Клянусь ненавидеть

Глава 113. Тая

Даже и не думаю оборачиваться.

Дождь усиливается, кажется, он гонит меня вперед. Когда я выходила из фитнес-клуба, падали только крупные тяжелые капли, а теперь словно разверзлись хляби небесные.

Но я ни на секунду не останавливаюсь, чтобы достать зонт, даже шага не замедляю.

Хочу скорее оказать от Вика как можно дальше.

Архипов весьма прозрачно дал понять, какое он мне отводит место. И я от его позиции не восторге. Я себя не на помойке нашла. Не хочу иметь с ним ничего общего.

Быстрым шагом, не обращая внимания на то, что загребаю кроссовками воду из луж, перебегаю маленький перекресток. Еще немного, и я смогу свернуть в арку, сквозь которую даже мотоцикл не проедет. Местные, устав от самокатчиков, понатыкали труб почти частоколом, чтобы во двор не проезжали лихие подростки без царя в голове.

Еще двести метров, но голос полный отчаяния, словно лассо цепляется за меня:

– Тая!

Псих. Самовлюбленный идиот.

Но актер отменный.

Можно поверить, что это крик души.

И после этого лицемерка – я?

А звук мотора начинает нарастать, и у меня возникает ощущение, что что-то не так. Накрученная до сумасшедших оборотов, я не сразу соображаю, что меня настораживает.

Как я могу так хорошо слышать Архипова? Он же ездит в шлеме?

И почему голос я слышу слева и почти рядом, а рев мотоцикла позади.

Эта несостыковка тормозит меня, и я резко разворачиваюсь, чтобы понять, что происходит. Ледяные струи косого дождя лупят в лицо и почти сразу заливают глаза, но я боюсь даже моргнуть.

Время замедляет свой бег, и я с ужасом понимаю, что ноги буквально вросли в асфальт. Рефлексы не работают, ужас заставляет меня покрыться липкой испариной под мокрой снаружи курткой.

Бух!

Это сердце с разгона ударяет в ребра, когда я вижу, что Вик, наплевав на все правила, выезжает с проезжей части на тротуар. Между нами еще достаточно пространства, но оно стремительно сокращается, а Архипов и не думает тормозить.

– Лисицына!

Ухо улавливает надрывный крик, и я в шоке поворачиваю голову на звук.

Слева, за свежезакопанной траншеей, огражденной оранжевой сеткой, растянутой на вбитых в землю металлических столбиках, стоит какая-то огромная черная машина, и из опущенного окна у водительского сидения, почти по пояс высунулся почему-то Вик. По нему потоком льется вода, он машет мне рукой и что-то кричит, но рев мотоцикла теперь заглушает его слова.

Я перевожу взгляд перед собой, на меня несется байк.

Как это может быть.

Инстинкты кричат, что надо бежать, но справа у меня дом, а слева толстые перила ограждения.

Наверное, я что-то могла бы сообразить, но мозг работает вхолостую, захлестнутый паникой и не пониманием.

Я лишь делаю пару медленных мелких пятящихся шагов, будто к ногам пристегнуты пудовые гири.

Снова смотрю на Архипов, но он уже внутри машины, и она тараном сносит и сетку, и столбик, и с юзом катит вперед по засыпанной земле, еще даже не засыпанной щебенкой.

Все происходит считанные мгновение, но для меня растягивается в бесконечную пугающую ленту. Звуки глохнут, окружающий цвет и без того – разные оттенки грязно серого.

Только красная полоска на шлеме горит зловещим огнем.

Автомобиль врывается на тротуар как раз в том месте, где заканчивается ограждение, но задевает передним бампером, и машину заносит, разворачивая.

Вижу, что мотоциклисту удается проскочить перед тачкой, но авто в заносе задевает заднее колесо байка, укладывая его на бок.

Парень в шлеме остается на мокром грязном асфальте, а мотоцикл тащит на меня, и вот здесь, наконец, я оживаю.

Прыгаю и переваливаюсь через ограждение, едва успевая спасти ноги.

В ушах стучит-строчит, легкие почти разрываются, потому что я только судорожно вдыхаю, а выпускать воздух забываю.

На негнущихся ногах, чавкая по расползшейся из траншеи на дорогу грязи, я иду к машине, из которой никто не выходит. С каждым шагом я ускоряюсь и в итоге поскальзываясь почти влетаю в закрытую дверь. Дергаю ручку, чтобы открыть, но она не поддается, наверное, заблокировалась.

Архипов лбом на руле и в отключке, и никак не может мне помочь.

Я судорожно лезу в карман за телефоном:

– Подожди, Вик. Я сейчас, – голос дрожит, срывается. Я ничего не понимаю. Мне страшно. Руки, мгновенно намокшие под дождем, не слушаются, и я чуть не роняю телефон в грязь. Только он все равно бесполезен. Со вчера его не ставила на зарядку.

– Вик! – зову я в истерике, дубася по дверце.

И в этот миг, сзади на мое плечо ложится рука, заставляя меня вздрогнуть, но времени на испуг мне не оставляют. Просто отшвыривают.

Я приземляюсь на четвереньки. Тупая боль в коленях и острая в ладонях заставляет меня собраться.

Не обращая внимание на грязь, я убираю с лица волосы, вижу, что тип в шлеме засунул руку в салон, что-то сделал, а потом открыл дверь и выволок наружу едва начавшего приходить в себя Архипова.

И эта скотина бьет Вика коленом в живот.

У меня все внутри скручивается, будто это меня ударили.

В каком-то сумасшествии я зачерпываю с земли грязь, поднимаюсь и, когда ублюдок заносит руку для еще одного удара, рывком подлетаю к нему и размазываю грязь по визору шлема.

Подонок отталкивает меня с такой силой, что я налетаю спиной на открытую дверь. Боль пронзает нечеловеческая, на секунду свет меркнет перед глазами, я даже не чувствую, как снова сползаю на асфальт.

Когда взгляд проясняется, я понимаю, что все плохо. Мотоциклист, стащивший шлем замахивается, чтобы ударить меня им. На секунду наши глаза встречаются, и у меня по коже мороз обреченности. Там нет ничего человеческого.

И я его узнала.

Узнала, несмотря на нашлепку на носу и меняющие облик кровоподтеки под глазами.

Тот урод, что напал на меня.

И его взгляд говорит, что не будет пощады.

Рефлекторно выставляю руки вперед, но позади этого отморозка вырастает покачивающаяся фигура Вика. Архипов перехватывает поднятую руку, и когда мерзавец разворачивается к нему, бьет его в лицо его же рукой, держащей шлем, прямо в ломаный нос.

Господи! Он же его убьет!

Господи, почему рядом никого нет. Еще же не так поздно. Место у нас тихое, но хоть бабушки, постоянно пялящиеся в окно, должны вызвать полицию!

– На помощь! – хрипло кричу я, но выходит не достаточно громко. – На помощь! Полицию!

А двое сцепившись, дубасят друг друга. Лица обоих в крови.

Но самое страшное, ублюдок чем-то щелкает. Уже темно, ничего толком не видно, но я догадываюсь, что это нож.

Вик наносит несколько ударов, прежде чем я успеваю его предупредить, и полицеский сынок валится кулем под ноги Архипову. Тот перешагнув его, шатаясь, подходит ко мне, садится на корточки:

– Ты как? – разбитыми губами спрашивает он. – Болит?

У меня слезы брызгают как под напором.

И он еще спрашивает меня? На себя бы посмотрел!

А Вика качает, и вдруг, навалившись на меня, он выключается.

– Вик! Вик! – тормошу его, надсадно взывая к его сознанию.

На руках кровь, может, и не много, но меня она смертельно пугает.

Звуки сирен еще только приближаются, а я слышу совсем рядом хлопанье дверец. Обвожу глазами пространство, и вижу людей, выходящих из нескольких машин.

Среди них одно лицо я знаю. Видела в сети.

Отец Вика.