Клянусь ненавидеть

Глава 55. Вик

Грохот крови в ушах трансформируется в сумасшедшие ритмы, приправленные дисторшном.

Это все.

Это конец.

Локальный.

В эту гребаную минуту.

Мосты сожжены, а субмарину заливает, начиная с трюма.

Я как бы просто сдохну, если не проведу до конца Лисицыну.

Мне пиздецки нужно, чтобы она кончила.

Я отражаюсь в зрачках ведьмы. Рекурсия засасывает.

Я сейчас многое бы отдал за то, чтобы Тая не сдерживалась, правда, есть риск, что тогда не сдержусь я.

Пока я сам от себя в ахуе. Это ж надо как я себя ограничиваю, до сих пор не в ней.

А меня корежит. Жилы натягиваются, вены вздуваются, сердце в бешеном темпе качает толчками кровь.

Лисицына смотрит одновременно беспомощно и жарко.

– Переста-а-ань, – прерывисто выдыхает она шепотом, это я поглаживаю ее в нужном месте с легким нажимом.

В смысле, перестань? Как это? Кто бы перестал, когда самочка готовенькая?

Еще не совсем, но это дело времени. И охуительного процесса.

Палец скользит все легче.

Бедуля вообще.

Кажется, я не смогу прекратить, даже когда ведьма кончит.

Чувствую, как натягиваются струнки в Лисицыной, и сам напрягаюсь вместе с ней все сильнее.

Блокирую коленом попытку заразы сдвинуть бедра. Да щаз прям!

Дрожит дорогуша. Губы кусает. Смотрит жалобно.

А я подыхаю от желания засунуть пальцы в ее дырочку. Там, сто пудово, жарко, мокро и тесно.

Но я понимаю, что я если я попробую это рукой, мой болт взорвется нахуй совсем.

Примерочная превращается в филиал сладкого ада. Вокруг буквально пахнет желанием Таи. Ее возбуждением и долбанным дождем. Воздух кончается, мне его не хватает. Полцарства за то, чтобы погрузиться в Лисицыну по самые яйца.

Я, как наркоша, ловлю ее дыхание.

Напрочь зависим от ее пульса.

На сетчатке навсегда выжигаются образы, консервируя этот момент. Вспышками ловлю приход, принимаю эти волны. Они накрывают с головой, сбивают с ног.

И я совсем наваливаюсь на Таю. Сейчас она бомба с часовым механизмом, обратный отсчет уже запущен, и я хочу накрыть ее своим телом, что принять этот удар на себя, чтобы энергия взрыва прошла насквозь, заряжая меня сверхмощью.

Лисицына, ты песец. Мой персональный песец.

Пушистый, писклявый и всеобъемлющий.

Тонкие пальцы с плеч перебираются мне за ворот, царапают шею, но это ни хрена не трезвит. Наоборот, толкает в пропасть. Я ведь чувствую, что ведьма скоро, что она вот-вот. По ее дрожи, по ее всхлипам, по тому как белые зубы впиваются в пухлую нижнюю губу.

Все. Крыша отъезжает.

Я целую эту занозу. Почти пожираю ее, трахаю языком. И когда я затыкаю сладкий лживый рот, Тая себя отпускает. Стонет мне в губы, жмется, вертится. Ведьминские волосы лезут мне в лицо. Я совсем в них задыхаюсь, потому что весь кислород отдаю стерве.

Секунда рождения новой вселенной запоминается мне неутоленным завистливым огнем в паху.

Счастливая Лисицына.

Как мало ей надо, что с тихим писком повиснуть у меня на шее.

Я бы точно так быстро не сдался.

Сейчас я бы только приступил.

Я и в самом деле, как приговоренный, продолжаю ласкать горячую и теперь уже абсолютно готовую Таю, с болезненным наслаждением считая, сколько раз она содрогнулась. В голове проносятся все позы, в которых я хочу, чтобы она кончила еще раз.

И когда гаснет свет, я решаю, что это мой накал меня ослепляет.

Но нет.

Через несколько секунд лампы над головой с треском загораются снова.

Я даже толком не успеваю осознать, что это было, потому что трусиха Лисицына пугается и вжимается в меня еще сильнее.

– Что это? – шепчет она.

– Центр города. Старый фонд. Скачки напряжения, – толкаю слова сквозь дерущее горло. Меня самого от напряга сейчас затрясет. И от голода. – Твой оргазм выбил пробки, Лисицына.

Секундная пауза, и Тая начинает остервенело выдираться из моих рук.

– Ты мерзавец! – поволока тает в ее глазах.

– И тебя бесит, что я заставил тебя кончить? – вижу, что в цель попадаю.

– Ты можешь не орать об этом? – шипит змеюка.

Сразу видно, что ей не хватает полноценного сеанса терапии.

Демонстративно нюхаю влажные пальцы и облизываю их.

– Скотина! А если бы сюда кто-то заглянул?

– Но тебе ведь понравилось щекотать нервишки? Да?

– Нет!

– Свистишь, Лисицына, – меня уже начинает подбешивать нежелание Таи признавать очевидное.

– Выметайся отсюда, фотограф хренов! – она сдирает влажную от испарины тряпку с тела и швыряет мне в лицо.

Но выхожу я из примерочной не потому что у кого-то яд сейчас брызнет, а потому что это гребаное спортивное белье на ней снова начинает меня заводить, а пуфик, на котором легко поставить Лисицыну на колени, в опасной близости.

Оставлять в покое ведьму опасно, но никуда она не денется. Ее котомка у меня в рюкзаке за спиной, телефон в заднем кармане. Это надежнее, чем отобрать у нее паспорт.

– Подошло? – с непроницаемым лицом спрашивает девица с бейджиком.

Она верняк поняла, что происходило в примерочной, но пока клиент платит, никто вякать не будет.

– Да. Упакуйте, – киваю я.

Я обязательно еще раз напялю на Лисицыну этот клочок, чтобы сразу же его сорвать. Реванш, блядь, организую.

Моя головная боль все еще копается. Ее за смертью только посылать.

Мне уже выбили чек, сунули в пакет покупку, а ее все нет.

Она там через вентиляцию сбежать пытается, что ли?

Выбираюсь на воздух и, пристроив задницу на мотоцикл достаю Лисицынский телефон, чтобы посмотреть видео, которое у меня получилось.

Два кадра сделанные самой Таей вообще ни о чем, а вот дальше… Оператор из меня вышел тоже хреновый, но самая жесть в том, что когда я сунул мобильник в карман, запись не прекратилась. Ни хрена не видно, зато слышно.

Я, как любой музыкант, аудиал. И от этих тихих звуков меня накрывает похлеще, чем от картинки. На раз вскипает кровь, ударяя в голову.