загоне стало светло, как днем.

— Нет, нет, нет, нет, — рослый гвардеец медленно шел мимо заключенных, и пирамидка молчала. Не вспыхивала, не звенела.

Помощники надзирателя поднимали и выводили уже проверенных. Горожане заволновались, подняли крик, кидались к своим близким. Заголосили бабы.

Градоправитель ел свой хлеб не зря. Организовал водовоза с бочкой воды, телегу с одеялами и котел с супом, притащенный из ближайшей харчевни. Умыться, миску супа, одеяло на плечи и к писарю — кто таков, откуда, сколько лет. Порядок должен быть! И отчетность.

Принцесса безучастно смотрела на вереницу проходящих мимо людей. Губы ее подергивались, а пальцы поглаживали кнут.

Пирамидка сработала трижды. Возле высокого старика с седой бородой, возле полненькой пожилой женщины и возле взъерошенного молодого мужчины с разбитым лицом.

— Это целитель Окассе́н. Единственный в городе. Уж такая потеря для города… — быстро сказал градоправитель. — Госпожа Флоринда, у нее дар земли. Плодородие почвы, урожаи, изобилие огородов. Данте, артефактор. У него золотые руки, ваше высочество, любой артефакт может собрать-разобрать, починить, создать новый по заданию.

Будь принцесса не так вышколена, она бы закрыла лицо руками и завыла, как раненая волчица. Ее мир рушился. То, что казалось правильным и незыблемым, вдруг стало бессмысленным, глупым и жестоким. Они столько времени мучились! Столько книг перерыли! Бессчетное время провели в библиотеках? А можно было просто пригласить опытного мага-целителя? Не доверясь шарлатанам! Что злокозненного в даре выращивать капусту? А артефактор? То, что связала Мира для Лилиан, тоже артефакт! Разве они чувствовали себя виноватыми в тот момент или замышляли зло? А если бы его создал образованный маг? Здесь, в захолустье собирались казнить сто сорок невинных людей, выполняя разнарядку храма. Нет, она ослышалась. Это не может быть правдой. Хула на храм. Клевета. Комиссар трибунала не может ошибаться.

Принцесса смотрела пустыми глазами на опустевший загон.

— Куда этих троих?

Эбби вздрогнула. Люди ждали ее распоряжений. Она не может проявить слабость.

— Помыть, переодеть, накормить и в ваш подвал. Надзирателя туда же, его заковать, не кормить. Завтра я приму решение. — Эбби выпрямилась, не показывая усталость.

— Слава ее высочеству! — закричал кто-то пискляво и тонко. Толпа подхватила.

Принцесса вздрогнула. Раньше бы ее порадовали эти крики. Сейчас она ощутила стыд. На корабль, немедленно, к Лили, ее теплому и пышному плечу, и выплакаться. Ком в груди не дает дышать, давит. Почему все так? Всего полдня назад все было просто и правильно. Почему стало гадко, мерзко и тускло? Она же не виновата?

Себя не обманешь. Виновата. Она подписала чрезвычайные полномочия для эмиссаров храма. Она подписывала пачками указы о казнях. Если там было такое же соотношение магов и неодаренных… Принцесса зажмурилась. А ведь доносы могли писать озлобленные завистники, сводить личные счеты. «Святой отдел расследований искажения духа» имеется в каждом крупном городе, и трудится там не пять человек. Патер Доминик настаивал. И средства из казны отпускались очень серьезные. Трибунал духа посылает комиссаров, выезжает на места обнаружения магии, чтоб наказать и предотвратить ее распространение.

Эбби заскрипела зубами, вспомнив бледное личико совсем маленькой девочки с прозрачными голубыми глазами. Девочка сидела у трупа своей матери и говорила, смешно шепелявя: «Тише, мамочка спит!».

Лилиан привычно прижимала черноволосую голову к сердцу, гладила, бормотала утешения. Первый порыв утих, Эбби подняла опухшее лицо.

— Я немедленно возвращаюсь в Летний дворец. Завтра же прикажу поворачивать!

— Эбби, милая, ты не можешь!

— Я не могу?! — Принцесса перешла на визг.

— Не можешь! Сейчас не можешь! Не действуй на эмоциях. Ты потрясена. Даже меня дрожь пробирает от твоего рассказа. Но надо разобраться хорошенько! Собрать все факты, доказательства. Если храм превысил полномочия, ты с этим разберешься. Если это преступление, накажешь виновных. Но сейчас, Эбби, милая, мы должны продолжать путь. — Лилиан взяла лицо подруги в мягкие ладони. — Ты едешь к жениху.

— Да пожри его бездна, этого жениха! — вырвалась Эбби и встряхнулась, как норовистая лошадка.

— Кто, как не Фалезия, окажет нам помощь? У кого мы будем просить магов? Именно у них, я уверена, нашли приют наши беженцы. Их надо убедить вернуться обратно. И если ради процветания Манкоя ты должна съездить к жениху, то придется перетерпеть этот визит.

— Да, король Эрмерих будет оскорблен, если я поверну назад. — Признала Эбби. — Хорошо бы, жених сам от меня отказался.

— Тц-ц-ц! При разрыве помолвки больше страдает репутация невесты, чем жениха. А замуж тебе все-таки нужно, — Лилиан ласково пригладила волосы Эбби. — Потом.

— Не хочу! — Надулась принцесса.

— Мы тебе найдем хорошего, невредного и покладистого мужа. Чтоб не лез в наши дела и не мешал тебе управлять страной. Мы же хотели принца-консорта и детей.

— Герцог дре Паму в консорты не пойдет. Он предан Фалезии и королю Эрмериху.

— Значит, он нам не подходит. Зато сейчас мы посетим несколько наших провинций, Тедрава течет через весь Манкой. Проедем мимо фалезийских земель, полезное присмотрим, подумаем, как нам свое улучшить. Когда еще будет такая возможность? Пока враги думают, что ты уехала, и возможно, навсегда, надо брать их тепленькими! Ведь твоего возвращения не ждут! Заручишься помощью Эрмериха. Познакомишься с герцогом, а там сообразим, как от помолвки избавиться. Измена лучше всего. Говорят, он бабник, поймать его на горячем проще простого. Ты обидишься и разорвешь ее. Только надо найти подходящую кандидатку.

— Кто из нас политик? Спорю, ты уже все придумала, — проворчала принцесса. — И кандидатку тоже присмотрела.

— Конечно, ваше высочество, кто же о вас еще позаботится? — влажной салфеткой Лилиан начала бережно протирать красное лицо принцессы. — Сами знаете, о ком я.

— Думаешь, Мира согласится?

— Ну, а почему нет? Рафаэль не урод, говорят, щедр, галантен. При дворе Эрмериха все дамы мечтают вскружить голову прекрасному герцогу. Возможно, при тебе они слегка поутихнут. Мира девушка порядочная, она возмутится, но нам даже не надо, чтоб она шла до самого конца. Достаточно свидетелей и задранных юбок. Просто розыгрыш. Игра в соблазнение. Мира будет это делать с нашего полного одобрения, зная, что не вызовет твой гнев. В результате получит ценные подарки от нас, вечную благодарность Манкои, и может быть, самого герцога в придачу. Тут никто не проиграет.

— Кроме герцога, — хихикнула принцесса.

— Туда ему и дорога, размечтался один такой нас разлучить! — засмеялась Лилиан.

Девочки, читают 20 человек, а пишет коменты один — чего вы такие неотзывчивые? Мне же надо знать заходит книга, не заходит, и как глубоко? Ваши коменты и зваздочки очень нужны и очень важны!