Клянусь ненавидеть

Глава 101. Вик

На базе парни смотрят на меня будто я не опоздал на двадцать минут, а все заруинил. Просто похоронил. И это при том, что вокал вообще не прогретый. Спрашивается, чего они ждали?

Единственный, к кому нет претензий, клавишник. Но я, если честно, вообще не понимаю, как его занесло в эту группу. Практически уверен, что Макс еще немного поваландается с нами, а потом найдет себе что-то поперспективнее.

Когда я появляюсь на базе, он как раз на разные лады пробует «Королеву самообмана». У него проблем со слухом нет, ему можно даже ноты не писать. Пока я под молчание этих обиженок отстраиваюсь, Макс уже выдал и регги-версию, и блюзовый вариант. Круто, но все не то.

К концу репетиции все-таки получаем годноту, но Леха… Ну что ж так истошно-то? Будто его выгнали из хора мальчиков-кастратов за курение. Если так дело пойдет, завтра «Королева самообмана» останется только названием на плакате.

Радует только то, что мой план в отношении Дианы работает.

У одного моего приятеля родственник работает в органах, он держит руку на пульсе. Папашей Дианы уже заинтересовались. Конечно, пока проверка, пока дело заведут, но все идет, как надо.

Второй этап тоже не разочаровывает. В сети появились чудесные видео, как Диана скрывается с места аварии с пьяным хохотом. Запись мне передали с условием, что огласке ее предадут не раньше, чем свалит за границу тот, кто снимал. Пассажир Дианы. В отличие от нее, кстати, он, хоть и бухой, порывался прийти на помощь пострадавшей. Все новостные паблики уже пестрят призывами той девушке, что стала жертвой ДТП, объявиться.

Один к одному: папочка-коррупционер, воспитавший дочку-психопатку, упивающуюся вседозволенностью.

Я всех предупреждал. И вчера Диану, и адвоката ее отца, когда подписывали мировое соглашение. Если она еще раз влезет в мою жизнь, то горько пожалеет.

По-хорошему, надо было еще тогда устроить им Голгофу, но у меня еще не было таких интересных свидетельств, да и я нужен был Кире. Ей нехреново досталось. Вон, до сих пор с психологом прорабатывает. Я в эту херобору с «вы хотите об этом поговорить» не верю, но, если ей так проще, пусть.

В общем, сожаления по поводу задержки ответочки есть, зато сейчас Диане вряд ли удастся отделаться малой кровью.

По дороге домой вспоминаю, что сегодня в моей светелке сидит дракониха. Заезжаю за хавчиком к Араму. Мне – норм-шашлык, Тае – рыбу-гриль и шампиньоны. Бульончик или омлет я не переживу.

Арам отдает мне Лисицынскую порцию с видом «мы теряем тебя, брат».

Зря ссыт.

Просто сытая ведьма дерется меньше.

Она итак отчаянная. Угрожала мне чем-то, каким-то альтернативным вариантом. Совсем, что ли? Сто пудов, у нее мозги плохо работают, потому жрет черте-что.

Явно нехватка витаминов сказывается.

Убеждаюсь в этом, когда Лисицына предлагает мне игру с выпивкой.

– Как насчет сыграть в игру? Знаешь «Я никогда не…»?

Господи, она или наивняшка, что вряд ли, или это очередные заходы в нетакусю. Сама не готова признать, что хочет меня, а так, типа, ой по пьяни вышло. Ну-ну.

– Кто-то дорос до дринкин-геймс? С чего это тебя понесло?

– Да вот. Стресс снять хочу.

Так я тебе и поверил.

Киваю Лисицыной. А чего бы и нет? Я в любом случае в выигрыше. Перепить меня она точно не сможет. Смотрю, как Тая, морща нос, убирает пепельницу и демонстративно моет руки.

– На всякий случай повторяем правила. Один говорит фразу отрицающую какое-то действие, и если второй может сказать то же самое, то делает глоток виски. Если высказывание не соответствует действительности, рассказать при каких обстоятельствах произошло. Если не хочешь пить или рассказывать, можно выполнить желание. Следующий ход достается тому, кто не пил. Верно?

Вообще шикарно. Я даже знаю, какое желание загадаю.

– Мой ход первый! – столблю я, глядя, как ведьма достает колу.

Тая пожимает плечами, мол, без разницы.

Это ты зря.

Наливаю вискарь в стаканы. Ее порцию разбавляю кокой.

– Видишь, какой я благородный. Уравниваю шансы, – хмыкаю я.

– Да пипец просто! – закатывает глаза Лисицына.

– Итак… – я уже предвкушаю победу. – заготовленных карточек у меня нет, так что рандомные вопросы из головы.

– Только чур, если дойдет до желания, без стремных. Типа высунься в окно и поматерись. Можешь, считать меня лицемеркой, но я этого делать не буду.

– Ну да, ты уже у нас такая правильная.

– Вовсе нет. Просто не хочу, чтобы вызвали полицию. Ты вообще в курсе, что за мат в общественных местах есть наказание? Как и за нарушение общественного порядка? Административный кодекс тебе в помощь.

И она делает такое пресное лицо, что меня тут же надирает:

– Я никогда не был задержан за неприличное поведение!

И жду, что Тая сделает глоток, но она откидывается на стуле, складывая рук на груди.

– Мимо. Была задержана в десятом классе.

У меня глаза из орбит лезут. В смысле? Почему-то я представляю Лисицыну в школьной форме, которую никто не носит уже тысячу лет, по крайней мере, старшеклассницы. В очень короткой школьной форме. И Тая исполняет на крыше машины что-то из амплуа чирлидерш.

– А точнее? – мне не верится, что ведьма, которая любой фантик выкидывает в мусорку, могла отмочить что-то подобное.

– На день города общественные туалеты были, мягко говоря, непроходимы. А амбре оттуда сшибало за сто шагов до цели. И моя подруга устроилась в кустиках, а я стояла на стреме. Ну нас и забрали. Стыда мне хватило выше крыши. Так что теперь административный кодекс я глубоко уважаю.

Вот зараза!

Самая скучная история задержания в истории этого мира.

А образ школьницы никуда из головы не уходит.

– Очко в мою пользу, – пристальным взглядом Тая проходится по мне. – Моя очередь. Я никогда не… влюблялась.

И где-то в этот момент я понимаю, что собирается провернуть Лисицына. Лихо она спровоцировала меня на нужный вопрос. И со своим не прогадала.

Быстро учится. В «правда или действие» стратегию она не применяла. Растет ведьма. Была маленьким голубым древолазом, стала золотистым листолазом.

Мрачно отпиваю из бокала.

Лисицына складывает пальцы пистолетом и изображает выстрел в упор.

– Еще одно очко мне, – сдувает она воображаемый дым из несуществующего дула. – Продолжаю. Я никогда не… признавалась в любви.

Второй глоток.

На лице ведьмы расплывается ехидная улыбка.

– И третье очко получает великолепная Тая Лисицына! Идем дальше. Я никогда не… встречалась ни с кем серьезно.

Вот стерва! Скоро стакан покажет дно, а она бомбардирует, словно ее цель – загасить меня за двадцать минут. Хорошо еще, я успел забросить мясо в желудок, но и то, скорость, с которой я закидываюсь, дает о себе знать.

Если мы продолжим в таком темпе, я приговорю бутылку меньше, чем за час.

– Я выбираю желание, – отсекаю я.

– Что? Уже? А я думала, ты весь состоишь из бурбона и ошибок прошлого, – ехидничая, цитирует ведьма.

– Не обольщайся. Я не сдаюсь. Желание говори.

Вообще, я жду от Лисицыной какого-нибудь свинства в духе «залезь под стол и покукарекай», но таким меня не напугаешь. Мы с Бесновым еще и не то отчебучивали. Тая, однако, ненадолго теряется. Видимо, не ожидала такого поворота. Ну да, я же такой ограниченный самец, который только и может, что доказывать свою крутизну примитивными выходками.

В итоге эта звезда не находит ничего лучше, чем подсунуть мне под столом свою ледяную ступню.

– Массаж ступней хочу, – вздергивает подбородок.

– Приемлемо, – хмыкаю я, обхватывая узкие ступни с мелкими пальцами.

Честно, я думал отделаться халтурой, но через три минуты ведьма начинает так постанывать и вздыхать, что разбавленная алкоголем и подогретая воображением кровь начинает закипать. От удовольствия Лисицына закрывает глаза и дышит приоткрытым ртом, что мгновенно запускает у меня ассоциативный ряд определенного толка. В ширинке становится тесно, и все, о чем я сейчас думаю, – хочу, чтобы Лисицына меня поцеловала. Сама.

Тая уже пытается мне всунуть вторую ногу, но я возбужден, и мне не нравится, что ведьма спокойна.

– Раз я выполнил твое желание, теперь я имею право загадать тебе… – голос садится, и Лисицына распахивает глаза, справедливо чуя подвох.

– Такого в правилах нет!

– Зато так интереснее, – настаиваю я. – Иначе мы просто банально нажремся.

– Не мы, а ты! Разве не в этом смысл? Перепить кого-то? – фыркает она.

– Не-а, смысл в том, чтобы рассказать веселые байки, но ты задаешь вопросы, по которым и рассказать нечего. А твои истории – вообще мрак и скукота.

– Кто же виноват, что всего хорошего ты избегаешь? – неожиданно зло отвечает Тая.

– О боже, только не начинай. Я же тебе нотаций не читаю, – сдвигаюсь на стуле вбок от стола и рывком подтягиваю Таю за ноги. Скрепя ножками по полу, ее стул послушно сокращает расстояние. – Давай. Я загадываю свое желание, если ты его выполняешь, возвращаешься к вопросам. Если не можешь, то теперь ход переходит ко мне.

– Ты пытаешься оттянуть момент поражения, – делает вывод Лисицына.

Нет, я пытаюсь снять с тебя штаны. Это другое. Но, естественно, я этого не говорю.

– Ты трусишь, – припечатываю я. – Боишься проиграть.

– Ха. Давай свое желание.

– Поцелуй меня. По-взрослому. Иначе нещитово.

– Боже… других вариантов у тебя, конечно же, нет, – скучающим тоном тянет Тая. – На что ты рассчитываешь? Что я потеряю голову и позволю тебе влезть на меня?

– Походу, это ты на это рассчитываешь, – драконю я ведьму. – Так ведь обычно и бывает. Ты устраиваешь спектакль, а потом сто…

– Иди ты в задницу! – взвивается Лисицына. – Ни черта у тебя не выйдет!

И резко подавшись ко мне, она целует меня. Почти кусает. Ее язык проникает мне в рот стремительно, но я уже наготове. Лишь пару секунд даю ей почувствовать себя хозяйкой положения, а дальше включается мой автопилот.

Я перетаскиваю ведьму на себя верхом, забираюсь под ее футболку, стискиваю, не задумываясь, остаются ли следы на кремовой коже. Долбаные Лисицынские штаны. Горячая девочка. Пылкая врушка. Мокрая, сто пудов. Если и недостаточно влажная, то я исправлю. Чувствую, как коготки царапают мне шею.

Но стоит мне скользнуть губами на нежное горло, и руками попробовать стащить гадский лифчик вниз, как ведьма отстраняется.

– Все. Я выполнила желание. Мы играем дальше, или я еду домой?

Вот зараза! Она же не может не чувствовать, что у меня стоит.

И смотрит так победно, будто ей совсем ничего не хочется. В этом вся Лисицына. Назло врагу останусь без секса.

Какой нахер домой? Когда я уже представляю, как она насаживается на мой член?

Я никогда не сдаюсь, но теперь мне уже не кажется, что победа будет легкой.