Клянусь ненавидеть

Глава 36. Вик

Нет, ну я, конечно, догадывался, что в фильмах все враки, но вот теперь знаю точно.

Отобрав у психованной шлем, вешаю его на руль мотоцикла и прижимаю Лисицыну к себе, чтобы не дергалась. Затыкаю ей рот простейшим мужским способом…

Бля!

Хорошо хоть не самым приятным!

Стерва кусачая!

Прям за свежезажившую губу.

Эта попытка сопротивления вышибает мне мозги, даже привкус крови не отрезвляет.

Я обязан заставить ее подчиниться.

Остановлюсь только, когда сам решу!

Понимаю, что дело пахнет керосином, когда Лисицына начинает извиваться в руках совсем нагло, и ширинка становится тесна.

– Ты больной? – шипит кобра, раздувая капюшон, стоит мне только оторваться от пухлых губешек с привкусом клубники и железа.

Ну хоть громкость сбавляет, все какой-то эффект.

Хотя Тая все еще пытается меня достать, метя в голову.

Но сейчас я держу ее еще крепче. В охапке не так страшно ей что-нибудь сломать. Еще бы стреножить, потому что лягается она как бешеная кобылица.

Мысли уплывают в прекрасный момент, когда спущенные до колен трусы не будут позволять Лисицыной пинаться.

Пиздец какой-то.

Никогда бы не подумал, что меня будет вставлять сопротивление. Да и по хер. Мои девиации, походу, бесконечны.

– Какого хрена ты со своими губами…

Выбившаяся из сил Лисицына, переходит к конструктивному диалогу.

И получает взвешенный ответ:

– А какого хрена ты орешь? Ментов давно не видела? Да по тебе психушка плачет!

Не признаваться же, что я не думал, когда делал.

Всегда считал, что спонтанность – королева всех решений.

Экспромт, блядь.

Губа прокушена, член ожил, а Лисицына все так же бесит. Упырица, всю кровь выпила. И доказательства у нее на лице.

За неделю всю печенку проковыряла.

Это все ее «не было» виновато.

Оно в голове не укладывается, ворочается там остро заточенной шестеренкой, царапая мозг, вызывая срочную потребность проверить, врет или не врет. Если врет, наказать. Если нет…

– Слушай ты, золотой мальчик, – цедит Тая, – а ну отпусти, а то реально заору.

Очень грозно выглядит. Морда зареванная, в потеках туши, размазанной помаде и моей крови.

Но именно сейчас она почему-то нравится.

Не в смысле сама Лисицына, она стерва и истеричка. А в смысле смотреть на нее. Ненависть во взгляде такая искренняя, она буквально бросает мне вызов, заставляя кровь бурлить. Очень смахивает на то, что я Таечки снял ее «белое пальто», и вот такая она и есть.

А я люблю все натуральное.

Соки, сиськи, характер.

– Орать перестанешь, выпущу, – спокойнее говорю я.

Молчит.

Ладно. Отпускаю, и она шарахается от меня.

Протягиваю ей шлем.

– Я с тобой никуда не поеду! – опять заводится белобрысая.

– Останешься тут ночевать? Есть варик оставить байк Саньку и пересесть в его тачку. Мне он не нравится, так что за ключами пойдешь сама. Ты уверена, что готова показаться в таком виде Бесу? – скалюсь я, понимая, что загнал ее в угол.

Лисицына бросается вытирать лицо ладонями и окончательно превращает себя в полноправного члена африканского племени.

– Я такси вызову, – хлюпает она носом, кажется, опять собираясь реветь. Да откуда в ней столько жидкости?

– Ты видишь здесь кучу такси, ожидающих твоей задницы? Алё, мы за городом. Пока дождешься машину, станешь не только страшная, но и синяя. Вернешься к сладкой парочке жать тачилу?

Тая, которая уже давно трясется от холода в своем плаще, опять шмыгает носом и шарит глазами по парковке. Но тут в самом деле, только пара тачек и мой мотоцикл.

– Ну, – машу перед ее носом шлемом. – Тупая гордость или вменяемость? Что победит в сегодняшнем квесте?

Лисицына окидывает взглядом байк и неожиданно тихо пищит что-то.

Даже переспрашиваю, потому что мне кажется, что я ослышался.

– Я боюсь, – чуть громче повторяет опухоль моего мозга.

– Меня? Правильно. Поэтому не беси и надевай каску.

– Мотоциклов. Это очень опасный вид транспорта. Я видела аварию, – блеет она заученно, прям староста на линейке, но не удерживается и все портит: – На байках только психи ездят. Ты вот, например.

То есть с каким-то парнем ехать на ночь глядя в тачке через лес не страшно, а с проверенным опытным мотоциклистом – ссыт. Это, конечно, топ.

Тяжело вздыхаю. Очередной хлам в голове этой ненормальной.

Сам напяливаю ей шлем, подтягиваю ремни под подбородком.

Сказать ей или не сказать, что она выглядит как тотемный столб индейцев Северной Америки после дождя?

Не буду. Она неадекватная. Пусть так ходит.

Если остановят за превышение, покажу ДПСникам Лисицыну и скажу, что за мной черти гонятся.

Тая таращится на меня. Слишком близко. Я даже дыхание ее чувствую.

Удивительно, но не бесит.

Опять же сама ведьма бесит, а как пялится – нет.

Отбираю у нее баул и запихиваю в рюкзак вместо шлема.

– Ты что делаешь? – пытается мне помешать Тая.

Как она собирается с этой авоськой ехать? Молча сую ей в руки застегнутый рюкзак. Мол, напяливай. Ну хоть тут слушается. Всегда бы так. Еще б не бесила, вообще чудесно было. Но я, походу, от вселенной много прошу. С чего мне такая кара? Я ж ангел чистой воды.

– Слушай меня внимательно, – даю инструкцию. – Вот эта хрень, – пинаю по железке, – горячая. Ногами не прижимайся. Сиди смирно, если ветер в глаза, закрой, только не надо ерзать за спиной. Рот тоже не открывай, мухи еще не спят.

– Еще какие-то команды будут? – цедит Лисицына.

Ненавижу ведьму.

Седлаю своего коня, а Тая трется-мнется.

– Все-таки остаешься здесь? – уточняю я, опускаю визор шлема и завожу байк.

О, как. Тут же плюхается позади.

Делаем вывод. Испуганная Лисицына ведет себя как человек. Надо почаще ее пугать.

Даже сквозь толстую джинсу чувствую, как тесно и крепко она обхватывает меня бедрами. Делая вид, что проверяю, как она сидит, поглаживаю Лисицынскую ногу. Потом незаметно поправляю член, которому очень нравится такая посадка.

Определенно, Лисицыну я покатаю не только на байке.