Клянусь ненавидеть

Глава 114. Тая

В сопровождении двух парней в черном Константин Архипов, не глядя под ноги, в шикарных ботинках шагает по чавкающей жиже, расползающейся из-за непрекращающегося дождя все шире.

Его мрачное лицо застыло маской.

И лишь, когда следующий за ним возрастной дядька с ледяным взглядом, кладет ему руку на плечо, у Архипова-старшего дергается щека.

– Скорую, – скулю я.

Отец Вика опускается перед нами на корточки и пытается оттянуть сына.

Я не сразу понимаю, что ему это не удается, потому что я вцепилась в мокрую ткань, облепившую грудь Вика. С трудом разжимаю пальцы.

Тот дядька бегло осматривает отлепленного от меня Архипова.

– Сами довезем. Быстрее будет. На вид ничего страшного, – резюмирует он.

– Тогда почему он в отключке? – голосом Архипова-старшего можно дробить асфальт.

– Судя по тем видео, что гуляют в сети, Виктор вчера нажрался в дымину и подрался. Ну я вам показывал.

Мне кажется, что этот мужчина занижает опасность, и я, преодолев робость, строчу:

– Он головой ударился во время столкновения, – слова вылетают из меня картечью с истерическим ускорением. – И этот его бил в живот и в голову…

– Везем к нашим, – решает Константин.

Он делает знак парням они подхватывают Вика и несут к одной из машин. Укладывают его на заднее сидение, а сам Архипов-старший садится на переднее к водителю.

– Поехали, – говорит мне пугающий дядька.

– К-куда? – ошарашенно спрашиваю я. У меня в голове каша, приправленная паникой и тормозной жидкостью.

– В больницу, – терпеливо отвечает он мне.

– Я в порядке, – мотаю головой и, чтобы доказать это, натужно сопя и опираясь на машину, поднимаюсь с асфальта.

– Поехали. По дороге расскажешь, что происходило. Это и для полиции будет важно, и для врачей…

Для врачей?

Я разом чувствую огромную виную, что толком не помню ход драки.

Позволяю себя увести от валяющегося рядом и скулящего ублюдка, над которым воздвиглись еще несколько парней с выражением лица «Враг не пройдет».

– А…? – я не знаю, как спросить, что будет с этим мерзавцем, но дядечка меня понимает:

– А его посторожат мои ребятки до приезда полиции и не дадут дело замять. Наш адвокат тоже будет вот-вот. Авторегистратор на машине я снял от греха подальше, – обманчиво стариковским тоном, заговаривает мне зубы он, но мне все равно рядом с ним неуютно.

Еще неуютнее мне становится, когда я понимаю, что мне, мокрой и грязной, предлагают сесть в дорогущую машину и все там испачкать.

– Давай-давай, – снова просекает мою заминку, – кожа отмоется, а если нет, не беда.

– А как вас зовут? – оттягиваю я момент посадки.

– Владислав Анатольевич. Молодец, садиться к незнакомым людям в машину глупо. Я начальник службы безопасности Константина Архипова.

Я все-таки сажусь в салон.

Теперь хотя бы понятно, почему этот Владислав Анатольевич ассоциируется у меня с железным Феликсом.

– С Виком все будет хорошо? – нервно спрашиваю я.

– Молодой. Рана несерьезная, – на мой взгляд, слишком легкомысленно отзывается начбез. Интересно, был бы он так спокоен, если бы его сын оказался в такой ситуации.

По дороге он вытаскивает из меня почти все. И про произошедшее на улице, и про нападение на меня в квартире, которую мы снимали с Катей. У меня создается впечатление, что ему известно что-то еще, но Владислав Анатольевич со мной не делится.

В больницу мы приезжаем вовсе не ближайшую городскую.

Место больше напоминает городской особняк за коваными воротами.

Вика нигде не видно, и я только надеюсь, что его уже осматривает врач.

Владислав Анатольевич кивает девушке в белом халате за стойкой, совсем не похожей на регистратуру, скорее, выглядит, как рецепция в отеле, и та подходит ко мне.

– Пройдемте, – она тянет меня за рукав за собой.

– Со мной все хорошо, – снова повторяю я.

– Руки обработаем, – терпеливо уговаривает она, и я сдаюсь, потому что ладони и впрямь содраны, а я даже ничего не чувствую.

Когда меня заставляют снять рюкзак и куртку, медсестра замечает, что я морщусь. Приходится признаться, что спиной ударилась и мне приглашают хирурга. Как я ни упираюсь, мне даже рентген делают.

Сервис, конечно, прекрасный, но мне хочется отсюда сбежать.

Но сначала нужно узнать, что с Виком, поэтому я терплю.

Слава богу выясняется, что я просто обзаведусь гематомой, и мне нельзя в баню, загорать и что-то еще из того, что я и так делать не собираюсь. Прописывают мази и таблетки и отпускают.

Пока я пытаюсь выяснить, куда делась моя верхняя одежда, в холле меня обнаруживает Владислав Анатольевич. Он подходит ко мне, протягивая мой телефон.

– Твой? Адвокат передал, нашли на месте происшествия…

– Да, спасибо, выпал, наверное, – я, честно говоря, не помню, как потеряла его.

– Мы звонили тебе, чтобы предупредить. Почему трубку не брала? – спрашивает начбез, и меня снова захлестывает чувство вины. Если бы они дозвонились, Вику бы не пришлось приезжать, и он бы не пострадал.

– В фитнес-клубе, я поставила на беззвучный, а потом он, видимо, разрядился… – мямлю я, кусая губы.

Шурша бахилами, к нам подходит Архипов-старший. Он чернее тучи, и я пугаюсь еще сильнее.

– Что… – сиплю, но Константин не смотрит на меня. Он разглядывает свои руки.

– Ножевое неглубокое, травма головы, сотрясение, похмелье, подозрение на воспаление легких…

Меня обливает холодным потом.

Надо было настоять на лекарствах! Я жру себя, хотя отлично понимаю, что я бы не смогла заставить Вика.

– Я же говорила ему, что температура – это не шутки… – шепчу я.

Архипов-старший вскидывает на меня нечитаемый взгляд.

– Поехали, я тебя отвезу.

– Я сама…

– Сама ты уже находилась. Сейчас принесут твои вещи, я жду у машины…

Мне ничего не остается, как дождаться кого-то из персонала с моей одеждой, которую даже немного почистили. Вот что значит клиника для состоятельных.

К Константину в машину я сажусь на заднее сидение, чтобы быть от него подальше. Сейчас он сам за рулем, и меня от его гнетущей ауры отделяет хотя бы спинка сидения.

Какое-то время Архипов-старший молчит, погруженный в свои мысли, но, когда мы уже проезжает последнее кольцо перед моим домом, спрашивает:

– Значит, ты Лисицына?

Я от неожиданности икаю.

– Д-да…

– Девушка моего сына?

– Н-нет…

– Интересно девки пляшут, – злится он. – И почему же нет?

Самый идиотский вопрос, который мне когда-либо задавали.

– Потому что, – огрызаюсь я. Это что-то на дерзком, но у меня кончаются волевые, и довольно скоро меня накроет истерика.

– Не аргумент, – Константин бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида, и я вдруг замечаю, как они с сыном похожи. Даже этот ответ в стиле Вика.

И словно я разговариваю с Архиповым-младшим, из меня выплескивается:

– Вик всегда будет манипулировать, но держать на расстоянии. Он просто не позволит отношениям зайти хоть сколько-нибудь далеко. Для него это лишнее. Ненужный балласт.

– Ты так считаешь? – строго спрашивает Константин.

– Это видно. Он расшатывает опоры, проверяет границы, чтобы обязательно за них зайти. Просто не ценит доверия.

– И что? Женщины всегда прощают.

– До поры до времени. У всего есть предел, – жестко отвечаю я, с удивлением замечаю, как щека Архипова-старшего дергается. Ах, ну да. Он же ничем не лучше Вика. Кира рассказывала про нянек и все такое. И я мстительно добавляю: – рано или поздно женщина уйдет. Я просто не буду в такое ввязываться сразу.

Мы останавливаемся возле арки в мой двор.

Я уже берусь за ручку, чтобы открыть дверцу, как Константин говорит:

– Вик пока в реанимации…

Я ахаю. Для меня это пугающее слово. Оно про место, где люди борются за жизнь.

– Спокойно. Это для перестраховки, – Константин устало трет ладонями лицо. – На случай, если последствия аварии серьезнее, чем на первый взгляд.

И я вдруг вспоминаю, что Вик рассказывал про маму.

Что она погибла в аварии.

Наверное, сейчас Архипов-старший проходит круги ада заново.

У меня на глазах выступают слезы, это истерика подобралась вплотную.

– А ну не реветь! – рявкает Константин. – Мне дома хватит воя и обвинений в том, что я сволочь.

– П-почему? – снова икаю я.

– Что почему?

– Почему сволочь? – может, это и не тактичный вопрос, но он меня интересует.

– Откуда я знаю, что у вас, баб, в голове? Вик в больнице – виноват я. Я же его отец. Не уберег. Иди, Лисицына. Навестить его сможешь через пару дней, когда переведут в обычную палату.

– Я не пойду, – поджимаю я губы и открываю дверь, чтобы выйти.

– Пойдешь, – твердо не то обещает, не то приказывает Архипов-старший. И, заставив меня вздрогнуть, добавляет: – Королева самообмана.