Клянусь ненавидеть

Глава 19. Тая

Это больно.

Видеть Сашу и понимать, что никаких шансов нет.

Я пытаюсь убедить себя, что всё к лучшему.

Весь прошлый год я изводилась от своей безответной любви, старалась попасть туда, где Беснов может появиться, репетировала в ванной перед зеркалом, что ему скажу, если он со мной заговорит, изучала модные блоги…

И всё это для того, чтобы в очередной раз столкнувшись с Сашей, увидеть, что он с девушкой.

Раньше девчонки рядом с ним хотя бы менялись и довольно часто, что вселяло в меня определённые надежды, а в последние два месяца рядом с ним одна и та же.

Всегда Ахметова.

Вчера я не удержалась и всё-таки нашла её страничку в соцсетях.

Соревноваться с ней в красоте, яркости, уверенности в себе?

С дочкой вице-губера?

Смешно.

Но не очень.

Беснов не замечал меня и прежде, а уж теперь…

Надо просто смириться и прекратить растравлять свои раны.

Я вот сейчас ещё немножечко посмотрю на него, и хватит.

Ещё минуточку.

Но я дотягиваю до того момента, когда Саша, повернувшись ко мне спиной и положив руку на плечи одному из игроков, не идёт с ним в сторону тренера.

Только тогда меня отпускает, и я буквально убегаю, чтобы не остановиться и не продолжить заниматься мазохизмом.

В раздевалке пока ещё пусто. Перешагивая через разбросанную обувь, я добираюсь до своего шкафчика. Пахнет, как в любой раздевалке, немного затхлостью и каким-то вонючим моющим средством. И холодно, блин. Надо пошевеливаться.

Заслонившись узкой дверцей шкафчика, я быстро стягиваю топ от формы, пока он окончательно не прилип к разгорячённой и покрытой испариной коже.

Здесь есть душевые, но я почему-то брезгую. Уж лучше дома.

Засовываю помпоны в спортивную сумку и, разумеется, ударяюсь локтем о торчащий на двери замок. Ну вот что за экономия пространства такая? Типа больше свободного места, если шкафчики узкие? А что в них даже обувь нормально не уберёшь, это никого не волнует…

Кстати, где там мои ботильоны?

Кажется, я оставила их под одной из лавок.

Негромко хлопает дверь, звуки шагов. Ну вот и девчонки потянулись. Только что-то тихо больно… Обычно они смеются.

На ощупь доставая из глубины шкафчика свитер, я выглядываю из-за узкой дверки и вздрагиваю.

Свитер падает мне под ноги, что очень некстати. Я могла бы им прикрыться, но приходится обхватить себя руками и отвернуться.

Сердце колотится в горле. Пульс бьёт в виски. Тело напрягается до предела, потому что за спиной хищник, который, не раздумывая, вцепится.

– Что ты здесь делаешь? – не оборачиваясь, выкрикиваю я, но выходит жалкий сип. – Это женская раздевалка!

Молчит.

Но я чувствую, что Архипов подошёл ко мне вплотную, и от этого мурашки бегут по коже.

– Я сказала тебе, чтобы ты ко мне больше не приближался! – я очень надеюсь, что мои слова не напоминают истерику, но совсем в этом не уверена.

Что? Что он тут делает?

Я его ненавижу. Видеть не хочу.

В чём я провинилась так сильно, что это подонок меня преследует? Он недостаточно нагадил мне?

– Убирайся!

И снова вздрагиваю, потому что Вик кончиком пальца проводит вдоль позвоночника.

– А к Беснову бы развернулась? – вдруг спрашивает Архипов, и я внутренне ощетиниваюсь. Он всё-таки знает. Знает, и сделал тогда всё специально.

– Тебя это не касается! Не лезь своими грязными руками ко мне!

Но Вик не слушает. Обе его ладони ложатся мне на талию, прожигая кожу.

– Руки у меня грязные? – шипит он и прижимает к себе, я спиной чувствую прохладную кожу его куртки, металлическую молнию. Архипов наматывает конец моего хвоста на кулака и натягивает так, что я вынуждена запрокинуть голову ему на грудь. Шепчет мне на ухо: – А ты у нас белая и пушистая, да? Течёшь по чужому парню, который на тебя даже не смотрит?

Его дыхание опаляет моё ухо. А злые слова впиваются прямо в сердце.

Да кто он такой, чтобы упрекать меня?

Я же не виновата в том, что мне нравится парень. Я ему не навязываюсь.

Как и не навязываюсь этому мерзавцу, который не оставляет меня в покое.

– Выметайся, – цежу я, стараясь не показать, как сильно Вик меня задел, и что глаза у меня на мокром месте. – Считаю до трёх и кричу. Раз…

Секунда, и мир передо мной стремительно кружится.

Архипов резко разворачивает меня к себе лицом и вдавливает в соседний шкафчик.

Склоняется ко мне, почти касаясь кончика моего носа своим.

– Уверен, твоя «принципиальность» дала бы трещину, если бы Бес сделал вот так… – говорит мне прямо в губы.

Архипов вклинивается бедром между моих ног, стягивает резинку с волос, тут же рассыпающихся по моим плечам, скользит губами по щеке.

– Ты бы не ревела, да, Тая? Ты бы целовала его сама. И не только целовала. Хочешь, я расскажу, как ему нравится?

– Два… – отсчитываю я, стараясь не слушать, что несёт Вик, не обращать внимания, на то, как другая его рука поглаживает рёбра.

– Хочешь, на мне потренироваться? – его губы замирают у уголка моего рта, а глаза ледяные, полные жестокости.

– Я никогда тебя не поцелую так, как поцеловала бы его, – припечатываю я. – Три.