Клянусь ненавидеть

Глава 74. Вик

По Саше она вздыхает во сне.

Лисицына бесит все сильнее.

Где всё?

Где заглядывания в глаза, прижимания, кокетливые намеки на продолжение?

Где, я спрашиваю?

Нет, ну с сексом понятно. Я слабо себе представляю, что она чувствует, но, наверное, там болит или еще что… По крайней мере, мне там было очень тесно. И жарко. И хорошо мне там было, блядь!

Девчонки же обычно сразу садятся на шею. Наседают: а тебе понравилось? А чем займемся завтра? И все такое.

Нет, я терпеть такое не могу. Ощущение, что на тебя сразу ярмо хотят повесить на всю жизнь за одну ночь удовольствия, иногда сомнительного.

Но… ГДЕ?

Я же ее первый! У меня же теперь на нее есть права, разве нет?

А Лисицына ведет себя, как будто ничего не произошло!

Угу, первый. Возьми медальку.

Это что за неправильная девственница?

Все у Таи через одно место.

Может, это у нее из-за стресса? Нападение все-таки.

Блядь, надо найти этого урода и доломать ему не только нос, но и каждый палец. Чего он там орал? Папа – полковник полиции? Это сильно упрощает дело. Не так много полковников в области.

Но Лисицына, конечно, – ведьма. Во. Уже и на помело села, когда я контакты подчистил.

Греет только, что, походу, удаление Бесновского номера ее не сильно парит. Больше из-за одногруппников, судя по голосу, печалится. Надо бы посмотреть, что там за перцы.

Чего верещит?

Нечего тут. Я так решил.

Зараза! Щекотка – запрещенный прием! Но Тая всегда была бессовестная, она подло забирает свой аппарат. Да пожалуйста. Я потом еще пороюсь.

Я НЕ ПОНЯЛ! Это я повелитель придурков?

Кранты тебе, Лисицына.

Как назло, все варианты наказаний у меня сводятся к одному. Фантазия-то работает, но узко направленно. Все на базе «Повторить заезд и добиться обожающего взгляда от Таи».

Она еще, как назло, на ширинку пялится, вызывая там шевеление.

– Я ем! Ем я! – пищит ведьма.

Надо бы сжалиться.

Но это не в моих правилах.

– Ни фига ты не ешь. Врушка. Испорченная врушка, – а у самого во рту пересыхает. – И за это тоже тебя надо наказать.

Что врушка, конечно, плохо, а вот что испорченная – очень даже ничего. Жаль, что не настолько, насколько я. Но я готов это исправить. Вечно все сам.

Меня прям дербанит посмотреть, как она себя ласкает. Но это я как-нибудь потом с нее стрясу. Сейчас надо, чтобы наказание было моментальным и неотвратимым.

С – справедливость.

– Я не хочу.

Нет, вы посмотрите на нее. Не хочет она!

– Так и должно быть. Что ж это за наказание, если ты его хочешь?

– Я переименую тебя в просто придурка, – угрожает Тая.

Песец, дерзкая.

– Нет, Таечка. Ты признаешь меня своим повелителем. Ну, давай. «Вик, ты мой повелитель».

Лисицына отодвигается от меня вместе с табуреткой:

– Витюша, давай мы тебе компресс сделаем? Ты явно перегрелся.

Ну я же говорил, что мозгов у нее немного…

– Последний шанс исправиться. Я жду.

– Да ща-а-аз!

Нет, абсолютно необучаема. Дрессировке поддается с большим трудом. А ведт могла бы облегчить свою участь. Рука тянется к пряжке ремня, глаза Лисицыной становятся, как блюдца. И эта ненормальная срывается с места, роняя табуретку, и уносится в спальню.

Она, что, решила, что я ее пороть буду?

Нет, я готов отшлепать, но Тая совсем уже?

Я иду за ней, намереваясь популярно объяснить, что ничто ее не спасет теперь, и обнаруживаю, что дверь закрыта.

Но замков у меня нет. От кого мне закрываться в собственной квартире?

Я надавливаю на дверь, и она с трудом, но поддается. С той стороны Лисицына пытается своим цыплячьим весом. Это просто смешно. Мне требуется меньше минуты, чтобы оказаться внутри. Ведьма начинает метаться и пятой точкой задевает выключатель, гася в комнате свет. И как раз в этот момент мне удается схватить ее со спины.

– Вик! Вик! – верещит она немного истерично.

– Я тут, чего орешь? – отзываюсь я, отплевываясь от ее волос.

– Ничего, – успокаивается она. – Темно стало, и я испугалась…

Точно переломаю тому уроду все.

Пока Лисицына не орет и не дерется, беру все в свои руки. С Таей в охапке отступаю в направлении кровати.

– Куда ты меня тащишь? – почему-то шепотом спрашивает она.

– На исправительные работы, – падаю на постель на спину, прижимая к себе ведьму, попка которой провокационно елозит в опасной зоне.

– Отпусти! – это моя рука забирается под толстовку, и палец обводит бодро отзывающийся сосок.

– Не-а, – отказываюсь, прижимаясь губами к нежной коже на шее.

– Вик, – дыхание Лисицыной чуть-чуть срывается, и я понимаю, что нихера не отступлю. – Я не хочу…

Моя ладонь скользит по животу и логично встречает на своем пути кожаные штанишки.

Тая совершает еще один гениальный поступок. Она обеими руками вцепляется в пояс. Спасибо тебе, господи, что она у меня настолько несообразительная.

Пока Лисицына держится за штаны по бокам, я спокойно расстегиваю на них молнию и ныряю внутрь.

Тая извивается на мне:

– Не будь гадом!

– Если ты не перестанешь так тереться об мой член, то ничего обещать не могу, – бормочу я, вырисовывая кончиком языка у нее на шее слово «Вик». Ведьма замирает. – А вот теперь я тебе покажу, кто тут главный.

Я провожу пальцем по краю резинки трусиков, чувствуя, как подрагивает живот.

– Давай я просто скажу, что ты там хотел услышать? – сипит Лисицына.

– Поздно, – я прикусываю мочку уха.

Моя левая рука возвращается под толстовку. Вот так. Все стратегические объекты захвачены. Враг готов выбросить белый флаг, но ведь это не так интересно.

Конечно, не интересно. Я ведь слышу, как Тая дышит, как подрагивает, и самое главное, серьезного сопротивления не оказывает.

Кому как не мне знать, как ведет себя ведьма, когда она против.

Лисицына опять врет.

Что ж.

– А сейчас, Таечка, мы с тобой сыграем еще в одну игру. Правила очень простые, – я забираюсь в трусишки и прослеживаю пальцем шелковую дорожку волос, упирающуюся в половые губы.

Лисицына натягивается, как струна. Если бы она хоть вякнула, я бы, наверное, отказался от своей затеи, но Тая чуть раскрывает бедра.

Бесстыжая испорченная девчонка.

– Перестань! – требует она, но ее руки стискивают мои предплечья, а не отталкивают.

Шепчу ей на ухо:

– Хочешь соврать, что тебе не нравится?

– Нет! Да! Вик! – это подушечка моего пальца раздвигает складки.

– Правила будут следующие.