Клянусь ненавидеть

Глава 20. Тая

– Три, – заканчиваю я свой отсчёт и, как в детстве, зажмуриваюсь и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы завизжать со всей мочи.

Но не успеваю поднять крик, как Архипов от меня отстраняется.

Буквально чувствую, как между нами вторгается стылый воздух раздевалки.

Только запах Вика, сигарет и кедра остаётся. Его бедро перестаёт давить мне снизу, щетина больше не царапает щеку.

Я всё равно не открываю глаз.

Не хочу его видеть.

В ушах до сих пор стоит его насмешливое: «Течёшь по чужому парню, который на тебя даже не смотрит?»

Тихие, почти неслышные шаги удаляются, и хлопок дверью даёт понять, что меня, наконец, оставили одну. И как всегда после ухода Архипова мне паршиво.

Хуже некуда.

Не смотрит. Не смотрит.

Какое ему до этого дело? Мы, что, в первом классе?

Беснов не смотрит, и Вику смотреть нельзя!

Тяжело и медленно выдыхаю, а сердечко колотится прямо в ладони, которыми я закрываю грудь.

Зачем он приходил?

Я понимаю, что во Дворец спорта Архипов притащился не ради меня, но если я вызываю у него такое отвращение, почему он попёрся сюда? Почему просто не проигнорировал?

Что происходит в голове у этого сумасшедшего?

Понравилось, когда рожу царапают?

Не сможет уснуть, если гадость не сделает?

То-то он выглядит, как свежеподнятый зомби. Аж два дня не издевался надо мной.

Ему обязательно показать, какая я жалкая?

А главное, у него всегда получается нанести максимально точный и болезненный удар. Чувствуется опыт в доведении ближнего до крайностей.

Ощущение, что у Архипова цель бытия – раздавить меня. Будто я одним своим видом вывожу его из себя.

Я только-только выгребла, собрала себя по кусочкам после пятницы. И он снова появляется, чтобы всё опоганить. Гадкими словами, наглыми прикосновениями…

В этот раз хотя бы почти не распускал руки и язык свой не совал мне в рот.

Но надеяться на то, что однажды мы перейдём к скупым приветствиям при встрече, не приходится.

Настроение ниже плинтуса. Ни о каком походе в кино или кофейню речи больше не идёт. Хочется забиться под одеяло и никого не видеть.

И ведь опять я встряла из-за того, что пошла на поводу у других.

Вряд ли, конечно, у Насти был злой умысел, но это очередной урок, который мне преподносит вселенная.

Нечего наступать себе на горло.

За дверями слышится приближающийся девчачий смех. Я отлепляюсь от шкафчика и быстро натягиваю свитер. Сейчас начнётся толкучка.

– Да… – врывается первая девчонка. – А голос у него… жаль, не поёт. Но я сто раз посмотрела рилсы, где он репетирует. Сестра его выкладывает у себя. А у него канал «НеАрХипстер», зайди глянь.

– Краш просто, – соглашается вторая. – Обожаю плохишей. Весь такой панк…

– Да уж панк, ага. Знаешь, сколько такая гитара стоит? А куртка? А подвеска на шею? И пахнет слишком дорого для панка…

Я даже застреваю с не до конца натянутыми джинсами, потому что до меня доходит, что девчонки обсуждают Вика. Господи, он реально может кому-то нравиться?

Архипов, конечно, красавчик, но выражение его лица всё портит. Надменное, презрительное. А уж после двух слов, сказанных им, и вовсе общаться не хочется.

Так вот чего он о себе такого мнения.

Сыночек богатеньких родителей, да ещё и звезда местного разлива?

Даже не певец.

Так, гитарас.

Моральный урод.

Хочется заткнуть уши, когда девчонки переключаются на более интимные подробности. Кто-то знает кого-то, чью старшую сестру Вик всю ночь… И это было улёт…

Аж тошнит.

Как вспомню, как Архипов меня лапал…

Нет. Хватит.

Я быстро влезаю в ботильоны, запихиваю в сумку форму комом, сверху кроссы. Я просто не могу больше слушать, какой Вик «нереальный, вау, краш»… Подхватываю баул и, натягивая на ходу плащ, вылетаю из раздевалки.

Несусь по гулкому коридору, в фойе мельком бросаю на себя взгляд в зеркало.

Кошмар. Лицо белое, в красных пятнах.

И ещё что-то не так, но у меня нет желания оставаться здесь даже лишнюю минуту, чтобы разглядеть, что меня смутило.

Но стоит мне выскочить на крыльцо, как становится ясно, в чём было дело.

Скотина Вик распустил мне волосы и упёр резинку для волос.

А на улице почти шквальный ветер дует со стороны реки, он мгновенно бросает мне пряди в лицо, заслоняя обзор.

Я иду через парковку, мотая головой, но ледяные порывы, по ощущениям настоящий Бора Бора, не меньше, шпарят со спины, превращая меня в городскую сумасшедшую с гнездом на голове.

Не зря при первом же взгляде на Архипова ещё тогда у Киры дома я поняла, что в моей жизни настаёт плохая эра. Колесо неудач наматывает меня беспощадно.

Волосы лезут в глаза, в ушах шумит, будто я иду через аэротрубу, и всё это играет со мной злую шутку. Я ни черта не вижу, и не слышу, и чуть не становлюсь жертвой ДТП, когда резко выворачиваю из тесного пространства между машинами, на широкую часть, и почти налетаю на чёрный капот.

Машина резко тормозит, ощутимо ударяя в бедро.

Покачнувшись, я роняю сумку и всё-таки удерживаюсь на ногах, но с перепугу не могу даже отойти в сторону. Ноги будто врастают в асфальт.

Раньше, чем я успеваю как-то адекватно среагировать, из машины вылетает водитель и бросается ко мне.

Я уже жду, что сейчас меня обматерят, и готовлюсь оправдываться и просить прощения, потому что я действительно виновата. По сторонам надо смотреть. Никакие Архиповы не оправдание. А по нынешним законам за моё головотяпство человека посадить могут, даже если виноват пешеход.

Но никто не кричит.

– … – мне что-то говорят, но я, видимо, из-за ветра и шока не разбираю слова.

Водитель берёт меня за плечи и разворачивает к себе, убирает от лица пряди:

– Ты в порядке? – я вижу эти губы, и у меня включается тоннельное зрение. Поднимаю глаза выше. Беснов.

– Я… – и тут же отворачиваюсь, потому что выгляжу как чудовище. Лохматая, в слишком ярком макияже для обычного дня. Не как у гимнастки, но чтоб было понятно, где у меня глаза с дальнего ряда. И лицо в пятнах от щетины Архипова.

Уродина.

Я увожу взгляд в сторону и натыкаюсь им на пассажира, который машину не покинул.

На меня с кривой ухмылкой смотрит Вик.

И взгляд у него всепонимающий.

Мол, значит, вот как ты решила подкатить.