Клянусь ненавидеть

Глава 92. Тая

Он точно больной!

Проникновение посторонних в квартиру, психопатка-бывшая, бардак и, походу, испорченный ноутбук, а у него стоит!

Это что за отклонение? Озабоченный! Было же уже сегодня!

– Я сказала, отпусти! – дергаюсь, но бабуин и ту руку не убирает, и другой под кофту лезет.

– Лисицына, где твое сострадание? – Архипов, наверное, не знает, что ему сострадать у меня получается плохо.

– А ты убогий, да? Тебе нужно благотворительно? – шиплю я, вертясь в жесткой хватке, но только больше трусь о стояк, а ладонь Вика вообще без проблем добирается до груди. Как он вообще умудряется все это проделать? Неудобно же!

На секунду Архипов замирает, я уж думаю, что решил отстать, но это я поторопилась.

– Что? Убогий? Благотворительно? Каюк тебе, Таечка, – рычит он.

И как-то я сразу понимаю, что реально каюк.

Когда он меня Лисицыной зовет, еще норм, а вот когда «Таечка», тогда кранты.

Мгновение, и меня приподнимают. Еще одно, и я попой чувствую маркер, лежавший на столе.

– А… – но мне не дают ничего сказать.

– Сейчас мы посмотрим, кто у нас милостыню просить будет.

Пф. Да ничего я у него просить не буду.

Тоже мне. Ничего такого в этом сексе особенного нету.

Сначала немножко хорошо, в конце немножко хорошо, а посередине… ну такое. Без этого вполне можно обойтись, так что Архипов крайне преувеличивает силу сексуального напряжения…

Так я рассуждаю, пока Вик меня целует и тискает, но, когда он расстегивает молнию на моих штанах, я начинаю нервничать.

Кусаю его за губу, чтобы перестал.

На секунду он действительно отстраняется, но ой блин…

Глаза у него почти черные, так расширен зрачок. Архипов облизывает укушенную губу:

– С этой минуты, Лисицына, пеняй на себя. Все, что ты скажешь или сделаешь, будет использовано против тебя…

Боже, я разбудила этим укусом монстра.

Я и забыла, что неадекватно на такое реагирует.

Сейчас в его мерцающих глазах не только похоть, но и азарт.

Это чудовище не остановится.

Не-не-не… Так дело не пойдет.

Если я ничего не предприму, этот, которому надо сострадать, займет меня сексом. А я не хочу!

– И что же ты молчишь? – подначивает Вик, перекатывая между пальцами мои соски, превратившиеся в твердые горошинки.

Что бы я сейчас ни сказала, результат будет один. Меня объявят лицемеркой и залезут ко мне в трусы! Традиция, блин.

– Ты в меня не засунешь свою шту… член! – пытаюсь я оттолкнуть эту скалу.

– Эволюционируешь, Лисицына. Освоила название органов. Так вот, я в тебя обязательно член засуну, прямо несколько раз подряд, понятно?

И эта бесячья личность так приятно сжимает грудь и целует в шею, что я чуть не пропускаю в свои ворота, когда наглая рука с нажимом скользит вниз к уже расстегнутым штанам.

Туда точно нельзя пускать!

Пытаюсь сдвинуть ноги, но Архипов уже устроился между ними.

Вот гаденыш озабоченный!

– Нет у меня желания! – взвываю я.

– А если найду? – хмыкает паразит.

Я паникую. Если этот придурок залезет мне в трусики, то найдет. Я не потекла, конечно, но низ живота подозрительно сладко ноет. И чем дальше, тем настойчивее.

А Вик и не думает меня отпускать, он укладывается прямо на меня, вынуждая оказаться на лопатках, в которые впивается еще какая-то канцелярия.

В отличие от Архипова, мне так совсем неудобно, и я обхватываю его ногами.

– А говорила не хочешь… – иезуитствует Вик. – Тебе в такой позе нравится?

– Мне никак не нравится, – уже не так уверенно утверждаю я.

– Значит, будем делать, как нравится мне, да? – выдает индюк. – Глядишь, и ты оценишь, Лисицына.

Он резко выпрямляется, я только и успеваю ухватить его за шею.

– Ты что творишь? – пищу я, на секунду мне кажется, что я упаду, когда Вик снимает меня с себя и, развернув, укладывает животом на стол.

Прямо перед моим носом лежит незаконченный плакат с алой надписью «Повелитель».

– Собираюсь послушать, как ты стонешь, – он сдергивает мои многострадальные штанишки вниз вместе с трусиками. – Для меня, Лисицына, стонешь. Не для Беснова. Я выдавлю его из твоей бестолковой головы…

Его пальцы уже поглаживают мои губки, окуная меня в трепет.

Упорно виляют попой, чтобы ему помешать, но Архипов крепко прижимает меня, и я ничего не могу ему противопоставить.

– Я не хочу сейчас стонать!

– Ты хочешь снять с себя ответственность, правда? – палец раздвигает складочки и обнаруживает, что там недостаточно влажно, но его это не останавливает. Подушечка начинает легонько потирать сладкую зону, заставляя мою киску сжиматься в глубине. – А я хочу, чтобы ты признала, что я тебя возбуждаю.

Стискиваю зубы, потому что неожиданно чуть более сильное нажатие посылает слабый разряд по всей промежности. Я буквально чувствую, как копится смазка, и она вот-вот просочится.

– Тебе нравится делать вид, что ты просто от безвыходности соглашаешься, – припечатывает Вик продолжая будоражащую ласку. – А на самом деле, Лисицына, ты очень активно участвуешь в процессе. И тебе нравится, когда пожестче, да?

Одновременно с этим вопросом, два пальца погружаются в мою дырочку. И тут уже не обмануть Архипова. Густая смазка обильно покрывает вторгнувшийся элемент.

Дальше упираться глупо.

И я позволяю Вику смелую ласку.

Но это не значит, что признаю его правоту.

И когда Архипов заменяет пальцы кое-чем более существенным, кусаю губы, чтобы сдержать стоны. Но они все равно прорываются в ритм ножкам стола, скрипящим по полу от каждого толчка.

На этот раз Вик изводит меня долго. Он словно с цепи сорвался. Жарко целуя в шею, вторгается жестко. Чувствую, как головка прокладывает себе дорогу, раздвигая стеночки. Низ живота скручивает. Без предварительной разрядки секс опять превращается в сладкое испытание. И снова не удается отрешиться от Архипова.

Он снова и снова подогревает огонь, в котором я горю, задыхаюсь в нем, и не дает освобождения. И с каждым разом все сложнее взбираться на пик. Надпись «Повелитель» почти выжигается на сетчатке.

– Попроси, Лисицына, – намекает Вик на условия смягчения приговора.

– Ни за что, – выдыхаю я.

Дала, но не сдалась.

– Стерва.

Это уже вердикт, и наказание вступает в силу незамедлительно. Толчки становятся быстрее и короче. Пружина внутри сжимается все плотнее. Я вся покрыта испариной, губы искусаны, внутри ширится и растет огромный горячий шар, и я почти уверена, что он не взорвется, если Вик не поможет мне рукой, а он и не думает этого делать. Удерживая меня за бедра, двигается внутри, и мне остается только скрести ногтями по столешнице.

Пружина лопается, когда мне уже кажется, что я не вынесу напряжения. Обжигающая лава моментально проносится по телу, распространяясь от промежности в каждую клеточку и принося крышесносное расслабление. Сердце набатом в ушах. Короткая мощная пульсация и вслед за ней невесомость. Ощущение полета.

И осознание, что теплые брызги падают мне на ягодицы.

Я его убью!

– И так, Таечка, будет каждый раз, когда ты меня взбесишь.