Клянусь ненавидеть

Глава 42. Тая

Это уже ни в какие ворота не лезет!

Ясное дело, Вик задает свой вопрос не для того, чтобы узнать меня поближе, а чтобы смутить. Самое обидное, у него выходит. У меня сейчас мерзкое ощущение, будто меня за этим самым делом мама застукала. Пальцы ледяные, шея вспотела, и лицо горит.

– Все! Переход хода! – требую я. – Правда или действие?

Архипов естественно выбирает правду. И скалится так, что морда кирпича просит. С каким наслаждением я бы сломала его идеальный нос.

И это я, которая сегодня переживала, что впервые применила силу к человеку.

Правда, я уже сомневаюсь, что в этой скотине есть что-то человеческое.

– Какого хрена ты до меня докопался? – вырывается у меня даже раньше, чем я успеваю подумать, что бы такого же мерзкого спросить у Вика.

Судя по вытянувшейся роже, с вопросом я все-таки угадываю.

Неужто Архипов рассчитывал на симметричный вопрос? Пф. Больно надо. Этот еще и показать предложит.

– Я до тебя? – и глаза таращит такие честные-честные, что прям вижу, как время тянет, прикидывая, что ответить.

– А заявлял, что всегда правду говоришь, – щурюсь я. – Мне вопрос повторить?

– Я до тебя не докапывался. Это ты мне глаза мозолишь на каждом углу.

– Чего-то ты юлишь, Витюша, – елейно констатирую я, с удовольствием наблюдая, как Архипов кривится. Ну, конечно. «Витюша» – это совсем не так круто, как Вик. – Мы с тобой уже выяснили, что глаза я мозолила не тебе. Так что нещитово.

Щека Вика дергается.

– Бесишь меня.

– Это ответ на вопрос? – округляю я глаза.

– Да, – скрипит зубами.

– Тема не раскрыта, – зеркалю я. – Меня вот много, кто бесит. Ты, например. Но я же не веду себя, как скотина…

– А хочется, правда? – перебивает меня Архипов. – Этим и бесишь. Вся такая гребаная Мальвина. Чего-то лечишь, а самой хочется чужого парня, меня треснуть, внимания. Смотришь, будто лучше меня. А ты просто врушка, трусиха и лицемерка. Да, Таечка? Пальчиками балуешься, а признаваться стыдненько? Ты же не такая! Лисицына, ты такая красная, будто сейчас лопнешь!

– Да что ты вообще обо мне знаешь? – шиплю я. – Ты кто такой, чтобы меня осуждать?

– Вот-вот, – издевается Вик. – Об этом я и говорю. Это ты у нас, Лисицына, спец по осуждению. А я просто констатирую факт. Меня забавляет, что ты врешь себе. Мол, ой, я несчастная овечка, это все обстоятельства… Сказала бы честно, тащусь по Саньку, готова с ним в переспать... Что? Правда глаза колет?

– Не колет! – я на грани, потому что отчасти сволочной Архипов прав. Ну не про переспать, конечно, но в целом… Только в его интерпретации это прям мерзость. – Просто каждый думает в меру своей испорченности! Ты…

– Стоп, Лисицына. Переход хода. Моя очередь.

Отворачиваюсь от него, потому что не жду ничего хорошего. Вик явно намерен и дальше меня ковырять. В принципе, ничего удивительного. Он же развлекаться по-другому, видимо, не умеет.

– Что бы такого спросить у тебя? М? Даже не знаю… – растягивая слова, играет он на моих нервах. – Ты ж у нас типа такая правильная, хорошая. Да, Тая? Говоришь, что ничего «не было»…

– А тебя только одна тема волнует? – огрызаюсь я.

– Нет, но она триггерит тебя, и это весело, – Архипов не скрывает, что ему нравится меня доводить.

Ну какой же он мерзавец.

Каждый раз, когда мне кажется, что он не совсем пропащий, Вик тут же доказывает, что безнадежен.

Уперевшись ладонями в стол, на котором сидит, Архипов наклоняется вперед. В глазах его горит азартный огонек, и мне становится совсем не по себе.

– Скажи мне, Лисицына, что самое позорное ты сделала в своей жизни?

О, блин!

А вот на этот вопрос у меня есть ответ!

Сдув чертову короткую прядь, отфигаченную тем психом и теперь постоянно лезущую мне в глаза, я подаюсь навстречу Вику, чтобы лучше видеть его лицо, когда я ему отвечу:

– Самому большому позору я подверглась, когда ты ко мне полез у бара. Прилюдный поцелуй с тобой – что может быть позорнее? Да я чуть сквозь землю от стыда не провалилась!

О, как божественно перекашивает Архипова!

В глазах зажигается знакомый огонь ненависти, желваки играют.

– Да что ты говоришь? А не врешь ли ты, Лисицына?

– Ха! А ты реально думал, что мне понравилось? Ждал, что я побегу к тебе волосы назад? Кто-то себя нехило переоценивает. Да без папочкиных денег ты нахер никому не сперся! Что? Правда глаза колет? – возвращаю я Архипову его же слова.

– Ты даже близко не попала. В молоко стреляешь, – рубит Вик, но я вижу, что задеваю его за живое. – Я с отцом не общаюсь почти.

– А что такое? Ты даже ему не нужен? Бракованный получился, и он себе нового сына сделал?

– А не охренела ли ты? – Вик соскакивает со своего стола и, сделав шаг, нависает надо мной.

Я реально перегибаю палку, но, в конце концов, почему можно только ему?

И меня несет.

– Все, Архипов. Переход хода. Ну давай, колись, что с папочкой не поделили?