Клянусь ненавидеть

Глава 49. Вик

Ссаживаю Лисицыну у подъезда. Внятно и четко разъясняю ей ее права и обязанности. Заноза делает вид, что не понимает, что ей запрещено кататься с парнями.

Ну-ну. Пусть только попробует что-то такое провернуть, я не знаю, что я с ней сделаю. Собственно, я и так это с ней сделаю, потому что стоит вспомнить, как она обмякает в руках, у меня член колом.

Но в ее интересах, чтобы я учел возможную неопытность.

Хотя я слабо представляю, как это делать, когда она кусается, вертится и сносит мне крышу.

Ведьма как удар током от оголенного провода. Тронешь, и все в глазах темно, воздуха нет, сознание покидает пределы.

Блядь, как не вовремя этот звонок. Что Дине в голову стукнуло?

Я на взводе и готов посраться с отцом в очередной раз.

Дома ко мне выходит Кира, взглядом указывая, что отец в гостиной. Судя по звукам сдвигаемых на стеклянном столике бутылок, в дело идет коньяк. Пока я разуваюсь, отец выглядывает в прихожую, но, заметив меня, мрачнеет и теряет всякий интерес.

Он, что, думал, Дина вернулась?

Ему в самом деле не так похуй, как он все это время демонстрировал?

Мы с сестрой поднимаемся на второй этаж.

– Что у вас опять за хрень?

– Дина… Она насовсем ушла. Я даже не представляла, что так паршиво будет. Сказала, с нее хватит.

Ну надо же. Яйца у нее все-таки есть.

Я уж и не верил.

– И что ее сподвигло? – падаю в кресло и шарю по карманам в поисках пачки сигарет.

– Она сегодня в соцсетях увидела фотки со вчерашнего приема, на который папа пошел без нее. Он там был с какой-то девицей. Она блогер и выложила фото в обнимку с ним с припиской: «До сих пор ноги дрожат, а где трусики, я и не знаю».

– И с какой стати ее волнует какая левая телка, которую он покрыл в очередной раз? – морщусь я, прикуривая. – Жена-то она.

– Она его любит, Вик. Тебе, конечно, сложно понять и еще сложнее поверить, но Дина его любит.

– И что? Вся любовь вышла?

– Сказала, что с нее достаточно унижений. Что никакая любовь не стоит такого. Дина же его на прошлой неделе на той няньке застукала. А он продолжает. Тут еще и публично все это…

– Ну хоть не кукушка, Лешку забрала.

– Ты вообще, что ли, бесчувственный? – взвивается Кира.

– Если тебе так удобнее думать, – огрызаюсь я. – Я просто ни хера не понимаю, что я-то тут могу сделать, а? Отца не переделаешь, бежать и убеждать Дину, что он изменится? На кой ляд мне ей врать? Более того, у нас с ней не самые лучшие отношения. Что ж ты грудью не бросилась, перекрывая ей выход.

Меня бомбит с этого простецкого подхода.

Да, когда они только поженились, я еще заблуждался, что у нас может быть нормальная семья, но потом быстро отпустило.

Я до сих пор не уверен, что отцу стоило жениться второй раз.

Не тот человек. И если мама еще могла на него влиять, пока была жива, то мачеха – нет. Удивительно было вообще, что каждый раз, когда Дина ловила его на измене, он пытался как-то помириться. В своей дебильной манере, но пытался.

А потом, когда у него выходило, тут же давал понять мачехе, что она просто декоративная болонка в его доме. Вот такие пироги с котятами.

Честно говоря, Дине без нас будет лучше.

Деньгами отец все-равно мелкого не обделит.

А вот нам без мачехи будет хреново. Отец вспомнит, что у него есть старые ненужные дети и снова примется нас воспитывать.

– Поговори с отцом, – Кира опускает глаза.

– И о чем? – вскидываю я брови. – Телефончик блогерши взять?

Снизу раздается грохот и звуки битого стекла. Сестра подскакивает, но я останавливаю ее жестом. Тушу сигарету и спускаюсь в гостиную, остановившись на пороге, потому что осколки разметало по всему полу, а я в носках.

Отец кстати тоже, но похоже ему окончательно похер, проткнет он ноги или нет.

Криминалист из меня никакой, но походу отец просто разбил графином журнальный столик со всего размаху.

– Ты чего творишь? – бычу я.

– Отвали, щенок. Я смотрю, тебе опять рожу раскроили? Ждать звонков из полиции? Опять надо отмазывать?

Его несет.

И как обычно в этом состоянии он стремится разрушить все, что попадает в поле его зрения. Отец снова тыкает в меня историей про фальшивое изнасилование, и меня буквально подрывает. Мало нам было этого дерьма.

– МНЕ. ОТ ТЕБЯ. НИЧЕГО НЕ НАДО, – сжимая кулаки, чеканю я сквозь зубы. – Я смотрю, даже Дину бабками не удержал. Убежала, роняя тапки.

Черное марево уже застилает глаза, но отец неожиданно сдувается.

Падает на тот самый диван, на котором я зажимал Лисицыну в прошлый четверг, и хватает за голову, вцепляясь в волосы.

– Я не знаю, что без нее делать, – шепчет он с таким отчаянием, что меня будто ледяной водой обливают. Мне даже кажется, что я ослышался, но отец договаривает: – Я сдохну, если она не вернется.

Мне становится еще хуевее. Мало того, что мне неприятно такое слышать про кого-то кроме мамы, так еще и картина мира рушится. Ему не все равно. Дина ему нужна.

Принять это непросто, но…

– Так какого хрена ты ведешь себя, как мудак конченный? – рычу я.

– Я не знаю. Потому что могу? – горько отвечает он.

– Если ты не можешь не трахать других баб, стоит хотя бы не афишировать измены. Неужели ты думал, терпение Дины бесконечно? Я бы на ее месте свалил от тебя и отсудил почти все, – складываю руки на груди.

Не знаю, что и когда пошло в нашей семье не так, но сочувствия для отца у меня не находится.

– Она не будет. Я и так извернулся, чтобы на ней жениться…

Я охуеваю вконец.

Что бы там ни говорила Кира про любовь мачехи, я все равно был уверен, что в первую очередь отец был для нее выгодной партией.

– Я думал, ты женился, потому что она залетела…

– Я похож на того, кого можно таким в ЗАГС затащить? – устало трет лицо великий и ужасный магнат Архипов. – Я ребенка ей сделал, чтобы она не отвертелась. Что ты смотришь на меня, как на идиота? Тебе еще предстоит этот ад. Вот тогда и поглядим, как ты запоешь.

Адом он зовет эту самую пресловутую и на мой взгляд мифическую любовь?

Я похож на идиота в такое играть?

Набор гормональных реакций мной управлять больше не будет.

– Я смотрю на тебя, как на того, кто ты есть. Плевать, по каким причинам тебе нужна Дина. Чужие заблуждения меня не колышут. Это не отменяет того, что ты сделал все, чтобы она ушла.

– Ты не понимаешь, – отец давит на веки, будто останавливает слезы. В последний раз я видел такое, когда ему сообщили о маме…

Много лет прошло.

– Не понимаю. В конце концов, иди. Возвращай.

– Я уже отправил охрану, – выдает отец, у меня глаза на лоб лезут. Он Дину силком, что ли, обратно потащит? Вот это реально ебанизм.

Зря Кира просила меня с ним поговорить. Даже я понимаю, что это проблему не решит, а только усугубит.

И вообще, меня начинает морозить.

Видеть отца таким разбитым.

Из-за женщины.

– Знаешь, Вик, – выдыхает он, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. – Когда в твоей жизни появится этот кто-то, кто способен размолотить тебя в пыль своим уходом, ты это поймешь сразу. Не будь, как я. Не закрывай глаза на очевидные вещи.

– И как ты понял, что Дина – твой криптонит? – сверлю его взглядом. Не знаю, зачем я это спрашиваю.

– Она меня выбесила своим взглядом, но стоило коснуться… И я отравлен.

Эти розовые сопли у меня совсем с отцом не ассоциируются.

– Не разводи срач, иди проспись. Кире скажу, чтобы вызвала домработницу.

Отец меня игнорирует, и я поднимаюсь к себе, но перенервничавшая сестра уже спит на моей старой кровати. На столе искрошено несколько сигарет из моей пачки. Психовала. Наверное, ей все это напомнило, время после похорон матери, когда отец напивался и все крушил.

Оставаться в этом доме полном лжи, странных поступков и предательства мне не хочется. Я все равно не понял, зачем Кира меня звала.

Я покидаю эту клоаку, заранее сочувствуя Дине.

А в голове пульсирует: «Сразу поймешь». «Выбесила взглядом». «Стоило коснуться».

И мне не по себе. Эти фразы для меня складываются в один образ.

Да ну нахуй.

Нет! Я прост хочу ее трахнуть и все.

Сейчас ударю автопробегом, пройдет.

Но, пиздец, не проходит. И вдруг меня накрывает, что Лисицына может уплыть из рук, и я так и не смогу убедиться, что все слова отца – фуфло.

«Кто-то, кто способен размолотить тебя в пыль своим уходом».

Ну уж нет.

Последнее, что мне надо – это проверять, смогу ли я так оскотиниться, как отец.

Лисицына, у тебя нет шансов.

И счет идет на часы.