Клянусь ненавидеть

Глава 94. Вик

Лисицына все-таки в моей майке, и у меня это вызывает какое-то двоякое чувство.

Я не барахольщик, над своим шмотьем не трясусь, как девочка, но не люблю, когда мои вещи трогают. Даже Кира пару раз отхватывала за то, что таскала мои толстовки.

И сейчас у меня ощущение, что пожертвованная соскам ведьмы футболка – предвестник краха. Потому что и раздражает, и, как бы, не очень. Это как со взглядом в упор. Ненавижу, когда на меня пялятся, но когда смотрит Тая, меня злит не сам факт, а то, что я вижу в ее глазах.

– Ты не мог бы прикрыть свои причиндалы, – шипит кобра, старательно отводя глаза, чем буквально меня провоцирует сунуть ей их под нос.

Причиндалы, блин.

Пятнадцать минут назад ее все устраивало.

А теперь из ведьмы лезет ханжа.

– Я бы прикрыл, если бы ты не отобрала у меня штаны, – напоминаю я ее дезертирство.

– Они в ванной, – по-прежнему не смотрит на меня она.

Я сдвигаю на место стол, который от наших недавних упражнений немного поменял положение, и при звуке скрипа ножек по полу, Лисицына краснеет. Мне хорошо видно малиновую щеку.

Да. Тяжко, наверное, прикидываться пай-девочкой, когда тебе нравится не романтичный, а вполне себе прозаичный секс.

Прохожу мимо застывшей на пороге кухни Таи, и она буквально вжимается в косяк, а потом бросается к сумке.

– Ты куда-то собралась?

– Домой. У меня, как и у всех нормальных людей, есть дом, – Лисицына сначала собирается наклониться над баулом, но потом додумывается присесть на корточки.

Опасается за тылы, что ли?

Или она без белья?

Блядь, и как теперь идти в ванную?

– Еще раз рекомендую посмотреть на время.

Да, время уже половина первого.

– Именно, а мне завтра рано вставать, – огрызается Тая, бестолково что-то перебирая в сумке дрожащими руками.

– Опять врешь, – отбиваю я, вспомнив, что говорила Кира. – Тебе к третьей паре.

И, походу, я ломаю Лисицыну до конца, она срывается на мне, как будто у нее пмс, помноженный на несварение.

– Да! Да, я вру! Тебе-то какое дело? Зачем тебе вообще надо, чтобы я оставалась? Ты же получил, что хотел. Разве, нет?

– Не все, – охренев от внезапного взрыва, выдаю я. У меня в лучших традициях диафильмов в голове щелкаются слайды неполученного минета, ведьмы сверху и еще парочка кадров, среди которых затесался один стремный – Лисицына после душа регулирует воду с кипятка на нормальную. Прям секс-фантазия, ага.

– Ты скотина, – Тая подлетает ко мне и лупит по груди. Мокрые длинные пряди холодные и пахнут моим шампунем. Я на всякий случай закрываю яйца, потому что у ведьмы крышак едет, мало ли. – Тебе только одно и нужно! – я уже готовлюсь отвечать на то, что мне только секс и нужен, но ведьма заканчивает: – Поиздеваться!

Я перехватываю ее руки.

– А чего ты от меня хочешь? Чтобы я что? Тебе все не так, да, Лисицына? Удобно же думать, что я плохиш, а ты белая ромашка. Тебе самой чего от меня надо?

Ну, давай, ведьма, скажи это. Скажи мне, что ты хочешь быть со мной. Меня устроит, если ты выдашь это в контексте, мол, а ты дебил и не заводишь отношений. Тогда я скажу, что да, я не собираюсь ни с кем встречаться. Чтобы губу не раскатывала. Мы можем прекрасно проводить время за одним единственным занятием, в котором у нас полное согласие, без всех этих сложностей.

– Ничего мне от тебя не надо! – вздергивает она подбородок.

Бля, ну как же бесит.

– Опять врешь, – я завожу перехваченные руки ей за спину, прижимая ее к себе. – Если тебе от меня ничего не надо, откуда столько претензий на ровном месте? Если ты так ко мне равнодушна, что тебе мешает переночевать у меня, а не чехлить в час ночи хер знает куда? Боишься, что опять окажешься в коленно-локтевой?

Меня так задевает, что Лисицына упирается и не желает признавать очевидное, что она по мне тащится, что я не слежу за словами.

И кажется, я тыкаю куда-то в больную точку, потому что взгляд у Таи такой, будто она с удовольствием сейчас меня головой в переносицу ударила бы.

– А ты весь такой пресыщенный, дикий и необъезженный мустанг, да? – цедит ведьма. – У тебя опять встает, если ты еще не заметил.

Это чистая правда. У меня встает, когда Лисицына агрессивно настроена, какой-то долбанный паттерн сложился с самой первой встречи.

Есть ощущение, что Тая это просекла.

– Я тебя уже предупреждал меня не бесить, – напоминаю я.

– Я с тобой больше не буду. Ты понял?

– А что, тебя кто-то заставляет? – поднимаю я бровь. – Да я пальцем к тебе не прикоснусь, пока умолять не станешь.

Это я, конечно, загнул. Ладно, война план покажет.

Сверлит меня взглядом.

– И ты ко мне не полезешь?

Ой, ну все. Кому-то нужен повод, чтобы остаться. Одолжение она делает.

– Я уже такое проворачивал, если помнишь, – отпускаю змеищу, и онаотшатывается.

Опустим, что тогда, когда я безобидно проспал с Лисицыной в обнимку, я еще не знал, что она заводится с пары оборотов, что у нее тесная дырочка, и что кончает она так, что у меня спускает крючок.

– Я просто переночую у тебя, а завтра уеду. Ясно? Хватит с тебя.

Это Лисицына мне, или она себя уговаривает?

Можно подумать, что, если она уедет, я не найду, где ее трахнуть. Мне же лучше. Не надо терпеть в квартире телку.

– Я тебя и сейчас не держу, просто думал, у тебя мозги есть. Оптимист, наверное. Практика показывает, что я в своих надеждах каждый раз обламываюсь.

Понятия не имею, что у нее там в голове перемкнуло во время душа. Сварились мозги, походу. Разозлила Лисицына меня знатно.

Мне проще еще раз заняться сексом, чем уговаривать ее.

– В любом случае, у меня нет фена, – приканчиваю я попытки Таи смыться.

Вообще-то, есть, но я не скажу, где он.

Оставляюсь ведьму мириться с фактом, что никуда она не пойдет с сырой головой в октябре месяце.

В душе приходится проторчать подольше, сгоняя контрастом возбуждение. И когда я выхожу весь такой в штанах, оценить мое волшебное преображение некому. В квартире пахнет жареными яйцами, а Лисицына дрыхнет за столом в обнимку с ополовиненной бутылочкой для бобика. Бобик тоже дрыхнет. И выглядят они приблизительно одинаково.

Я бы сказал, что мило, но не скажу.

Привлеченный запахом, я поднимаю крышку над сковородой в предвкушении человеческой яичницы, но надежды снова, как всегда, когда это связано с Лисицыной, издыхает в корчах. Я с ней ноги протяну.

Что в голове у нее вообще? В холодильнике есть мясо, колбаса там, ветчина.

Ведьма приготовила омлет с зеленым горошком. Тоскливо ковыряю его вилкой.

Почти несоленое.

Ясно все. Отпадают вопросы, почему Тая решила доесть за щенком.

В субботу. В субботу займусь собакеном. А пока надо пристроить гюрзу.

Ясен пень, убираться я в разгромленной комнате не собираюсь. Спасает надувной матрас, который притаскиваю в комнату с аппаратурой. Пара подушек из запаса, простынь, плед. Нормас.

– Лисицына, – шевелю я тело, ловя себя на том, что мне жалко будить Таю, – ты сейчас слюнями зальешь весь стол. Пошли спать.

Осоловелый бестолковый взгляд говорит, что слова в мозг не попадают.

– Пошли, – выковыриваю ее из-за стола. Сомнамбула идет покачиваясь.

Ну вот любо-дорого. Молчит и слушается.

Бля. Рано радуюсь.

– Ты ляжешь отдельно, – выдает Лисицына.

– Да щаз, – пресекаю я странные фантазии.

Правда, еще неизвестно, кому я чего доказываю.

Тая отрубается опять почти сразу, а я, чувствуя упругие ягодицы, греющие мне пах, верчусь полночи. Утром проснувшись в очередной раз, понимаю, что так жить нельзя. Задираю футболку и начинаю подрывную деятельность. Влага проступает мне пальцы раньше, чем Тая просыпается до конца.

– Ты же сказал, что и пальцем не тронешь… – бормочет она между сладкими вздохами, наполняя меня неожиданным новым чувством.

– Я соврал, – я пристраиваюсь у нее между ног. Лисицына сама врушка, с ней по-другому нельзя.

Сейчас она такая разнеженная, нешипящая. Мне нравится эта ее сонная податливость, мягкая покорность, молчаливое признание, что она меня хочет. Почти теплотой затапливает, но ненадолго. Похоть берет свое, но я непривычно для себя бережно втискиваюсь в тугую щелку и нежно имею ее в медленном темпе почти до самого конца. Я благословляю себя благоразумие, которое надоумило меня надеть презик, потому что когда Тая кончает, я кончаю вслед за ней почти сразу.

По привычке жду наездов, но ведьма засовывает голову под подушку и делает вид, что спит. Я не в накладе.

Однако, хоть я и попадаю в душ первым, из него меня выдергивает Арам.

– Я думал, твой брат приедет, – пропускаю я друга в квартиру.

– Он не может. Я сейчас сделаю, – Арам стреляет глазами в сторону распахнутой двери в комнату, где виднеется обнаженная женская лодыжка.

Закрываю дверь.

Не хер.

Пока приятель возится с замками, я, устроившись на кухне, чтобы можно было точить лясы с Арамом, запускаю процедуру по уничтожению Дианы. Одно направление уже запущено. Работаем на опережение. Первый удар придется по ее папаше. Я даже почти не испытываю злорадства. Спокойное удовлетворение от того, что я угадал. Угадал, что Диана ни хера не исправится и снова замутит какую-нибудь херь, хотя адвокат их семьи убеждал меня, что ничего подобного больше не повторится и не стоит эскалировать конфликт.

Уже сегодня жизнь Дианы превратится в ад.

Неожиданно подает голос щенок. Надо с ним сегодня поиграть.

Когда раздается грохот и вопль Лисицыной, я как раз сижу читаю, как заниматься с такими мелкими, оказывается им десять минут в день хватает.

Выглядываю после того, как дверь ванной уже захлопнулась.

– Господи, – держится за сердце Арам, выронивший из рук инструмент.

Надо думать, Лисицына выглядит как обычно по утрам.

– Да, – соглашаюсь я. – Боженька меня наказал. У нее еще и характер отвратительный.

– Любишь ты извращения, – выдыхая, ворчит друг. – Я все.

Новые ключи перекочевывают ко мне, мы прощаемся. Из-за двери ванной раздается:

– Он ушел?

– Угу.

Тая выглядывает наружу:

– Ты предупредить не мог? – злится она.

Я очень хочу сделать покерфейс, но сегодня способности меня подводят. Я мерзко хихикаю над ведьмой. Мокрые волосы за ночь и активное утро превращаются в реальное гнездно. Что сказать? Везет Араму, он видел Лисицыну в самых впечатляющих образах.

Мое веселье не приходится кое-кому по вкусу, и дверь в ванную захлопывается снова. Настроение стремительно поднимается вверх.

Секс, бешенство Лисицыной, замена замков, отправка нужных файлов. Чек-лист дня практически закрыт. Осталось пожрать.

Вспоминаю про омлет и лезу в приложение для доставки еды. Оба, сообщение, что листовки отпечатаны. Надо забрать и передать в расклейку. До обеда.

– Дай мне мою зубную щетку! – верещит в щель двери ведьма и требовательно машет рукой. – В косметичке!

Выудив косметичку размером с мини-чемодан, я передаю эту гирю Тае. Испытываю при этом крайне некомфортное чувство. Почему нельзя локализовать Лисицыну на матрасе или на столе? Она занимает все больше пространства и времени. Значительно больше, чем я готов выделить. Я не из тревожных, но эти звоночки меня напрягают. На этом фоне передача ключей как приговор.

От неуютных мыслей отвлекает телефонный звонок.

Диана.

Она еще не знает.

Что ж послушаем, что она хочет сказать.