Клянусь ненавидеть

Глава 44. Тая

Ответ Архипова шокирует.

И, может, в глазах кого-то оправдывает его скотское поведение, но не в моих.

Да, ситуация гадкая, и сердечко в одну секунду сжимается, но пожалеть Вика у меня не получается. Да и не похоже, чтоб ему разбили сердце.

Если оно у него вообще есть.

В отличие от конечностей, которые он распускает по поводу и без.

Нет, растоптанных чувств не видно, только раненое самолюбие. Из Архипова и сейчас шарашит лишь злость. Тяжелая, едкая, приправленная чем-то еще.

Он бросает слова, наклоняясь все ниже, и я в попытке отстраниться оказываюсь лежащей на столе.

– И что? Он знал, что…

– Заткнись, Лисицына, – высекает Вик, рука его ложится мне на горло. И сейчас он меня пугает, почти так же, как тогда при первой встрече. – Исповеди не будет. Не тот ты человек, которому тянет вывернуть душу. Я ведь удовлетворил твое любопытство. Теперь играем дальше.

Играем?

Такое ощущение, что Архипов собирается играть в меня.

Его руки внаглую блуждают по моему телу. Вик пропускает мои волосы сквозь свои пальцы.

– Может, хватит? – я нервничаю, потому что несмотря на легкость его движений, чувствуется, что ладонь на горле в любой момент может сжаться.

Сердце заходится. Адреналин подскакивает.

Какого черта я вообще согласилась на эту игру? Все зашло слишком далеко и куда-то не туда.

– Мой ход, Лисицына. А ты уже две правды использовала. У тебя только действие…

И взгляд у Архипова изучающий, смотрит на меня как на зверушку, будто прикидывает, погладить по шерстке или против. Внезапно я осознаю, что чувствую его лапы у себя под одеждой. Как я это пропустила?

– Ненавижу тебя!

Черт, даже лягнуть его не могу. Сильный гад.

– Меня должно это волновать? – высокомерная усмешка бесит. – Ну что, Таечка, готова?

Ни к чему я не готова. Я не знаю, чего от него ждать.

– Чего тебе надо? – я вынуждена смириться, что Архипов почти лежит на мне.

Вряд ли он просто потребует, чтобы я как в американских фильмах всего лишь доела банку халапеньо. А еще что-то мне подсказывает, что сейчас мы на опасной грани, и как бы ни хотелось, толкать за черту Вика не стоит.

И точно.

Глаза у него становятся пустые.

– Целуй меня. Сама.

Что?

– Не хочу!

– Я хочу, – и словно для острастки пальцы пробегают по ребрам, напоминая, кто здесь хозяин положения. – Давай, Лисицына, покажи класс. И получишь, свой телефон.

Как я его ненавижу! Меня прям захлестывает это чувство. Ему не хватило прокушенной губы?

Дергаюсь на пробу, но Вик не расслабляется, держит. Аккуратно, но понятно, что не выпустит. Бесполезно. Только орать, но кто меня здесь услышит?

– И ты от меня отвалишь? И больше не будешь приставать?

Только молча приподнимает бровь над темнеющими глазами.

Молчание знак согласия?

Хорошо. Я тебя поцелую. Два раза уже терпела, надо и это перетерпеть.

Закрываю глаза и представляю, что на месте Архипова Сашка.

Даже тянуться не приходится, губы Вика совсем рядом, только вот, прижавшись к ним своими, я как будто к булыжнику прикладываюсь. Словно целую каменный истукан. Архипов не отвечает, позволяя мне самой проявить инициативу, а сам, как статуя.

И все это затягивается.

Я чувствую себя глупо.

Как нищенка, выклянчивающая милостыню.

Будто это мне надо.

Распахиваю ресницы и вижу ярость в глазах Архипова.

– Что? – струхнув, хриплю я.

– Ты меня за идиота держишь, Таечка? – говорит он мне практически в губы. – Так не пойдет. Задание было – целовать меня, а не кого ты там себе представляешь. Бреда Питта или Тимоти Шаламэ. Надеюсь, что не Беснова, потому что его такой халтурой точно не проймешь, – наотмашь бьет меня словами Вик, у меня все сжимается. – Сразу вернется к своей стерве. Вот где огонь-пожар.

Не реветь. Не реветь. Не реветь.

Хватит уже, потешила Архипова своими слезами.

– Тебя удивляет, что у меня нет энтузиазма? – голос все равно противно скрипит.

– Ну… раз ты никуда не торопишься, будем играть, пока он не появится. У меня много свободного времени. Ты, наверное, поэтому и одна, что твоей рыбьей холодности все сбегают? Или показать тебе, как надо? – гад двигает бедрами, явно намекая на секс. – На это надеешься? А то не впечатляет, знаешь ли…

Не впечатляет его?

Это животное просто не в курсе, что по-другому целуют по любви, но я могу поцеловать тебя, как чувствую.

Словно красным платком меня накрывает, и хоть я и не закрываю глаза, не могу сказать, что что-то вижу. И сейчас только чувствую, как горит рот, халапеньо обжигает слизистую, думаю, Вику совсем несладко, но на этот раз он отвечает, да еще как.

Несколько секунд, и Архипов перехватывает инициативу, впиваясь губами, жаля языком. Краем сознания отмечаю, что его ладони тискают меня под джемпером, оставляя огненные следы, словно даже руки у него из жгучего перца.

Ненавижу!

А поцелуи летят и текут, мои пальцы запутываются в волосах Вика, его губы ласкают мою шею. Архипов подтягивает меня еще ближе к себе, окончательно наваливаясь.

Это все очень далеко от романтики.

Я понятия не имею, что за мысли бродят в голове Вика, но он словно пытается меня подчинить, заглушить, доказать свое превосходство.

Не на ту напал.

Я хочу всего лишь показать Архипову, что он не достоин нежности, поцелуев по любви, но, похоже, эта дуэль его вполне устраивает.

Это сумасшествие заканчивается так же внезапно, как и начинается.

Мы замираем одновременно.

И словно кто-то невидимый возвращает свет и звук в этот мир.

Красная пелена спадает с моих глаз, я вижу дикие глаза Архипова со зрачком, как у бывалого наркомана, его снова лопнувшую и распухшую губу. Ощущаю пульсацию в сосках, которые все еще находятся в пальцах Вика.

Сердце колотится, оглушая. Кровь в ушах шумит. Воздух из легких выходит толчками.

И грудь Архипова тоже вздымается, как после стометровки.

Там внизу, где я обхватываю Вика ногами, чтобы удобнее было держаться, ощущаю однозначное давление на пах.

У меня кровь отливает от лица.

У Архипова стоит. Кошмар! Он больной!