Клянусь ненавидеть

Глава 103. Тая

Проснувшись, я какое-то время лежу, не открывая глаз. Веки тяжелые и опухшие. Наревелась я вчера от души.

А так ведь все хорошо начиналось.

Все шло по плану.

Архипов, разумеется, сразу же согласился играть, а я технично подвела его к выгодному для меня вопросу, чтобы оставить все последующие ходы за собой.

Я смотрела, как Вик мрачнея делает глоток за глотком, осознавая, что не только он умеет расставлять ловушки. Кстати, я на самом деле думала, что смысл игры – остаться самым трезвым, но в словах Архипова что-то было. Это могла бы быть отличная вечеринка даже вдвоем, если бы мы рассказывали другу дикие байки про то, как каждый лажанулся.

Могла бы.

Только не с Виком.

Я точно знаю, что у него бы все скатилось к вопросам ниже пояса, хотя бы просто потому что ему нравится меня дразнить и ставить в неловкое положение.

Да он от этого тащится. Я это чувствую. Никогда не упустит случая повозить меня носом.

Больше всего бесит, что Архипов частенько прав. Конечно, я ни за что это не признаю, но не понимать не могу. И в его словах про то, что это именно я рассчитываю на продолжение в постели есть доля истины.

Но только доля!

Я не озабоченная какая-то.

Мне сами эти нелепые телодвижения нравятся, а то, каким Вик становится, когда у него в глазах загорается страсть. Он почти перестает быть придурком, и мне начинает казаться, что у меня есть власть над ним. Весь его фокус на мне, и это будоражит, заставляет закипать кровь почище, чем от ласк его наглых пальцев.

Походу, именно в этом и заключается его черное обаяние плохиша.

Архипов весь нерв. У него все на полную катушку. Ненависть, страсть, месть, секс. Никаких полутонов. Откровенное принятие своих и чужих девиаций. Отсутствие осуждения за прогулки по краю. Скорость, спарринги, музыка. Никаких тормозов. Если Вик что-то делает, он отдается этому полностью.

Короче, Архипов такой, какой я себе быть никогда не смогу позволить.

По сравнению я ним, я самое зажатое существо в мире, но рядом с Виком во мне просыпаются черти. Он плохо на меня влияет. Если бы не Архипов, я бы и в жизни не могла представить, что в состоянии кому-то нагрубить или совершить такую дичь, как треснуть человека по голове шлемом.

Оказывается, быть удобной для всех молчаливой послушной отличницей – это вовсе не путь к тому, чтобы заставить всех вокруг себя уважать. Иногда нужно показывать зубы. Удивительно, они у меня все-таки есть.

Мой розовый ватный мирок разваливается.

Это немного больно, и поэтому я становлюсь еще более агрессивной.

Ну или это просто Архипов – патоген.

Патогенный вирус «Ви».

Неучтенный внешний фактор среды, которые поражает все мои системы.

Однозначно, мне нужен антибиотик или что-то в этом роде, потому что, когда Вик торгуется со мной за обмен желаниями, глубоко внутри я довольна. Довольна, что он хочет со мной целоваться, и дело не только в том, что это – часть плана.

Только вот меня неожиданно задевает, как пренебрежительно он отзывается о чувствах. Не то чтобы я возносила любовь на пьедестал, но из слов Архипова становится понятно, что влюбленность ему реально не знакома. Никогда не влюблялся и не собирается. Значит, и в отношении меня у него исключительно потребительские намерения.

Меня начинает грызть нечто слишком похожее на разочарование. Злюсь все сильнее, и пытаюсь это скрыть. Сто пудов, Вик интерпретирует унизительным для меня способом, если заметит. Еще решит, что я в него влюбилась, и будет издеваться.

Не может мне Архипов нравиться, и все тут.

У нас с ним ничего общего!

– Иди ты в задницу! Ни черта у тебя не выйдет! – не совсем в адеквате верещу я, когда он попадает в цель своим «Ты устраиваешь спектакль, а потом…».

Ну и кому я что доказываю?

В очередной раз мои иллюзии по поводу того, что мне нужна нежность и романтика, разбиваются об Архипова. Растворяются в его руках, тают на его губах.

И когда поцелуй прекращается, меня почти потряхивает. Не от возбуждения, а от болезненного понимания, что я на Архипове-таки залипла. Вляпалась. Втрескалась. Попала в беду, короче.

Очень хорошо, что я заранее приготовила пути отступления.

У Вика стоит, как я и хотела.

Я сейчас уйду, как и собиралась.

Это будет ему моя ответочка за унизительный оргазм в примерочной.

И за то, что я, и в правду, не хочу уходить.

Это какое-то отклонение. Наверняка, на фоне стресса, или что-то в этом роде.

Такие, как Архипов, не меняются. Тем более, в среде подобной его. Ненормальный папаша, психованная бывшая… Мне некогда тратить время на ошибки молодости, нужно искать надежного человека, с которым я однажды смогу построить семью. Вулкан, который раз в неделю, сжигает за собой все мосты, мне не подходит.

Я все это понимаю, и все же…

Ругая себя на все лады, даю Вику подсказки, что ему нужно соврать, чтобы я осталась.

Но он не только не считает нужным притвориться, Архипов, походу, вообще неотесанный чурбан. Он полностью игнорирует мой скрытый, но такой читаемый вопрос, что будет с нами через неделю.

Вместо того, чтобы сказать хотя бы «там видно будет» или «будем вместе, пока не разбежимся», Вик вытрясает из меня историю про свою бывшую.

А про нас – ничего!

Потому что «нас» нет. И это очередное подтверждение.

Ненавижу его.

И себя.

И всю эту гребаную ситуацию.

– Так что баста! – срываюсь я, не услышав ничего обнадеживающего.

Чувствуя, что вот-вот позорно разревусь, опрокидываю в себя виски с колой, но слезы все равно сейчас брызнут. Тру глаза. О черт! Стрелки!

Несусь в ванную, и только там понимаю, что косметичку, в которой ватные палочки, я уже убрала в сумку. В носу щиплет невыносимо, я открываю воду и позволяю себе расплакаться, стараясь так, чтобы снаружи не было слышно.

Козел. Придурок. Лось ебливый.

Бездушная скотина.

Ненавижу.

Чуть успокоившись, я выхожу, что сказать финальное гудбай, и обнаруживаю, что я в квартире одна. Полнейшая тишина. Я даже решаю, что Вик меня разыгрывает, потому что шлем на месте. Но Архипова нет.

Ах вот как.

Что ж.

Разойдемся по-английски.

Снова с подбирающейся истерикой, обуваюсь, одеваюсь и….

Никуда не могу выйти! Дверь заперта снаружи!

– Архипов, ты сволочь! – в голос кричу, будто он сможет меня услышать.

Я звоню, этому на голову ушибленному, но Вик не берет трубку.

Господи, хорошо еще, что я маму заранее не предупреждала!

Пишу сообщение и получаю в ответ хамское: «Покорми щенка. Буду поздно».

Да что он себе возомнил?

Что он и впрямь мой повелитель?

А рожа не треснет?

Может ему еще трусы постирать?

Ты кто такой, Витя Архипов, что запираешь меня в своей конуре?

Сто пудов свалил по телкам, избавляться от стояка.

Эта мысль причиняет неожиданную боль.

Хочу набрать Беснова под предлогом, чтобы он передал дружку прекратить страдать херней, но у меня теперь больше нет его номера телефона. Архипов ее стер. Идиот. И плевать, что я сама и так собиралась удалить номер Саши.

Надо что-то делать.

Я не хочу ждать Вика, как побитая собачонка.

Собачонка.

Щенок.

Черт.

Кипя от гнева, я кормлю бобика, которому так никто и не удосужился дать кличку.

Думай, Тая, думай.

О!

Набираю Киру. Пусть вызволяет меня. У нее же есть ключи от квартиры. Все проблемы с Виком начались у меня из-за нее. Плевать, занята она там или нет. Пусть берет такси и отпирает дверь.

Мне и в голову не приходит, что Кира может отказать.

Она даже не врет, что, типа, не в городе или лежит при смерти.

– Дождись, Вика, – говорит она.

– Что? Ты на его стороне? Это потому что он твой брат? Ты мне должна, Кира! – меня бомбит.

– Это потому что вам надо успокоиться и поговорить. Диана – конечно, тоже фактор, но не главный.

– Я не хочу с ним разговаривать! Да, мне есть за что сказать Вику спасибо, но и за что задушить его тоже!

– Чего ты так кипишуешь? – в лоб спрашивает Архипова. – Я так поняла, ты уже несколько ночей проводишь в квартире Вика. Одной ночью больше, одной меньше. И не надо рассказывать про пары, уроки, маму.

– Мне кажется, я не обязана объясняться! Достаточно аргумента «не хочу». И вообще, это противозаконно – запирать меня.

– Не будь занудой, – резко обрубает меня Кира со знакомыми интонациями брата. – Ты первая, кого Вик пустил на свою территорию. Я в душе не скребу, что вас двоих связывает, но вы как-то там сами разберитесь. Я уже и так подпортила отношения с братом. У меня дома творится полный трындец, если не сказать похуже.

– А если он не придет сегодня? Мне что делать?

– Ну вот если до утра не придет, тогда звони. По дороге в универ я тебя захвачу. Можешь пока ему в ботинки нагадить.

И трубку кладет.

Это что вообще такое? Она нормальная?

Походу, нет. Как и вся их семья.

Еще пара попыток дозвониться до Архипова и достучаться до его совести проваливаются. Жаль нет замка, который можно было бы закрыть изнутри так, чтобы снаружи дверь не отпиралась. Тогда бы товарищ-гад у меня поплясал.

Время идет. Вика все еще нет.

Я оставляю ему гневное письмо, исписав мелким почерком лист А4, и иду спать.

И не могу уснуть.

Услышав скрежет ключа в замочной скважине, быстро выключаю свет и прикидываюсь, что сплю. Когда дверь в комнату открывается, стараюсь не зажмуриваться, чтобы себя не выдать.

Архипов, разумеется игнорирует мое требование, чтобы он лег отдельно, хотя я по шагам слышала, что на кухню он заходил.

Вик внаглую ложится ко мне, прижимает к себе и лежит так. Не приставая, хотя я жду от него поползновений. Но он просто молчит. По дыханию понятно, что не спит, но ничего не говорит и не делает.

И наконец я проваливаюсь в сон.

И вот теперь я проснулась, а его рядом нет.

Уже встал? Или мне приснилось его возвращение?

Выбираюсь из комнаты. В квартире пусто.

Я бы реально могла подумать, что появление Архипова ­– это был сон, но поверх моей вчерашней записки красным фломзиком ужаснейшим почерком написано: «Жду в восемь в баре. Плакат не забудь».

Читаю и следом иду проверять, открывается ли теперь дверь.

Открывается.

Все, птичка. Клетка открыта. Больше Вик не хочет, чтобы я оставалась.

И чем же я недовольна?