Клянусь ненавидеть

Глава 118. Вик

Кто бы знал, как меня задрало здесь лежать.

– Ну теперь-то можно привезти сюда мою плазму? – спрашиваю я врача, которого достал этим еще в реанимации. Я требовал плазму и консоль.

– Здесь есть телевизор, Виктор Константинович. Вам хватит, – нервно дергая глазом, отвечает он.

– На нем невозможно играть.

– И слава богу, вам резкие движения и быстрая смена кадров сейчас ни к чему.

– Засада. Я чуть не рехнулся в той одиночке.

Отец отлепляется от стены, он наблюдал за моим переселением, будто без него я был не в состоянии сменить палату.

– Не доводи доктора. Ты тут не навсегда. Если будешь соблюдать режим, в понедельник домой выпишут.

Я тут же начинаю торговаться:

– А на выходные уже нельзя?

Отец и врач закатывают глаза синхронно.

Блядь, я бы на них посмотрел, если бы их тут заперли.

– Посмотрим, – жует губами старый хрыч. – Если рецидива в легких не будет, то можно… Но! При условии полного соблюдения предписаний…

И мне тут же становится кисло. Врач принимается перечислять все, что нужно. Список длиннее, чем мой список телок в телефоне.

Кстати.

– Я могу получить свой мобильник?

Отец молча достает из кармана трубку и передает мне.

Верчу аппарат в руках, понимая, что хочу позвонить кое-кому, но я в блоке. Я знаю Лисицыну. Она меня не реабилитирует.

– Все еще в черном списке? – посыпая солью рану, спрашивает отец.

В голосе нет подъеба, но мне все равно бесёво:

– Тебе какая разница?

Он пожимает плечами.

– К тебе Кира вечером придет. Твой приятель звонил, тоже вроде навестить собирался.

Киваю.

Ага. Ну хоть что-то. Но ведьма, конечно, не придет. Как бы так узнать, спрашивала ли она обо мне. Но у меня язык не повернется задать этот вопрос. И уж точно не отцу.

– Как там Дина? – спрашиваю, потому что чувствую себя перед ней виноватым.

Мачеха так распереживалась из-за меня, что на нервяках ее подвело здоровье.

Ее тут два дня прокапывали и еще что-то. Вроде уже отпустили, но отец метался по больнице бледно зеленого цвета. Он забегал ко мне, пока никто не видел, и вид у него был паршивый.

– Все нормально, – отвечает отец. – Ей нельзя волноваться. И надо какую-то диету соблюдать. Что-то с поджелудочной.

– Страшно было? – вдруг спрашиваю я.

– Пиздец, – честно отвечает он и помолчав добавляет: – Я уволил секретаршу.

Я сначала не въезжаю, как это связано, а потом до меня доходит.

Видимо, он и ее раньше пялил, а теперь решил перейти на светлую сторону.

Мне с трудом верится, что его хватит надолго. Хотя он говорил, что Дину любит.

– Посмотрим, – хмыкаю я. – Ты же жене до сих пор не признался, да?

Щека отца дергается.

– Я работаю над этим.

Неужто так сложно сказать любимой женщине, что она для него значит?

– Как пацан?

– С ним была Кира, – неожиданно улыбается отец. – Похоже, теперь ее надо в санаторий. Уверен, от нее внуков я дождусь нескоро. После возвращения Дины, Кира закрылась в комнате и почти целый день тупила в стену.

Да уж.

Кира и младенцы.

Это хоррор.

Отец уходит, когда приходит сестра. Она реально встрепанная.

– Ну ты и придурок, – одаривает меня лаской самый близкий человек.

– И тебе привет с Марса, – отзываюсь я, показывая ей средний палец.

Кира плюхается не на стул, а, как в детстве, мне на кровать.

– Прости, – она прячет лицо в ладонях. – Это я притащила Диану. Я правда думала, что она все поняла и раскаялась.

– Ты виновата только перед собой, что позволила себя использовать. Отец рассказал: нашли чувака, которому Диана заказала слежку за мной, это было еще до того, как она нарисовалась на твоем горизонте.

– Это трэш, конечно, – вздыхает Кира. – Да, забыла сказать, мне немного не до щенка было, я запрягла Таю.

У меня челюсть отвисает, но я быстро делаю нейтральный вид.

– И что? Она вот так взяла и согласилась?

– Без восторга, но пошла навстречу. Только она и не думает тебя прощать…

– Естественно, – фыркаю я. – Это же ведьма. Она даже если простит, все равно будет делать вид, что нет.

– А ты? – Кира смотрит в упор.

– Что я?

– Ты долго будешь делать вид, что тебе на нее все равно?

– Если ты про то, что я поехал к ней тогда, я бы для любой знакомой девчонки то же самое сделал…

– Свистишь. Но я не об этом, сеньор Дон Кихот. Я про это, – она кивает в сторону тумбочки на которой стоит стеклянная банка с розовой резинкой.

У меня ее хотели забрать, потому что не стерильная, но я нашел выход.

– Кир, не надо выдумывать всякую хрень…

– Я же была у тебя дома. И видела на столе светлые волосы. Это же Лисицынские…

– А ты не лезь, куда не надо! – рявкаю я.

Появление Санька прекращает этот дебильный разговор. Слава богу, Бес не девочка, чтобы всякую херню обсасывать и выдумывать то, чего нет.

Выясняется, что Беснов опять поцапался со своей гюрзой.

Мимоходом так, но я начинаю нервничать.

А Санек словно не понимает, что по краю ходит, ляпает, что на премьеру в кино у него два билета и надо кого-то позвать, раз Зарина снова мотает ему нервы.

– Кто сейчас вообще в кино ходит? – ерзаю я на койке.

– Не скажи, – хмыкает Бес. – Места для поцелуев никто не отменял. Хотя ты прав. Домашний кинотеатр в этом плане перспективнее…

– Когда говоришь, премьера? – дергаюсь.