Камеристка

Глава 29

Лучшим читателям бонусная глава))

Вдова Фабри ждала меня на крыльце дома, накинув шаль от вечерней прохлады. Вот любопытство-то мучит почтенную женщину, не могла в теплой кухне дожидаться!

Мы бродили с Селестеном до самых сумерек. В общем и целом, день получился отличный. Если не считать недовольства королевы и размолвки с герцогом. А так все прекрасно. Ноги гудели и есть хотелось зверски! Я сразу вдове сказала, что пока миску похлебки не съем, ничего рассказывать не стану!

— Вы одно скажите, вас допускают ко двору?

— Да! В свиту ее высочества.

— Поздравляю, Мира! Я сразу поняла, вы девушка дельная, далеко пробьетесь!

Миска наваристой похлебки с перловкой, со звездочками моркови, с красными фасолинками опустилась передо мной на стол вместе с ломтем свежего хлеба. Ужин давно прошел, я опоздала. Оно и к лучшему, расспросами замучили бы.

— И теперь что?

— Ждем. Сказали, несколько дней понадобится для внесения в реестр служащих двора.

— А короля, короля видели? Королеву? — вдова села напротив.

— Даже герцога и принцессу-невесту, — пришлось рассказывать, какая была королева, какой король, и во что была одета принцесса-невеста. Госпожа Фабри обожала светские сплетни, а их у меня, благодаря разговорчивости Лесика, было через край.

— Значит, комнату твою сдавать придется, — сделала вывод вдова.

— Нет, не придется. Тут такое дело, у одной из фрейлин имеется дитя. Шесть лет.

— Законное дитя? — Нахмурилась вдова.

— А то как же! — Горячо заверила ее. — Супруг ее умер, а при дворе малышку держать, сами понимаете, никто не позволит. За место приходится зубами держаться. Вот она и попросила поискать хорошее место, чтоб дитя не обидели, няню ей нанять. Симона и Каппа не откажутся ей начать уроки давать, как думаете? По полчаса в день, не больше, она маленькая еще.

— Хорошее дело, богоугодное, — кивнула вдова. — Я даже знаю, кого можно няней позвать, тут по соседству есть женщина добрейшей души, у нее сын уехал в Иртан и всю семью забрал, там у него склады, шелком торгует. Денег ей хватает, сын шлет, но чахнет она, потому что по детишкам скучает.

— Знакомьте, — решительно кивнула я. Ненавижу быть должной, долги надо непременно раздать перед новой вехой в жизни, а то удачи не будет.

На следующее утро я углубилась в квартал позади почтовой станции на Загородной улице. Сзади топал дюжий, вооруженный тесаком охранник, за две монеты согласившийся меня проводить. Темные, грязные, вонючие переулки, не знающие света. Груды мусора и бледные дети, роющиеся во отбросах. Нас провожали опасливыми взглядами. Несколько раз дорогу пересекали жирные крысы.

До лачуги сапожника мы добрались минут за двадцать.

Высокая худая женщина с бледным испитым лицом открыла дверь. Ну, как дверь? Три доски, пробитые двумя планками по диагонали, с окошком, заткнутым тряпкой.

— Простите, сапожник здесь живет? У него дочка Этель, пяти лет. Или шести.

— Вы от мамки Ронны? — На ее лице отразилось сомнение, взгляд скользнул по охраннику. — Забрать пришли?

— Простите?

— Так вы не от Ронны, — моментально определила женщина. — Девку эта приблудная вовсе не дочь моему Шарлю! Все знают, что покойная жена нагуляла ее с каким-то дворянчиком! Сбежала она! — сообщила женщина. — А мальчишка тоже удрал, малявку искать.

— Вы хотели продать Телли хозяйке борделя, — кивнула я сама себе. — И аванс получили уже. А ребенок сбежал, так? Давно?

— Так и что? У меня свои дети есть! Ни у чему лишний рот кормить!

— Вы подлая и жестокая женщина. Вас богиня-Мать накажет.

Женщина фыркнула мне в лицо и хлопнула дверью.

Я отошла на пару шагов и задумалась. Куда идти? По этим переулкам кружить бесконечно можно.

— Назад идем? — Спросил охранник.

— Да, идем. Погоди, тут где-то есть харчевня, там спросить можно.

На сердце было тяжело. Неужели слишком поздно, я не смогу помочь девочке? Но раньше у меня ни жилья, ни денег не было. Я осторожно пробиралась по улочке, аккуратно ставя ноги в башмаках на высокой деревянной подошве. В других и пройти было бы немыслимо, грязи по колено. Это еще осенние дожди не начались.

— Пссст! — раздалось с крыши покосившегося сарая.

Наглая замурзанная мордашка смотрела оценивающе.

— Ты ищешь Телли?

— Я.

— Зачем?

— Вытащить ее отсюда. Кормить, поить, заботиться.

— Ты не из храма, не из приюта и не из борделя. Так зачем она тебе?

— Плачу жизнь за жизнь, она меня спасла, хочу долг отдать, — я скрестила пальцы и сплюнула на землю. Надеюсь, клятвы уличной босоты Лорингейна понимают в столице.

— Желтяки есть? — хищно прищурился пацан.

— А что?

— Болеет она. Горячка. Помрет скоро, если целителя не позвать. Пять керат минимум.

— Госпожа, — тронул меня за локоть громила-охранник. — Заманит, по башке дадут и снимут все до ниточки. Вы девушка красивая, вас убьют не сразу. Тешиться будут, издеваться, а потом зарежут. Эту клоаку давно выжечь надо всю.

Страх пробежался по спине, вздыбил волосы.

Из какой-то щели вдруг вынырнул изможденный мальчишка в отрепьях.

— Вы правду говорите, леди? Вы Телли поможете?

— Ты Дик, ее брат?

С крыши донеслось негодующее шипение.

— Дурак, нашу логово не смей выдавать!

— Отстань, Ги, если Телли умрет, никогда себе не прощу! — Отмахнулся мальчишка. — Там подлезть надо в дыру, леди. Он, — указал на охранника. — Не пролезет. Толстый.

— Госпожа! — В голосе охранника зазвучала паника. — Нельзя вам туда!

— А делать-то нечего! Вдруг мы у нее только время жизни забираем, пока тут толчемся? — Платьишко на мне из старых, потом на тряпки пущу. — Веди!

Узкий лаз между заборами, подкопанная дыра, полуразвалившееся крыльцо, под которое следовало пролезть ужом. Я с сомнением посмотрела на провал в кирпичах. Выдохнула, замотала голову поплотнее платком, подтянула перчатки и полезла. Мокрицы сыпались за шиворот, я ежилась и брезгливо их стряхивала.

Дыра окончилась в подвале. На деревянном ящике коптила масляная лампадка, по углам были расставлены ящики, коробки, свалены тряпки, ветошь.

Я, только успев вывалиться в дыру, помчалась на стон из-под кучи одеял.

— Посвети!

Красное лицо, потный лоб с прилипшей прядкой, огромные затуманенные глаза. Ребенок просто горит! В груди влажные хрипы. Застарелая простуда, как минимум. Если не чахотка.

— Давно она так?

— Второй день. Она умрет?

— Запросто, если тут останется. — Я сняла свой плащ, завернула в него горячее невесомое тельце. — Другой выход есть?

Дик отрицательно помотал головой.

— Тогда я буду тащить плащ за капюшон, а ты подталкивать.

Вывозилась я знатно, пока удалось протащить Телли в дыру.

— Госпожа! — Обрадовался охранник. Не ушел, топтался рядом с дырой в заборе.

— Нам бы извозчика.

— Никто в приличный экипаж не посадит, — покачал головой охранник.

— Давай неприличный. Повозку. Тележку. Хоть тачку!

Охранник, бухая тяжелыми сапогами, побежал к виднеющемуся просвету между стен. Мы шли за ним, Дик сопел, но не отставал.

К пансиону Фабри мы подъехали на телеге старьевщика. Зашли через черный ход, чтоб прокрасться в мансарду. И надо же, какое невезение! По ней спускался лже- менестрель. В ярко оранжевом камзоле с вышивкой.

— Какой сюрприз! — Прицокнул Кристиан языком. — Вы упали в грязь, леди? Осторожней, не запачкайте мой костюм! Я направляюсь во дворец!

— Грязевые ванны очень полезны, — огрызнулась я. — В Перто-Тийе люди деньги платят, чтоб в ней посидеть! Если вы человек, позовите лекаря из дворца!

— Лекарь есть на соседней улице.

— Позовите мастера Геора Гилла из свиты принцессы!

— Придворного лекаря к этим оборванцам?! Вы с ума сошли?

— Скажите ему, я очень прошу явиться! Умоляю!

— У вас с ним отношения? — глаза Кристиана заблестели.

Пусть думает, как пожелает, но лекарь нужен срочно. Даже не лекарь. Целитель с даром. Другой не справится. Я просто ощущала, как с каждым вздохом из малышки уходит жизнь. Я понеслась наверх, скорее уложить девочку, обтереть, напоить, сделать припарку на грудь…

Только уложив и раздев ее, обнаружила, что Дик не вошел в комнату. В коридоре его тоже не оказалось. Мальчик нашелся на лестнице, он сидел на ступеньке, привалившись спиной к стене и тяжело дышал.

— Что с тобой? Ты тоже болен? — я пощупала лоб.

— Просто устал.

Ага, так я и поверила, кожа бледная, губы синие, малокровие, голод, простуда. Нет, одной мне не справиться.

Серебряный динеро незамедлительно перешел в карман служанки, и Софи спустилась на кухню за теплым молоком. Она обещала потихоньку проводить мальца в купальню, и помочь тщательно вымыться, потому что гнев вдовы Фабри при виде грязных бродяжек трудно даже представить. Тряпье придется сжечь. Мальчику я выделила свою ночнушку за неимением лучшего.

Я смогла просунуть в рот Телли пару ложек компота, обтереть ее и проверить голову. Вши и блохи последние соседи, которых я бы хотела видеть в моей постели. Еще обрезала ужасные, черные обломанные ногти. Россыпь синяков на ногах и руках заставила меня скрипеть зубами.

Софи вошла, держа мальчишку на руках, как тряпичный белый кулек.

— Молочка попил, да от горячей воды и сомлел, бедный! — Сообщила она. — Совсем легкий, будто вовсе костей в нем нет. Спина вся в рубцах. Откуда они?

— Дети моей покойной подруги, насилу их разыскала, за ними смотрели недобросовестные люди, деньги присваивали себе, а детей морили голодом.

— Сиротки, значит, — жалостливо охнула служанка. — Но девочка, что ангелок, прехорошенькая. Говорят, такие дивно прекрасные были раньше эльфы.

Только фыркнула, собирая в комок лохмотья, раньше считавшиеся платьем девочки.

— Да уж, познакомилась тут я с одним потомком драконов, так у него не все дома. Сожги это, Софи, да купи детям хоть какую одежду, лишь бы чистая была. — Еще два динеро покинули кошелек.

Софи заверила меня, что все исполнит и убежала.

Геор появился через сорок минут, когда дыхание Телли стало совсем редким. Я держала ее прозрачные пальчики в руках и горячо молилась. Ужасно, когда ты ничего не можешь сделать! Такой себя чувствуешь никчемной и беспомощной! Почему я не целитель?! Сердце щемило от жалости. А что испытывают матери, страшно даже подумать.

— Вот где живет баронесса Ди Мауро, — весело сказал мастер с порога.

— Баронессе, может, не к лицу жить в мансарде, а Мире Тессе в самый раз! Геор, помоги скорее! — Я заломила руки.

Дети лежали в моей постели, у меня была только одна кровать.

Геор изменился в лице.

— Ого! Выйди, Мира, — жестко приказал он.

— У нас магия не запрещена, — прошептала я.

Геор нетерпеливо мотнул головой, засучивая рукава. Я вылетела из комнаты, плотно закрыв дверь. Постояла, вытерла слезы. Так, а что это я тут страдаю? Госпожа Фабри убьет Софи, если заметит грязь на лестнице! От душевных мук очень помогает физическая работа!

Лестница была вымыта до блеска на два раза горячей водой с мылом, когда дверь моей комнаты открылась. Вышел осунувшийся Геор.

— Что? — мокрая тряпка вывалилась из моих ослабевших пальцев.

— Живы, спят. Но сил я потратил до донышка, — бледно улыбнулся Геор.

— О, Геор! — я упала на колени и поцеловала руку целителя. Мир был мутным от слез.

— В такие моменты я знаю, для чего живу, — Геор поднял меня. — Видеть счастье в глазах женщин, кому я сохранил детей. Ну-ну, не плачь, Мира.

Мы стояли, обнявшись, я тихо плакала, Геор гладил меня по голове.

Сдавленное бульканье и стук заставили нас обернуться.

Возле лестницы стояла Симона, уронившая под ноги книгу.

— Блудница! — Торжествующе завопила она. — Потаскуха!