Клянусь ненавидеть

Глава 41. Вик

Лисицына, определенно, неуравновешенная.

Смотрю, как бесится, и сердце радуется.

Ну а что? Не все ей меня доводить.

Спецом упоминаю про голенькие фотки, хотя там скудно, конечно. И чего напрягается? Сиськи я уже видел. Не впечатлило. На «Онлифанс» не тянет. Я себе, правда, фотку отправил. Потом поподробнее рассмотрю.

Но Тая заводится сразу. Это она еще не знает, что снимок из примерочной в одних трусах уже у меня.

Не могу устоять перед искушением окончательно ее раздраконить.

– Правда или действие? Ну, Лисицына, давай! Сможешь меня подловить, заберешь трубку.

Аж зубами скрипит.

Еще и играть не умеет. Темнота.

Можно было бы наврать про правила, но без надобности.

Ее мобильник мне не сдался, а вот потыкать в нее палкой хочется.

Однако наша Мисс Белое пальто может попытаться соврать, но я почую, если она начнет вилять, и это выйдет ей боком.

Сдавшись, садится на стол и нос задирает, будто в такие игры играют только дебилы.

Пф-ф. Деваться тебе Таечка некуда.

– Правда или действие? – начинаю я и с удовольствием наблюдаю, как мечется ее взгляд. Врушка и трусишка. Она даже на байке боится кататься. Опасный транспорт, видите ли. Сто пудов, кого-то наслушалась. Но ехала, так в меня вцепившись, что аж грело. Бедрами стискивала, как потерпевшая.

– Правда, – выдавливает Тая.

Я прям по глазам ее вижу, что она пытается угадать, не зря ли она согласилась.

Усаживаюсь напротив, чтобы не пропустить момент, когда Лисицына надумает врать. И отвечать ей не хочется, но она понимает, что действие ей понравится еще меньше.

Что бы у нее такого спросить, чтобы Тая разозлилась и потеряла осторожность?

«Правда или действие» – отличная игра, если сечешь, как вытянуть из противника настоящие эмоции.

Правда, в случае с Лисицыной это еще и рискованно. Рожа-то у меня подзажила, а вот губа пульсирует. Ну и хер с ним. Кто не рискует, как говорится.

Смотрю на эту овечку, прикидывающуюся белой и пушистой, но помню, что у нее темные соски и упругая задница. И кожа нежная. И пахнет стерва дождем.

– Как часто ты себя трогаешь? – бью в лоб.

О! Проняло!

Белобрысая сначала хлопает ресницами, а потом медленно снизу от шеи до самого лба заливается краской.

Как удержаться, чтоб не исполнить победный танец?

– Придурок! – шипит Лисицына, хотя, похоже, она не такая уж ханжа.

«Было» там или «не было», но ручками она балуется. Пусть только попробует сказать, что нет. Не поверю. Уж слишком реакция говорящая.

– Мои интеллектуальные способности к делу не относятся, – злорадствую я, глядя на то, как Тая ерзает.

– С чего я тебе должна рассказывать такое?

Она из розовой превращается в пунцовую.

Черт. У меня всегда было отличное воображение, и сейчас я вдруг живо представляю, как Лисицына это делает. И меня прошибает горячкой. Главный вопрос, который сейчас у меня бьется в голове: есть ли у нее там волосы. Нет, еще один: если есть, то какого цвета.

Балда снова оживает. Член напрягается, готовый лично проинспектировать Лисицынские угодья. Яйца вот-вот зазвенят, будто сегодня я не драл Ларку во все щели.

А Тая сопит, пытаясь понять, как выкрутиться.

И ожидаемо врет.

– Я такое не делаю, – а глазки бегают. Язык юрко облиизывает нижнюю губу, добавляя мне дискомфорта в штанах.

– Еще раз соврешь, назначу штраф, – предупреждаю я, и ловлю себя на том, что у меня даже голос садится. Мне пиздец как надо знать, часто ли она себя балует. Сердце начинает намахивать, разгоняя кровь, только вся она стремится к одному органу.

– Штраф? Какой штраф? – таращится на меня Лисицына.

Ясен пень, в правилах нет никакого штрафа. Там вообще какая-то идиотская хрень, типа, игрок может отказаться отвечать на неудобный вопрос. На хрен тогда играть? Так что я стою на своем:

– За вранье, Лисицына, полагается порка…

Голос меня прям подводит. Я так отчетливо вижу, как моя ладонь впечатывается в ягодицу Таи, оставляя розовый след на бледной коже, что мне уже хочется, чтобы она соврала.

– Ты…

– Я жду! – впиваюсь взглядом ведьму.

– Не часто, – бурчит она, зыркнув на меня так, что понятно, как сильно ей хочется меня убить.

И у меня башня отваливает. Не часто – это как? Раз в день? Раз в неделю? Раз в месяц? Под одеялом? Или в душе? Пальчиками или у нее есть игрушки?

– Тема не раскрыта, – хриплю я.

Хуйню несу. Достаточно ответа на вопрос, но Лисицына-то не знает.

Правда, продолжает сопротивляться:

– Ты извращенец? – цедит она, прожигая ненавидящим взглядом. – Ты на такое дрочишь?

О да, детка! Еще какой извращенец!

Хотеть тебя натянуть, маленькую лицемерную врушку с пухлыми губешками, – уже изврат сам по себе. А ты лицемерка. Слово «дрочишь» с запинкой и дрожащим голоском, портящим весь эффект от выпада. Хер ты меня свернешь теперь с этой темы.

– Я же не спрашиваю, на что дрочишь ты, – добиваю ее. – Я спрашиваю, как часто?

– Ну ты и скотина! – взрывается Тая. – Всего два раза было! Доволен?

А меня уносит.

Бля. Вряд ли там игрушки. Стаж не тот. Картина того, как Лисицынские пальчики скользят между влажных складочек, нокаутирует.

– Все! Переход хода! – рычит ведьма. – Правда или действие?

Естественно, правда. Иначе Тая тут же попросит телефон назад. И она знает, что я отвечу.

– Правда, – не разочаровываю я ее.

– Какого хрена ты до меня докопался?