Клянусь ненавидеть

Глава 123. Вик vs Тая

Вик

Это что сейчас такое творится?

Лисицына бессмертная, что ли?

Бешеная назло врагу реально найдет какого-то висельника, чтобы продолжать самообразование в сексе?

Если ей не ответит хрен, который приглашал в «Карнеги».

Хрен, то есть я.

– Лисицына охренела, – говорю я щенку, коробка с которым стоит на заднем сиденье тачки.

Нас обоих выселили, хотя я оттягивал момент, давясь остывшим чаем с бергамотом.

Пока я хлебал пойло, ведьма включила свое реактивное помело и упаковала шмотье бобика. Приданого каким-то образом приросло до неимоверных масштабов. Даже три ошейника на выбор есть, причем один с какими-то сраными стразиками. Именно его мне попытались надеть, когда я протянул руку к заднице в спортивных штанах.

Не юбка, конечно, но всяко удобнее, чем тот кожаный изврат.

Я был готов настаивать на своем, но у ведьмы буквальна глаза кровью налились.

– Будет тебе ответ, – цежу я себе под нос, выруливая из двора на дорогу.

Только что я буду делать?

Перебираю в голове все варианты, но, как ни кручу, всяко выходит, что в конце меня ждет нокаут. Эта жопа меня даже до сих пор из черного списка не достала. Киру реабилитировала, а меня нет!

Меня начинает потряхивать.

Зачем мне вообще «Мисс Белое пальто»?

Ну не полумесяцем же у нее!

Но, что-то свербит.

На нервяках даю кругаля по городу, раздражаясь, что на машине совсем не тот эфефект, что на мотоцикле. Захватываю у насупленного Арама бургер, но он не лезет в меня, потому что после бургера полагается троллить Лисицыну, бесить ее, склонять ко всякому…

А Лисицына собирается к какому-то хрену в «Карнеги».

То, что это я, ее не оправдывает.

Дома заваливаюсь на матрас, поставив коробку рядом.

Пиздец. Докатился.

Половая жизнь, которую я заслужил.

Лезу проверять, что там накорябала ведьма. Может, это все только для видимости?

Очешуеть! Сколько эмодзи. И тон такой игривый.

У меня сейчас зубы раскрошатся.

Фигасе, она умеет.

Чего делать? Нет, понятно, что подтверждать встречу. А дальше что?

Ну зачем Лисицына вечно все портит?

Входящий от Киры позволяет мне отложить написание ответа Лисицыной.

– Ты не знаешь, зачем люди заводят детей? – душераздирающе вопрошает сестра.

– Э…

– Ничего не говори!

Я наконец сопоставляю этот звонок с имеющейся у меня информацией.

– Отец с Диной ушли, – догадываюсь я, что Кира нянчится с мелким.

– Ды-а, – кряхтит она и ябедничает: – Папа сказал, что ночевать они будут не дома…

– А он оптимист, – хмыкаю я.

– Может, приедешь, а? У тебя все это лучше получается… – хнычет Кира.

– Не-а, у меня щенок, – тут же отмазываюсь я, косясь на зверя, который спокойно из коробки выбирается и обнюхивает постель. Родиной пахнет. Тьфу, Лисицыной.

– О, как. Тая уже привезла?

– Я сам забрал…

– Не выдержал уже? – хихикает сестра.

– В каком смысле?

– В том самом! Ты втрескался! Бе-бе-бе! Тили-тили-тесто!

Ну ёпа-мать. Двадцать с лишним лет девице. Детство в жопе все играет. Реально, как они не боятся ей ребенка оставлять?

– Херня все это. Почему вы, девчонки, все время придумываете какую-то романтическую фигню? – бешусь я.

Кира с готовностью отвечает:

– Потому что она нам нужна.

– А парням нет!

– И вам нужна, – не соглашается сестра. – Если бы мы не придумывали, вы бы не знали, что вам нужно делать, чтобы получить то, что хотите. Это правила игры такие, братишка. Добро пожаловать в мир взрослых. Переводя на твой язык, – бля, еще одна переводчица, прям семейный бизнес можно открывать, – нет романтики – нет секса.

Пиздец.

– Ничего подобного. У меня с сексом все хорошо и без этих заморочек.

– Пф… сравнил. С Ларкой у тебя и без заморочек будет. Хотя постой… Нет, не с Ларкой. Там ты выжег все поле. Короче, ты позарился на хорошую девочку, надо вкладываться. Не знаю, сколько парней было у Таи до тебя…

Ни одного.

И поэтому я теперь должен выеживаться иголками внутрь.

– В общем, или-или, брачо.

– А если я не хочу играть по этим вашим дурацким играм?

– Значит, найдется кто-то другой, кто поиграет.

От таких перспектив у меня волосы встают дыбом на затылке! А нет, это тузик там топчется, но я все равно не в восторге.

– Ща-а-аз…

– Слушай, я не пойму, чего ты упираешься. Ты же весь такой рисковый. Все самое страшное уже произошло.

– Это, что, например?

– Ты уже вляпался. Это раз. Ты не отлипал от Таи и сам к ней лез. Это два. Ты ее жить к себе привел и в квартире запер. Это три. Ты водил ее на репу, а туда даже мне нельзя…

– Это все, чтобы Лисицына не соскочила!

– Ну так все ради этого и делается… – учительственный тон Киры прерывает прямо-таки оперный завыв. – О, блин… Ладно, потом договорим…

Не. Не будем договариваться.

У сестры неправильный подход.

Но если она в чем и права, то вроде реально, все самое страшное уже произошло. Правда, пара ночей под одной крышей – это не то же самое, что съехаться, или встречаться. С другой стороны – у меня нет иллюзий на счет Лисицыной, я видел, как она спит с открытым ртом, я пробовал ее бульон, и я мылся в ее кипятке.

Я снова залезаю в переписку с ведьмой от имени неведомого природе Макса.

Вот эти эмодзи…

Оно мне надо вообще?

Быстро набираю текст, чтобы не передумать.

Я только что заключил сделку с собой.

Тая

– Ты куда?

– Гулять, – я под скептическим маминым взором нагло мажусь ее помадой. Ну а что? Я решила сегодня быть яркой.

– С этим мальчиком? Архиповым?

– Нет! Мам! Ты зачем его пустила вообще?

– Он вообще-то мою дочь спас, – фыркает она.

Да помню я.

Сама после встречи с Виком все прокручиваю в голове его появление на той улице.

Вот только-только эмоции улеглись, и Архипов снова нарисовывается, чтобы напомнить, какой он невыносимый, наглый, самовлюбленный и красивый.

Еще и герой.

Это я только вид делала, что вся такая равнодушная.

Я зла на него, обижена, но стоит ему поморщиться, поворачиваясь, как у меня сердце ноет. Сто пудов, идиот не будет нормально обрабатывать шрам.

Дружба ему не нужна, видите ли.

Придурок озабоченный.

– Спас. И что теперь? – ворчу я, гоня из памяти эпичный кадры того, как Вик, перехватив руку Ванина, не позволяет ему меня ударить. – Ты же говорила, что он говнюк.

– А кто не говнюк-то? – хмыкает мама. – Да еще в двадцать сколько-то там. Но этот вроде небезнадежен.

– Много ты знаешь, – бурчу я, припоминая, с каким заявлением выступил Архипов. Мол, мы начнем с того же места, собирайся. Ага. Бегу, спотыкаюсь. – Судя по всему, ему не в кого быть нормальным.

– Ну это да, но надо смотреть на поступки. Есть такие особи в мужском роду, которым словесно признать свою неправоту – это как харакири сделать.

– И? Нужно потакать их больному эго? – я сердито всовываю ноги в ботильоны.

– Потакать не надо, но есть вещи, к которым нужно относиться с пониманием. Я вот почти уверена, что к твоим закидонам Виктор относится с терпением.

– У меня нет закидонов!

– Ну да, ну да, – смеется мама. – Дочь, я естественно, как любая нормальная мать, против сомнительных скоропалительных связей и все такое, но ты у меня прям рекорды сознательности бьешь. Достаточно просто не делать глупостей, и наслаждаться жизнью. Ну повстречаетесь, ну разбежитесь. От этого никто не умрет. И я сейчас не только про Архипова. Ты прям хочешь, чтоб к тебе парень сразу с перспективой на брак подходил? А если ты сама от него взвоешь?

– Тогда расстанемся, – шуршу я курткой.

– А ему почему нельзя, если завяли помидоры?

– Так, – я зло вжикаю молнией, – я поняла. Ты тоже купилась на его красивые глазки, да?

Мама расправляет на мне капюшон.

– Если только чуть-чуть. Но вообще, не нравится мальчик, и не надо. А если нравится, надо пробовать.

– Вот я и иду пробовать. Ладно, я почесала.

– Звони, если что.

Как раз приходит сообщение: «Дождь сильный. Я подогнал машину вплотную к подъезду».

Пора.

И я начинаю снова нервничать. Разговор с мамой ненадолго отвлек, а тут я опять начинаю париться. Вбитые с детства понятия, что ходить куда-то с незнакомыми парнями плохо, поднимают голову. И я не понимаю, как себя вести. О чем говорить? Хихи-хаха по переписке – это одно, а развиртуаливание – это совсем другое.

Сейчас я осознаю, насколько сильно погорячилась, когда назло Архипову согласилась встретиться с этим Максом. Надо было для начала хоть общих знакомых поискать.

Но моей сознательности хватило только на то, чтобы попросить прислать мне фотографию номера автомобиля для мамы.

Выхожу из подъезда и на секунду слепну.

Передний бампер и в самом деле загнан почти под подъездный козырек, чтобы мне не мокнуть. Фары сигналят мне двумя короткими, за этим светом я даже толком не вижу водителя.

Юркаю на переднее сиденье:

– При… НЕТ!

– Да.

Щелчок сработавшей блокировки двери.

Ну за что мне это?

Только не говорите, что сейчас начнутся издевательства в стиле: «А ты думала, он придет?». Или…

– Ну ты и свинья, – озвучиваю я свое мнение, когда соображаю, что это не перехват, а подлог.

Вик молча выруливает из двора.

– Выпусти меня!

– Куда? В лужу?

– Архипов!

– Лисицына?

Под задницей включается попогрей. Можно подумать, меня от холода сейчас колотит.

Это все от бешенства.

А вовсе не от того, что рядом красивый, героический, самовлюбленный придурок.

Я сверлю его взглядом, но Вик ведет машину, как будто так и надо.

– Ну и куда ты меня привез? – складываю руки на груди, когда мы паркуемся.

– Ну, мы же договаривались сходит в «Карнеги», – напоминает Архипов.

Козел.

– Не хочу больше в «Карнеги». Ты все испортил.

Конечно, испортил. Я уже заготовила кучу остроумных фраз, отрепетировала игривые взгляды, запланировала, что нас снимет местный фотограф и выложит на сайте заведения, чтобы Архипов видел, как мне хорошо БЕЗ НЕГО!

Вик пожимает плечами и снова заводит мотор.

Дождь размывает огни вечернего города за стеклом, жужжат дворники. Еле слышно играет музыка в динамиках. Вик молча куда-то рулит, и меня прям бесит своим спокойствием, пока меня раздирает на части.

Я вглядываюсь в его профиль.

А может, и не так спокоен.

Губы сжаты слишком сильно, и на меня он совсем не смотрит.

– И к чему этот спектакль? Тебе нужен Оскар?

– Нам надо поговорить.

– Ничего не меняется. Не нам, а тебе, но мои желания тебя опять не волнуют!

– Тай, давай ты просто признаешь, что я тебе нравлюсь…

Ага, нашел дуру.

Чтоб ты лопнул от самодовольства?

– А ни где не треснет? – ядовито спрашиваю я.

– Нет.

– Может, тогда начнем с тебя? Вик, давай ты просто признаешь, что я тебе нравлюсь?

– Признаю. Это, конечно, задница полная, и я не секу, за что мне это.

– А… а….

– Лисицына?

Лисицына в ауте.

Вообще от всего. И от сути, и от подачи.

Лисицына молчит и переваривает.

Нет, не молчит. Мне нужны подробности!

– И что это значит?

Мы снова паркуемся, Архипов глушит двигатель и поворачивается ко мне.

– Говорю сразу. Я против этих игр во встречашки, но готов попробовать.

Охренеть! Готов он!

А фраза-то какова! Царь, не меньше!

Я старательно пытаюсь себя разозлить посильнее, но где-то глубоко внутри я до жопы довольна. Но это не значит, что я соглашусь на сомнительное предложение Вика.

– Попробовать что? Не быть козлом? Продержаться дольше недели? Не говорить мне гадостей?

Глаза у Архипова с каждым предположением все увеличиваются, кажется, кто-то не ожидал стольких пунктов.

– Лисицына, ты умерь амбиции: как я могу перестать быть козлом? И проси что-то реальное. Не говорить гадости – это невозможно. Но я терплю тебя по факту уже ДВЕ недели, так что мы вроде идем, куда надо.

– Н-да, – тяну я. – Ну пипец как заманчиво… Считай все забраковал. И на что же ты тогда готов?

Тяжкий вздох.

– На эту сраную романтику. У меня, между прочим, сегодня первое свидание… – и как его корежит от этих слов.

– Это все лишь бы не дружба? – как его, однако, задевает. – Ты в курсе, что на первом свидании девушки на секс не соглашаются?

– Анахронизм какой, – выплевывает Вик. – До двенадцати обещаю не приставать.

– А потом? – интересуюсь я из любопытства.

– А потом я превращусь в тыкву.

Я разглядываю это хамло самоуверенное и засекаю компромат.

Розовенький на запястье.

– Ну и где мы, Сусанин?

– Возле моего дома. Поднимемся?

Кусаю губы.

Я же понимаю, что наступаю на грабли. Но как не наступить-то?

Может, правда, не париться?

Не, я так не смогу.

– Два условия, – прищуриваюсь я. – И я готова на испытательный срок.

– Согласен, – сразу подписывается Архипов.

– Ты не пристаешь до двенадцати… – Вик кивает, – А в одиннадцать я уезжаю домой.

– Ну ты и стерва…

Не успеваю я собой погордиться, как Архипов подтягивает меня к себе и целует.

И гормоны сразу пускаются в пляс.

– Мне нужен аванс, – поясняет Вик в ответ на мой возмущенный взгляд.

Ну ладно. В конце концов, я – королева самообмана или где?

Сделаю вид, что это только потому что Архипов настоял.

Надо оправдывать титул.

P.S. Домой я приехала в три часа ночи.