Камеристка

Глава 4. Дорога к свободе

Валерия, спасибо за вдумчивый комментарий, я откорректирую текст для достоверности эпохи.

— Ну, и кто он? — спросила сестрицу с самой дружеской акульей улыбкой.

— Что?

— Кто тебя ребеночком снабдил?

— Откуда… — ахнула Рута. — Мать сказала?

— У меня глаза есть, несложно было догадаться. Давай, облегчи душу. Он гад и сволочь? Обольстил-соблазнил? Жениться обещал? — и все таким ехидно-глумливым снисходительным тоном.

Конечно, Руту прорвало.

Да кто я вообще такая, что я понимаю в нежных чувствах! А он замечательный! Тонкий, умный, красивый, понимающий! Такие стихи писал! Каких мне век не видывать! И слов таких мне никто никогда не скажет! Он ею восхищался! Руки целовал, в любви клялся!

— От поцелуев дети не заводятся, — возразила черствая и бездушная скотина в моем лице. — Почему он твоей руки не попросил? Он что, не лорд?

Из воплей Руты последовало, что лорд, да еще какой породистый, таких лордов у нас в городке и не видывали! Не иначе, наследный принц инкогнито в пансион наезжал.

Сестру навещал? Знатный лорд попрется в Кэльмет ради встречи с сестрой? Поближе к столице хороших монастырей нет? Ах, на охоту к друзьям? Такое вполне могло быть.

Только вот мне казалось более вероятным, что лорд ездил к супруге детей делать, а заодно проведать сестру. Чего бы его в захолустье потянуло? По закону обязан жену навещать не реже раза в полгода. Чаще можно, реже нет, иначе супруга может подать на развод за неисполнение супружеских обязанностей.

Конечно, он увидел Руту в храме на службе, где пансионерки сидели за загородкой. Но судьба не признает препятствий в виде деревянной резной решетки! Их глаза встретились, и они сразу поняли, что не могут жить друг без друга, это судьба! Рута выронила молитвенник от внезапной слабости, а он поднял и вложил в него цветок. Запасливый, с цветами в храм ходит.

Роняла молитвенник Рута регулярно, поэтому записочки летали с частотой служб.

Не прошло и месяца, как было назначено свидание в монастырском саду. Повозка с внешней стороны, дерево с внутренней стали мостом любви.

Рута сморкалась и вытирала сопли. Я машинально гладила ее по плечу. Нет, ну надо же быть такой дурой! Похвастаться ей хотелось перед девчонками в дортуаре крадеными поцелуями. Восторг неземной, романтика, слезы восхищения. Незнакомец вываживал ее, как рыбку, то пылая страстью, то выказывая равнодушие. Ага, когда в храме его жена присутствовала. Но ослепленная Рута ничего не замечала, в результате правильной осады сама бросилась на шею красавцу и он, поломавшись для вида, уестествил ее под цветущей яблоней. Небеса обрушились на землю, и поглотили остатки разума под новыми ощущениями.

Стало быть, ребеночка в феврале-марте ждем. Если граф поверит в семимесячного и недоношенного, то все будет в порядке.

А как сестру обольстителя звали? Сколько ей лет? Не знаешь? Титул какой? Имена друзей, у кого он якобы гостил в Кэльмете? Ну, хоть о чем-то вы разговаривали? О ее красоте, о ее уме, о ее благородстве, о ее таланте… да, тема неисчерпаемая!

Я смогла выудить только имя — Генрих, но сильно сомневалась, что оно подлинное. Да и лорд запросто мог быть фальшивым.

Нет, ну как хорошо, что меня не отправили в пансион! Я бы осталась такой же наивной дурехой, как Рута. Не приспособленной к жизни. Не учат там общению с мужским полом. А у нас в доме лакеи, сторожа, истопники, поварята, на рынке возчики, грузчики, торговцы-лавочники, и каждый норовил продать подороже, купить подешевле, демонстрируя якобы личный интерес, расхваливая губки-глазки-щечки и прочие детали. Мозгов в конструкции не предусматривалось и не предполагалось. Так что подкаты я с лету сбивала, торговалась, как дракон, промахов не спускала никому, а ругаться меня конюхи научили. Очень помогало при общении вне гостиных.

Мне хотелось выразиться по-простому, в три загиба, но пощадила уши сестры. Не поймет и не оценит. Она же образованная!

Прорыдавшись и проикавшись, Рута послушно выпила успокоительную настойку и позволила вытереть ее лицо мокрой салфеткой.

Судя по грохоту копыт по мощеной мостовой, мы уже в Андаме.

Я с любопытством оглядывалась.

Наш Лорингейн, хоть и считался городом, но мостовых не имел. Только дощатые настилы перед храмом и ратушей. Дома у нас с большими участками, на значительном расстоянии друг от друга. А тут лепились, как ласточкины гнезда, прижимались боками и вытягивались вверх, задирая крышу на невероятную высоту. В одном доме я насчитала шесть этажей! С ума сойти!

Огромный постоялый двор «Белый единорог» поразил мое неискушенное воображение. Несколько двух-трехэтажных строений, соединенных галереями и переходами, просторный внутренний двор, где распрягались повозки и телеги, каретный сарай, конюшня, птичник, коровник, колодец с поилками для лошадей. Из распахнутых дверей трактира неслось нестройное хоровое пение. Слуги и служанки сновали по галереям и двору.

Однако графский герб заметили, сразу несколько слуг кинулись к лошадям, несколько к багажному ящику. Граф спешился довольно ловко для человека его полноты.

— Комнату мне, комнату графине, три общие комнаты для моих людей!

— Ванну графине! — добавила я. — И ужин в комнату!

Граф недовольно покосился, по распоряжение подтвердил небрежным кивком.

Рута прикрыла носик платком от дурного запаха и вышла из кареты с видом королевы в изгнании. Ничто не было достойно ее благосклонного взгляда. Хотя я, например, отлично понимала, сколько сил стоит вести такое огромное хозяйство и как приходится слугам трудиться, чтоб содержать в образцовом порядке здания и двор. Тут и мачеха бы не нашла, к чему придраться!

Из трактира пахло превосходно: горячим хлебом и жареным мясом, и я непроизвольно потерла урчащий живот.

Служанка показала нам господскую спальню. Огромная кровать с относительно чистым бельем, полотняный балдахин, чисто выскобленные доски пола. Я быстро отвернула тюфяк в поисках клопов. Чисто! Уф, с души камень. Еще не хватало, чтоб ее графское сиятельство клопы покусали.

К спальне примыкала комнатка для прислуги с узкой лежанкой. Ага, нас трое, а спальных мест два. Выкатной кровати нет, я проверила.

— Я с тобой спать не буду! — Тут же заявила Рута, нервно сдергивая белые перчатки.

— Да тут и впятером можно поместиться!

— Графини не спят с экономками!

— Но ты моя сестра! — возражала только для вида, мне и самой не хотелось иметь капризную сестру под боком. Зато, настояв на своем, она станет капельку добрее. И следить за мной не сможет.

Мирта робко переминалась у двери.

— Я могу на полу…

— Еще чего не хватало! Просквозит спину! Сейчас занесут сундуки, положим сверху тюфяк и отлично устроимся.

Слуги внесли большую лохань и начали таскать ведра с кипятком.

Я помогла Руте расшнуровать платье и распустить прическу.

— Убирайся! — Скомандовала она. — Без тебя тошно!

— Как прикажете, ваше сиятельство!

Я подцепила за рукав Мирту, и мы спустились в трактир по внутренней лестнице. Ага, все сделано по-умному: общий зал, зал для чистой публики и кабинеты на галерее.

— Мы за ужином для графини?

— Порку ей, а не ужин. Мы сначала сами поедим. Вон наши стражники, в чистом зале, идем к ним?

Мирта тут же порозовела, но возражать не стала.

Нам освободили местечко на скамье, и мы воздали должное ужину. Я на голодный живот не работник.

Ужин в комнату принесла трактирная служанка, я сразу заметила поднос на столе, закрытый крышками.

Недовольная Рута поднялась из лохани. Я подала простыню завернуться.

— Где ты шлялась? Это что? — тонкий пальчик указал на поднос.

— Это ваше сиятельство, каша перловая с мясом, жареная куриная нога, печеный картофель, рулетики из баклажанов с чесноком, вареные яйца, свежий хлеб, сыр и сливочное масло, — дисциплинированно доложила я, заглянув под крышки.

— Выкинь эту дрянь! — Рута аж затряслась. — Желаю жареной озерной рыбы и цветной капусты в кляре! Спаржи на пару!

— Как прикажете! — Я тут же подхватила поднос.

— Ах, батюшки, где ж мы цветную капусту найдем, — схватилась Мирта за голову.

Да мы и искать не станем. Значит, не голодная. Без продолжения дискуссии я вышла на галерею, огибающую большой двор. Ага, вон те, кто мне нужны! Два подростка вышли из конюшен. Я свистнула и кивнула.

Мальчишки переглянулись, а я спустилась с галереи.

— Ешьте, ребятки, госпожа графиня угощает!

Дважды повторять не пришлось. Парнишки устроились прямо на лестнице. Смели поднос начисто за пять минут.

Мужики прожорливее волков, по нашим слугам знаю. У нас мальчишка на побегушках мог слопать целый котелок каши и сковороду котлет, если бы ему позволили. Вечно хватал, что оставалось, хотя мачеха слуг кормила хорошо, грех жаловаться, в поместье никто не голодал.

— Поговорим? — я показала сентеф между пальцами. — Какие тут имеются дилижансы, куда и когда отходят?

Сведения секретными не были, очень скоро я получила всю необходимую информацию.

Вернулась в комнату довольная и спокойная. Чтоб сразу же нарваться на скандал. Рута орала на Мирту так, что стены дрожали. Та только вжимала голову в плечи и бормотала, что нету рыбы на кухне сегодня, не готовили, она узнавала.

Да что же это такое? Я быстро огляделась, подхватила ковш, зачерпнула мыльной воды из бадьи и выплеснула на Руту сверху. Прямо на голову, на кружевную сорочку в оборках.

— Ак-кх-х… да что ты себе позволяешь? — Рута с ужасом смотрела на обвисшие тряпочки вместо пышных воланов.

— Что ты себе позволяешь?! — Прошипела я, любой гадюке на зависть. — Еще раз голос повысишь, позову графа с плеткой, он тебя поучит, за ним не заржавеет. Ему твои истерики до одного места, он трех жен уморил уже, и за твое воспитание возьмется с радостью, только повод дай.

— Т-трех? — захлопала глазами Рута.

— А ты что думала, графья до полтинника в холостяках ходят? Трижды вдовел твой супруг и четвертый раз не за горами, если за ум не возьмешься.

— Зови! Он меня беречь и защищать обязан!

— От кого? Ты же сама себя вгоняешь в истерику.

— Я голодная! — Рута сердито ударила рукой по подушке.

— Это запросто, думаю, каша еще осталась. Мирта, будь добра, принеси графине хоть ломоть хлеба с сыром и молока, если кашу всю съели.

Мирта сверкнула глазами и быстро утопала вниз. Что-то мне подсказывало, что каши и мяса на кухне не найдется. И колбасы. И паштетов.

— Как я спать буду? На мокром?

— Откатись в сторону, место есть, — равнодушно отозвалась я. — Сорочку сухую подам, так и быть.

— Я маме все напишу! Ты отвратительная помощница!

— Такая же, как ты — графиня, — парировала я. — Где твое благонравие, смирение, воспитание? Уймись уже. Тебе с мужем надо отношения налаживать, а не норов дурной демонстрировать. Думаешь, ему не скажут, что ты тут визжала, как свинья, которую режут?

Аристократы — это не про истерики, это умение держать лицо, самообладание, умение держать эмоции под контролем. Что бы там в душе не творилось, аристократка всегда приветлива и дружелюбна к равным, милостива к низшим. Потому что по умолчанию выше других. Странно, что Руте этого в монастыре не объяснили. Меня мачеха жестко дрессировала, а ее, получается, нет?

Мирта принесла на красивом серебряном подносе тонкий поджаренный кусочек хлеба, слегка смазанный маслом, с прозрачным ломтиком сыра и кружку теплого молока.

— Приятного аппетита!

Рута посмотрела на поднос, как на злейшего врага.

— Излишество во вред, — наставительно сказала я. У меня-то в желудке был солидный ломоть мяса с печеным картофелем. После плотного ужина можно и о скромности поговорить, и об умеренности.

Я позвонила в колокольчик, вызывая лакеев, чтоб унесли лохань и подтерли пол.

Помыться не удалось, зато столько полезного узнала! И совесть меня не мучила.

Рута мне все детство испоганила, не сомневаюсь, что она уже обдумывала, как бы меня подставить. Проще всего обвинить в краже, чтоб меня выпороли тут же, во дворе. А она слушала бы мои вопли и наслаждалась. Идиотка, кто же примет вороватую служанку в замок на должность экономки? А я ведь должна ей, по желанию мачехи, уют обеспечивать долгие годы.

В общем, кто скажет, что месть — гадкое и подлое чувство, сам не страдал и не терпел напраслину. Я вот уверена, что месть сладка. Когда твой обидчик получает той же монетой, и боги улыбаются. Потому что люди сами разобрались, без воззваний к ним. Это ж… как момент, когда ребенок сам научился шнурки завязывать!

Руту мне нисколько не жалко, я ей ничего плохого не делала, а она мне постоянно пакостила. Сейчас она выросла и пакости будут крупные, вот и вся разница. Нет уж. Сами змей подбирайте, грейте, целуйте. Обойдусь без сестринской любви.

Пусть я плохая родственница, но тратить свою жизнь и здоровье ради избалованной дряни не стану. И Мирте скажу, чтоб расчет попросила, такое терпеть — втрое платить надо. Если ее солдатик у графа служит, так и ей всегда найдется место при кухне или в прачечной, там постоянно руки нужны. А может, у него и свой домишко имеется, так и вовсе сама себе хозяйкой будет, чем плохо?

Мирта уснула почти мгновенно. А у Руты долго горела свеча и слышался скрип половиц. Металась сестрица по спальне, как тигра в клетке. Планы мести строила.

Сейчас побегает, перед рассветом уснет, а мне того только и надо.

Утро едва забрезжило, а я уже умылась, оделась и подхватила свой саквояж. Пусть везут мои дырявые платьишки до замка, на ветошь сгодятся.

Валерия, спасибо за внимательность!