Клянусь ненавидеть

Глава 98. Вик

Пацан надрывается в манеже.

На заднем фоне идут дебаты.

– Ты можешь не орать? – ломким голосом спрашивает Дина.

– Зачем ты опять завела этот разговор? – чуть сбавляет громкость отец, но слышно, что вне себя.

– А что? Мое дело – заткнуться и терпеть? – сдают нервы у мачехи.

Кажется, мой совет поговорить с отцом привел их к ссоре. Блядь, ну взрослые же вроде. Неужели так сложно?

Беру мелкого на руки. Накричался, аж горячий.

– Они идиоты, буду откладывать тебе на психотерапевта, – обещаю я брату.

Отец снова заводится.

– Я не понимаю, что ты от меня хочешь.

– Я уже ничего не хочу!

Дина влетает в комнату и забирает у меня ребенка.

– Я сама!

Мамаша нервная.

– У него температура, – информирую я ее.

– Боковые резцы режутся. Мы всю ночь слушали рев, – объясняет она.

– Ясно.

Я умываю руки. На выходе из гостиной натыкаюсь на отца, который сверлит взглядом спину Дины. Не хочу в это влезать. Движимый желанием поскорее свалить из дома с примочкой, обхожу отца, но его разбирает, и он ядовито спрашивает:

– Даже не поздороваешься?

– Не хочу мешать такой милой домашней беседе, – в тон ему отвечаю я.

Мачеха с ребенком на руках закрывает дверь в гостиную, демонстрируя, что она не желает сейчас продолжать склоки.

– Ты помнишь, что скоро у Дины день рождения? – неожиданно спрашивает отец.

– Помню, – вру частично. Точную дату в голове не держу, но что в этом месяце знаю.

Он буравит меня взглядом и вдруг сдувается.

– Я хочу для нее сделать что-то особенное. Есть идеи?

Я натурально охуеваю.

– Это твоя женщина. Ты должен сам знать, как сделать ей приятное. Хотя, я подозреваю, что, задувая свечи, Дина загадает не увидеть тебя в свой праздник покрывающим очередную кобылку.

– Ты как разговариваешь? – снова быкует отец.

– Откровенно, папа. Я говорю тебе откровенно. О каком подарке ты заводишь речь, когда ты только что на нее голос повысил.

– Она строила глазки своему шоферу, – мрачно выдает мне в ответ.

Я аж закашливаюсь. Молодец Дина. Прям серпом по яйцам.

– Ноль процентов осуждения. Почувствуй себя в ее шкуре.

– Не хочу. Уже уволил сопляка.

Ага. Папу занервничал, что мачеха устала терпеть немолодого говнюка и обратила внимание на кого-то помоложе. Я вот не верю, что Дина созреет на измену. У нее в глазах такая тоска, когда она говорит об отце, что диагноз ясен всем. Кроме него самого.

– Почему бы тебе просто не сказать ей, что она тебе нужна? – предлагаю я варик, который решит, если не все, то большинство проблем.

– Умный, да? Думаешь, это так легко? И что это вообще изменит? – рявкает отец.

– Того, что ты нахеровертил, уже не изменит, это точно. Но есть шанс, что когда Дине все надоест, и она свалит, то, по крайней мере, не будет тебя ненавидеть.

– Дина не уйдет, – жестко обрубает он.

– Ты делаешь абсолютно все, чтобы она именно так и поступила.

Все. Хорош. Мне до него не достучаться. Это их с Диной дело. Мое – педалька в комнате. Все равно, отец на меня смотрит в стиле «ты еще сопляк и ничего не понимаешь во взрослых вещах».

Перерывая комнату в поисках октавера, все равно мыслями возвращаюсь к этой парочке. Ненормальные. Как сказала бы Кира, травма на травме, и продолжают их наносить друг другу с упоением. То есть раньше отец старался один, а теперь и мачеха решила дать сдачи. Она же знает отца, как облупленного. Гарантия того, что он взбесится, если она начнет с кем-то флиртовать, стопроцентная.

Что творится в голове у Дины мне не понять, но отец…

Я-то понимаю, почему он не может словами через рот. Если он признается Дине, что лучше сдохнет, чем позволит ей уйти, то придется объяснять, какого хера он вел себя как мудак столько времени. А папа объясняться не привык.

Вот поэтому я считаю, что отношения нахер не нужны.

По крайней мере, те, где ты для отпустить или загнуться без нее – одно и то же.

Не понимаю, отец же сам сказал, что просек угрозу, но все равно продолжил с Диной. Почему не остановился?

Я вот ни в жизнь не позволю телке взять меня за яйца.

Образ Лисицыной, распластанной подо мной на столе, возникает в голове мгновенно.

Нет. Это другое.

Ведьма прикольная, хоть и бесячая.

Но я в любой момент могу все прекратить. Я контролирую ситуацию.

Телефон в заднем кармане начинает снова жужжать.

Меня ошпаривает: а если это Тая звонит, потому что ебанутая Диана нарисовалась?

Выхватываю телефон.

О! Диана. Уже узнала?

– Я тебя внимательно слушаю, но в последний раз, – отвечаю я.

– Ты! Отец отобрал у меня все! Заблокировал все кредитки! Мне угрожают каким-то исправительным лагерем!

То есть, она еще не обо всем в курсе. Или точнее, еще не все знает ее отец.

Первый удар пришелся по нему.

Все блоггеры, с которыми у меня была договоренность, запостили чудеснейшее видео, где пьяная в жопу Диана рассказывает подружке, как шоколадно ей живется со взяток, которые получает папочка. Она, не стесняясь, выкладывает, что тачку, тот самый порш, ей купили с отката от агропромышленного комплекса, а вот это колечко с желтым бриллиантом с подношения от одного депутата.

Ее папаша, который намеревался баллотироваться в правительство, сейчас наверно ужом вертится, пытаясь заткнуть всем рты. Могло бы получиться, кстати, если бы Диана не упомянула одну стройфирму, которую совсем недавно полоскали в СМИ из-за пожара в отстроенном ими торговом центре.

А вот теперь, когда папе не до проблем дочурки, вылезет еще кое-что.

– Дорогуша, я тебя предупреждал, чтобы ты не лезла в мою жизнь? – холодно спрашиваю я.

– Так ты из-за этой сучки? Ты меня променял на эту шваль подзаборную? – Диана слышит только то, что ее волнует.

Можно подумать, до появления Таи я жаждал возобновить общение с этой курвой. Она всерьез считает, что я должен проглотить ее «шалости», стоившие нервов моей семье? Но за Лисицыну я готов ее удавить. Какая-то мразота будет подходить к моей чике и настраивать ее против меня?

– Слушай сюда, тварь, – медленно и с расстановкой говорю я. – Ты переступила черту. И теперь получишь за все.

– Я это так не оставлю. Я уничтожу все, что тебе дорого, Вик.