Клянусь ненавидеть

Глава 61. Тая

Он смотрит на меня снизу-вверх взглядом «как ты меня достала», и мне хочется реветь еще сильнее.

Красивый, зараза.

И глаза сейчас у него такие яркие. Это на фоне темной влажной челки, прилипшей ко лбу, и лихорадочных пятен на щеках.

Идиот.

Достала я его.

Собака на сене я.

А на грудь пялится…

Ой. Ик.

Лиф промок, и его содержимое просматривается слишком хорошо.

Снова некрасиво икнув, я закрываюсь руками.

– Поздновато ты скромничать решила, – язвит Архипов.

Местами он, конечно, прав, но, когда хочу, тогда и скромничаю. Я не виновата, что он не в духе. Не дали ему, видите ли, по щелчку пальцев.

Или его бесит, что он один остался неудовлетворенным?

В этот момент Вик берется за мокрый пояс моих джинсов. Горячие пальцы подлезают под ткань, касаясь замерзшей кожи, и меня прошивает молнией. Я чувствую на животе жаркое дыхание Архипова, и мурашки плодятся в геометрической прогрессии.

Я так стараюсь не выдать, что гадский гад на меня действует, что не сразу отсекаю, когда он приступает к непосредственной помощи. Я сосредоточенно пялюсь на черноволосую макушку, и соображаю, что что-то не так, только когда понимаю, что Вик задерживает дыхание.

И тут до меня доходит.

Твою мать!

Я же сама только что пыталась снять штаны! Почему я не предусмотрела это?

Архипов сильнее меня, да и ему сподручнее стаскивать с меня мокрую джинсу, только вот мои трусики-шортики радостно ползут вниз вместе с верхним слоем.

Пискнув, я схватилась за край трусов, который уже показал верх дорожки волос.

Внимание Вика тут же переключается на торчащие соски, облепленные мокрой тканью спортивного топа.

Да что ж такое!

Я на панике рывком отворачиваюсь от Архипова, вставая лицом к раковине, в зеркале надо которым отражается мое лицо, полное смятения.

– То есть ты все-таки не натуральная блондинка, но светленькая, – добивает меня мерзавец.

Что? Он думал о таком?

Извращенец!

Тем временем, извращуга перестает церемониться и рывками стягивает мои джинсы до колен, они трещат, но поддаются, увлекая с собой эластичные шортики, которые предательски оголяют мой зад. Полная ликвидация трусов не происходит, только потому что я крепко держусь за них спереди.

Естественно, Архипов тут же распускает лапы.

Обжигающая ладонь ложится на замерзшую ягодицу, покрытую мурашками.

– Убери, ик, руки…

Видимо, настает предел терпения Вика.

Он резко поднимается, вырастая за моей спиной, и в зеркале я вижу, как он зол.

– А Бесу ты бы дала, да? В общем, разбирайся со своими проблемами сама: раздевайся, самоудовлетворяйся… Задрала ты, Таечка.

– Все мои проблемы только из-за тебя! – шиплю я.

Я и без того в полном раздрае, а Архипов еще и про Сашу напомнил.

Не понимаю, как вообще получилось, что я про него забыла?

То есть, это хорошо, конечно. У него другая девушка, и вчерашний вечер точно показал, что другую он не хочет, так что ловить там нечего.

Но я собиралась страдать долго, мучительно вырезая его из сердца, приблизительно столько же времени, сколько я его в нем носила.

Получается, я совсем поверхностная…

– Нет, Лисицына. Все твои проблемы из-за того, что ты трусло и лицемерка.

– Я лицемерка, потому что не раздвигаю перед тобой ноги через пять дней после знакомства? Неприятного, надо заметить, знакомства, – огрызаюсь я, задетая за живое.

– Нет, это потому что ты хочешь раздвинуть ноги, но трахаешь мне мозг. А в голове, походу, представляешь, как бы это было с Бесновым. Это в твоем стиле, да? Фальшивое поведение, пластиковая жизнь, слезки, ахи-вздохи…

– Тебя моя жизнь не касается! – взрываюсь я, разворачиваясь к нему. Он стоит так близко, что моя грудь касается его. – С чего ты взял, что ты мечта? Да ты вчера ко мне полез весь в чужой помаде, и…

Архипов засовывает руки в карманы и покачивается на пятках.

– Ревнуешь?

– Да иди ты… – у меня нет контраргумента.

Хотя я ни капли не ревную. Как можно ревновать чужого парня, да еще и такого кобеля? Просто мне неприятно. Даже противно.

– Я у себя дома, Лисицына.

– Тебе надо, ты и иди, – по тембру понятно, что Вик не просто зол, он в бешенстве.

– Я бы с удовольствием, – кривлюсь я, – но ты меня голую выставишь в октябре?

Посверлив меня взглядом, Архипов рубит:

– Пошли. Получишь тряпки.

– Что?

Но Вик уже вышел из ванной, а я не могу пойти за ним, потому что стреножена джинсами. Кое-как переступая ногами и заступая на штанины, стягиваю мокрые штаны.

Как раз когда я заканчиваю, возвращается Вик и бросает мне какое-то барахло.

Я разворачиваю ком одежды.

Худи, который мне явно большеват, и широкие джинсы, штанины которых мне тоже придется подвернуть в несколько оборотов.

Самое удивительное, и почему-то противное, это не вещи Архипова.

Они, сто пудов, женские.

Об этом говорит и фасон джинсов, и Микки Маус на толстовке.

– Ты мне тряпки своих потаскушек суешь? – не выдерживаю я.

– С потаскушкой ты живешь, что тебя останавливает? – рявкает Вик, лицо которого уже пылает, у него явно высокая температура, но он же мачо, так и ходит без майки. – Это одежда Киры.

Мне становится немного стыдно, но вида я не подаю.

А что еще я могла подумать? Что Архипов носит джинсы, элегантно протертые на заднице?

– Пакеты для твоего барахла должны быть где-то на кухне, – роняет он и выходит.

Блин, и он еще на меня обиделся!

Чужие вещи не хочется надевать. Это только Катя смело цапает не свою одежду, а мне некомфортно, но не оставаться же с Виком в квартире после такого. Это глупо выглядит.

Ладно. Кира мне должна за моральный вред, причиненный в баре.

Морщась, натягиваю шмотки.

Мда.

Выгляжу, как черт знает кто. Кира почти такая же высокая, как Вик, а вот бедра у меня шире, еле застегиваю пуговицу на джинсах. Хорошо, что худи закрывает это безобразие, уж Архипов не постесняется пройтись по моему внешнему виду.

Я же страшная…

Отгоняю от себя мысль, что не хочу, чтобы Вик меня такой видел.

Мне без разницы, вот.

Гордость важнее!

Выплетаюсь наружу и чувствую, как по ногам сквозняком тянет. Придурок.

Тащусь на кухню, нахожу там пакет. Пока отжимаю и перекладываю вещи, слышу, как гад начинает музицировать. Пилящие звуки отстраиваемой гитары доносятся из дальней комнаты, откуда собственно и сквозит по полу холодом.

Если он идиот, то я ничем не могу ему помочь.

Злобно вжикаю молнией на замке Виковского рюкзака, доставая сумку.

Озабоченный мерзавец.

Уже напялив ботильоны на босые ноги, мнусь в прихожей.

Ну он не выйдет дверь закрыть?

Похоже, больше Архипов даже смотреть на меня не собирается.

Меня же должно это радовать.

Но…

Я кусаю губы.

Психую и опять разуваюсь, иду на гитарные звуки и свист колонок.

– Окно закрой, – рявкаю я. – Щенка застудишь.

Вик, сидевший на одной из колонок и поставивший ногу на комбик, демонстративно вздыхает и, поднявшись, закрывает створки.

– Что-то еще? – приподнимает он брови, всем своим видом показывая, что я могу валить на все четыре стороны.

– Дверь за мной закрой, – сердито требую я.

– Она захлопывается.

И вроде бы все, можно идти, но я переминаюсь с ноги на ногу в дверях.

– И сам оденься, – не выдерживаю.

– Мамочку не включай, – фыркает Архипов. – Не терплю. Но сиську можешь дать.

– Сам свалишься, кто собакой заниматься будет!

Не понимаю, зачем я настаиваю? Мне что делать нечего? Псине все равно дома у Вика лучше, чем на улице в коробке.

Закатив глаза, Архипов отставляет гитару, проходит мимо меня в другую комнату, снимает со спинки стула какую-то толстовку, натягивает.

– Теперь довольна? Можешь оставить меня в покое? – нависает надо мной.

Нет, ну какой сволочной характер.

Не дали ему. И все виноваты.

Прижимаю ладонь ко лбу Вика.

Мать моя женщина!

На удивление, Архипов руку не отталкивает, а блаженно прикрывает глаза.

– Прохладная… Хотя, что ждать от ледышки…

Поджимаю губы.

– У тебя есть лекарства?

– Лекарства для слабаков. Само пройдет. Подержи еще, – капризно требует он.

Нет, он невыносимый.

Я не собираюсь удовлетворять его прихоти.

Разворачиваюсь и иду на кухню в поисках аптечки. Или там, или в ванной должно быть что-то.

Ну да. Нашлось. В аптечке кроме презервативов и алкозельцера, только йод и шипучий аспирин.

Огонь просто.

Топ.

На столе стоит глистогонное для бобика.

Даже не знаю, с чего начать первую помощь, блин.