Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 11

Аня

— Вкусные яблоки, — с аппетитом вгрызаюсь в сочный румяный бочок, сидя по-турецки на реанимационной кровати. — Спасибо Анфиске.

— Ага, вкусные, — соглашается Люда, стоя у окна и тоже жуя яблоко.

У нас обеденный перерыв, но она как настоящая подруга осталась со мной. Мы вместе пообедали принесенными Людкой из дома котлетами с пюрешкой, и теперь яблоки у нас вместо десерта.

Яблоками Люду угостила Анфиса. Добрая душа. Надо будет ее тоже чем-то угостить, когда выйду из комы.

Так надоела мне этак кома, передать не могу. Но пока кредиторы не отозвали свои иски, я не могу...

— Это что такое? — Людмила перестает жевать и вглядывается в окно. Замирает, меняется в лице. — Йоп...онский городовой...

Кидается ко мне, отбирает мое яблоко. Оба наши недоеденных яблока летят в урну.

— Быстро ложись! Я сказала, бегом!

— Да что там такое? — падаю на кровать, Людка нахлобучивает мне на лицо маску.

— Не что, а кто. Там кажется Каримов приехал.

— Люд, ты чего? — спрашиваю тревожно из-под маски. — Ты разве Каримова не знаешь? Почему, кажется?

— Да знаю, — отвечает она с досадой, — но это очень странный Каримов.

— Боже, не пугай меня, — у меня и правда внутри все холодеет. — Я его и так боюсь до помутнения.

— А я до усирачки, — хмуро признается Людмила. — Но таким я его не видела. Этот Каримов явно ограбил костюмерную нашего городского театра.

Дверь распахивается как от удара ногой, и в реанимацию вламывается Каримов.

— Ой, Русик! — всплескивает руками Людка. — Ты нас прям балуешь!

— Где она? — громыхает он, и я буквально вдавливаюсь лопатками в кровать от грохочущих децибел.

— Кто, Траханкова?

— Жена моя где?

— Какая, Анютка?

— Люда, не беси меня, — Каримов судя по звуку его голоса приближается, и вскоре я слышу его прерывистое дыхание прямо у себя над головой. — У меня только одна жена.

Добрый боженька, пошли мне выдержки, я же прямо сейчас схвачусь и побегу. Босиком, в одной ночнухе...

Он все-таки узнал. Я, конечно, понимала, что он узнает. И довольно быстро. Но надеялась, что...

— Анна, что это такое, я тебя спрашиваю, а? — гремит надо мной суровый мужской голос. — Ответь немедленно!

— Да что ты ей тычешь этими бумажками, Русик? — возмущенно перебивает его Людка. — Человек в коме лежит, а ты все с бумажками таскаешься. То одни привезешь, то другие. Дай уже Анюте спокойно в коме полежать.

— Людмила, я тебя по-хорошему предупреждаю, — разворачивается к ней Каримов, — отстань. Дай мне с женой спокойно поговорить.

— Так разве ж это спокойно, Русик? — не унимается подруга. — Ты ж ее как грушу трясешь! И если на то пошло, то жена она тебе бывшая.

— Бывшая? А фиг тебе, Людмила. Вот, видишь? — Каримов шелестит бумагами, и я холодею.

Ну все. Точно узнал.

— Ничего я не вижу, — ворчит Людка. — Мог бы и крупнее шрифт выбрать. Подожди, дай очки надену.

Я ей не говорила. Никому не говорила, что так и не поставила свою подпись на последнем документе. И юридически наш развод не был до конца завершен.

Отец так и не смог мне этого простить. Он давил на меня, прессовал меня, но я упиралась, потому что не хотела позволить ему окончательно утопить Руслана.

А Каримов... Эх...

— Что это значит, Каримов, я ничего не понимаю в этих ваших юридических терминах, — просит Люда Руслана.

— Это значит, Людмила, что Анька никакая не бывшая, — хрипло оповещает Каримов, — а самая что ни на есть настоящая. Моя жена. И пусть только попробует не выйти из комы.

В это время открывается дверь, и в реанимацию заглядывает наш ведущий генетик.

— Людмила Порфирьевна, а завтра с утра планерка будет?

— Неужели? — его приятный тенор перекрывает хриплый бас Каримова. — Ибрагимов? Артур Падлович! Никакой! Не верю своему счастью!

Сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони. Рискую приоткрыть веки и мысленно ору.

Люда права, выглядит Руслан так, словно украл чьи-то вещи, которые сушились после стирки. Причем, ощущения такие, что ограбил он как минимум цыганского барона.

Взгляд Каримова прикован к бейджику Ибрагимова. Мысленно стону.

Ну откуда он взялся, этот Артур? Надо было ему припереться в реанимацию именно сейчас, когда тут разоряется взбешенный Каримов...

— А что, у нас сегодня костюмированная вечеринка? — живо интересуется Ибрагимов. — Или вы решили пригласить аниматора к Ане, Людмила Порфирьевна? Кстати, должен заметить весьма и весьма интересный эксперимент.

Каримов медленно багровеет. Артур преспокойно закрывает дверь и идет дальше. Руслан разворачивается к Люде.

— По заключению юриста, если я погашаю всю сумму долга, по праву наследования медицинский центр переходит под мое управление. Так что готовьтесь, Людмила Парафьевна, встречать нового руководителя. И еблану этому передайте, пусть он тоже приготовится.

— Я Порфирьевна, — гордо поправляет Люда. — А еблан, к вашему сведению, прекрасный генетик. Это раз уж вы собрались руководить центром, Руслан Каримович.

— Разберемся, — буркает Каримов.

— Разберитесь, разберитесь, — кивает Людмила, — а еще лучше переоденьтесь. У нас тут, знаете ли, медицинское учреждение, а не цыганский табор. И не цирк.

— Ну, Людмила!.. — Каримов в сердцах грозит ей пальцем, некоторое время мечется из стороны в сторону и, наконец, покидает реанимацию. Мы с Людкой остаемся вдвоем.

— Ты не сказала мне, что вы не развелись, — говорит Люда с упреком, садясь на край стола.

— Я не думала, что это где-то всплывет, — признаюсь покаянно.

— Это из-за этого отец на тебя взъелся?

Безнадежно киваю. Людка вздыхает.

— Ты понимаешь, что будет, если он в самом деле решится руководить центром? — она поворачивает голову и смотрит исподлобья. — Нам пиздец, Аня!

— Понимаю, — отвечаю с горечью. — Причем полный.

***

Руслан

Иду по коридору, меня разматывает от злости.

Ах, значит прекрасный генетик!

Обрыдаться.

Ибрагимов, значит!

Артур Павлович Никакой. Я только так буду его называть.

Внутри меня бушует целый ураган. И Ибрагимов это так, незначительный повод. Просто мелкота, не стоящая внимания.

А настоящая причина понятна без лишних слов.

Анька со мной не развелась. Она до сих пор моя жена. И это именно она последней не поставила подпись в документе, из-за чего наш развод был признан недействительным.

До сих пор не могу поверить.

Я-то подмахнул тогда все беспрекословно. Все до единой бумаги подписал. Настолько тогда был шокирован ее предательством, потому что она подала на развод. Она, а не я.

И теперь получите, Руслан Каримович, и распишитесь, Анна Каримова — законная жена.

Все шесть лет, пока я сидел в тюрьме, у меня была семья. Была жена, которая рожала мне детей, разного возраста. А я сука ни сном, ни духом...

Как так получилось? Что ею двигало?

Она в самом деле меня любила, так как клялась? Так почему тогда провернула все тайно? Если бы деньги мои получить хотела, наоборот бы на раздел имущества подала. А она без копейки денег осталась, еще и тесть наследства лишил. Гондон штопаный.

Если предположить, что детей нагуляла и на меня решила повесить, так они мои, это кто хочешь подтвердит. Мне даже ДНК-тест лень делать, потому что и так знаю. Мужчины это чувствуют, я теперь это испытал на собственной шкуре.

Раду с дядей Золтаном тоже подтвердили, что мои, а они их впервые увидели.

Так почему Анька предпочла все провернуть за моей спиной, осталась Каримовой, родила детей — разного возраста!!! — а мне ничего рассказать не захотела?

Ни одной весточки в тюрьму за все шесть лет не отправила.

Ни одного звонка.

Ни одного сообщения.

Ни даже записки какой-то.

Может она все это делала с какой-то целью, а на меня ей было наплевать? Ну просто так взяла и не развелась, передумала в последний момент.

И сразу перед глазами дядя Золтан встает, качает укоризненно головой и говорит: «Эх, молодо-зелено! Кто ж ненавистному мужу аж троих детей рожает?»

И все. И меня снова размазывает.

Где сука этот Ибрагимов?!!

Навстречу идет невысокая полная женщина.

— Где у вас тут бухгалтерия? — рявкаю так, что она подпрыгивает.

— Чего вы так кричите? — спрашивает удивленно. — И вы, собственно, кто такой?

Очень хочется сказать, что я муж Анны Каримовой и новый владелец этой шарашкиной конторы. Но так звучит сильно по-жлобски, поэтому я сдерживаюсь и отвечаю на мой взгляд очень корректно.

— Я новый руководитель этого медицинского центра. Хочу познакомиться с сотрудниками.

Она окидывает меня с ног до головы недоверчивым взглядом, и я вспоминаю, что до сих пор не сменил свой наряд цыганского барона на нормальный костюм.

Черт. Это все Анька. Все из-за нее.

Если бы я знал, что она со мной не развелась! Да я...

— Так бы и сказали, что вы из программы «Розыгрыш». Нам, знаете ли, сейчас не до этого, — говорит женщина и идет дальше.

Смотрю на свои ноги в золоченых туфлях с загнутыми вверх носами. Это мне выделили братья Раду из своего реквизита. Эти туфли, бесспорно, прекрасно сочетаются с золотой вышивкой на длинном жилете, но для образа генерального директора подходят не очень.

Ладно, пожалуй, мадам права, я сейчас не в том виде, чтобы знакомиться с коллективом. И в конце концов, надо соблюсти все формальности.

Сначала вступаю в должность, потом знакомлюсь с коллективом.

А потом уже дам в табло Ибрагимову.

Аниматор, блядь. Я тебе покажу такую анимацию, что тебе никакая реанимация не поможет. Тем более, что наша занята, там моя Анька лежит.

Сворачиваю по коридору и понимаю, что свернул не туда. Передо мной кабинет бывшей.

Фу ты, настоящей. Каримовой, то есть, моей действующей жены. Табличка «Каримова А.П.» подтверждает, что я не ошибся.

Распахиваю дверь, вхожу в кабинет. Хм... Простенько, но чистенько, как говорится.

Нахожу в столе у Аньки скотч с ножницами, отрывные листки для заметок, отрываю пару штук и пишу «Р.К.». Руслан Каримович, значит. Выхожу в коридор, накладываю листки так, чтобы закрыть в фамилии Аньки последнюю букву и заклеить ее инициалы моими.

«Каримов Р.К.».

Отхожу, любуясь своей работой. Надо будет новую табличку заказать, а пока и так сойдет.