Клянусь ненавидеть

Глава 90. Вик

Я на взводе.

Давно не было такой хреновой репы. Даже не вижу смысла обкатывать новую песню. У меня струны поют, но первый же прогон показывает, что Леха не тянет. Его уносит вверх, и кажется, что он вот-вот всхлипнет. И в итоге вместо драйва галимый вой. Бес, правда, показывает палец вверх, но мне не нравится.

И не нравится, что Лисицына витает в облаках, а я не знаю, что за мыслишки бродят в бестолковой голове. Диана ей явно что-то сказала, потому что каждый раз, когда я палю на себе взгляд Таи, она поджимает губы и отворачивается.

Выражение лица ведьмы по классике – я все решила.

И это выводит из себя еще сильнее.

Что за манера наслушаться дичи и на ее основании делать тухлые выводы? Предлагал же ей спросить, но нет. Словами через рот – это мы не можем.

Точно по жопе получит.

Предложение Беснова заточить чего-нибудь было бы в тему, если бы прямо сейчас меня не одолевал аппетит другого плана. Мне нужна разрядка.

Почти уверен, что и на Лисицыну она окажет благотворное влияние.

Мерзкий червячок внутри гложет. Тая выделывается, пока я не заберусь к ней в трусы, тут-то она сразу становится шелковой. Но стоит ей увидеть Санька, и все, дурнина в глазах и вид страдалицы.

За всю дорогу и слова не выдавливает.

Дома ведьма мечется, походу, в поисках своего помела. Молча.

Засекаю ее на кухне, когда она тянется к сумке.

– В чем дело, Лисицына? – я хватаю ее за вертлявую задницу.

– Ни в чем, – она лупит по рукам и отпрыгивает от меня.

– Тогда куда ты собралась?

– Домой. Или ты решил, что я как бездомный щенок, – мотает головой в сторону пёселя, – и мне за счастье спать у тебя на пеленке?

А претензий в голосе, будто я реально ей коврик предлагаю, а не теплую простынку под задницу и меня сверху.

– Ты время видела? Тебе приключений мало по жизни? – у меня тоже кипит. Ненавижу бабские заходы. Она включает драмаквин, а ты сам соображай, что не так.

Впрочем, я догадываюсь, в чем дело. И Лисицына укрепляет меня в моих подозрениях:

– Видела, и что? Или ты хочешь меня силой заставить остаться?

Ясно. Своих мозгов у нее все-таки нет.

– Зачем силой? – складываю руки на груди. – Ты и сама не хочешь уходить.

– Ничего подобного! – шипит змеюка.

Я абсолютно ничего не делаю, но ведьма верна своей уникальной гениальности. Она срывается с места и несется из кухни в спальню.

Мне расценивать это как приглашение к сексу?

Чем ей кухонный стол не нравится?

Но я даже прокомментировать не успеваю этот идиотский поступок, как из комнаты раздается писклявое:

– Вик!

Настолько истошное, что я сразу двигаю за Лисицыной.

Охренеть.

Тая торчит в дверях, не решаясь пройти внутрь. Походу, она успела только дверь толкнуть.

– Это ты свет включила? – спрашиваю я, оглядывая пиздец, творящийся в спальне.

Ведьма мотает головой.

Особого ущерба нет, только все перевернуто, ну и постельное скинуто на пол. Будто у кого-то кукуху сорвало, и он выместил все, расшвыривая вещи. Единственное, я не сразу выкупаю, что за клочки валяются везде. Поднимаю один из них. Где-то я этот цвет уже видел… Точно.

Тряпка, которую я купил в том магазине, где мы с Лисицыной в примерочной развлекались.

Это многое проясняет.

Одна сука успела сделать себе дубликат моих ключей. Наверное, когда Кира бросила их в почтовый ящик, Диана вернулась и забрала, а потом вернула.

– Иди, свои вещи в сумке проверь, – командую я Тае.

Она смотрит на меня в шоке, но слушается.

– Мой ноут! – бросается ведьма к своему барахлу. Идиотка. Документы надо проверять. – Все целое, – выкрикивает она из кухни.

Сумка почти под столом, могла не заметить. Завтра надо поменять замки и уничтожить сучку. Отправляю фото комнаты Кире с припиской: «Все еще считаешь, что стоит ее пожалеть?».

Топаю к своему буку. А вот ему клаву залили чем-то липким.

По херу мороз. У меня еще есть.

А драгоценные файлики я храню в облаке.

Пизда тебе, Дианочка, на этот раз окончательная, потому что и твой папаша тоже полетит со своего тепленького местечка.

– Что происходит? – Лисицына в своем репертуаре. Вот теперь она решила поговорить?

– Одна тварина нарисовалась. Зря ее из дурки выпустили.

– Какая тварина? – не отстает Тая.

– Думаю, ты сегодня с ней уже познакомилась. Так ведь? Подходила к тебе, рассказывала, какой я мудила и беспредельщик, да? А она жертва… – наступаю на Лисицыну, которая пятится от меня.

Глаза заволакивает черная пелена.

Я так не взбесился, даже когда Кира притащила эту мразь в первый раз. И когда Диана позвонила, я испытал что-то вроде облегчения, ведь она не стала больше прикидываться блаженной раскаявшейся дурочкой, а это означало, что у меня развязаны руки. Я уже тогда знал, что она не вытерпит и выкинет какую-то хрень. Несмотря ни на что, Диана свято уверена, что ей все сойдет с рук. Ну что такое отдых в комфортабельном рехабе по сравнению с тем, что ей светило?

Тая отходит от меня медленно, смотрит огромными испуганными глазами. Дурища, наверное, боится меня. В таком состоянии я плохо себя контролирую, но злит меня не Лисицына, а то, что снова повторяется этот пиздец. Тогда на моей стороне остались только Кира, и, как это ни странно, мачеха. По-моему, даже отец был склонен поверить этой брехливой курве.

Я отчетливо помню, как все знакомые от меня шарахались. Тогда очень быстро стало понятно, кто есть кто в моем окружении. Тяжелее всего оказалось сестре. И Диана решила все повторить, снова окунуть меня в дерьмо?

Только вот зря она подошла к Лисицыной. Очень зря. Я же предупреждал, что не стоит совать нос в мою личную жизнь. Значит, огребет по полной.

– Вик, – ведьма предупреждающе выставляет руки, но так мне лишь удобнее ее схватить.

Тая дергается, дубасит меня по плечам, требует отпустить, но я лишь крепче прижимаю к себе идиотку. Это странно, но ведьма действует на меня успокаивающе. Я стискиваю ее все крепче, чтобы ощущать в руках, и Лисицына наконец замирает.

Удивительно, но она расслабляется.

Она очень четко произносит мне в ухо:

– Ты сейчас мне все расскажешь. И убери руку с моей задницы.