Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 17

Аня

— Аня? Ты уже вышла из комы?

Людка хватает Анфису за руку и втягивает в реанимацию. Захлопывает дверь, закрывает на замок. Я откладываю маску и вздыхаю.

— Вышла, Анфис. Прости, ты не должна была знать, но раз уж увидела... Я в нее и не входила.

Глаза Траханковой делаются круглыми как медальки, и Люда объясняет.

— Так надо было, Анфис. Иначе у Ани бы медцентр отобрали. А пока она в коме, она лицо недееспособное, понимаешь? И вся процедура банкротства приостанавливается.

— Не с кого спросить, — хмуро уточняю. — Если ты полутруп, то как тебя банкротить?

— Да ясно, что никак, — кивает шокированная Анфиса. — Но что вы думали дальше делать? Ты не собиралась же вечно в коме лежать?

— Конечно не собиралась, — качаю головой.

— Я надеялась взять кредит, поговорить со знакомыми, — говорит Люда. — Под залог квартиры нельзя, она в ипотеке. Под Анину тоже не выйдет, она под арестом. Нам главное было время потянуть, нашлось бы решение.

— Но почему так вышло, девочки? — спрашивает Анфиса. — Я не разбираюсь в бухгалтерии, но лично у меня запись была на месяц вперед. Неужели все было так плохо?

— Да зашибись у нас все было, — сердито отвечает Люда. — То и обидно.

— Это все из-за меня, — снова вздыхаю. — Я с отцом поссорилась, он меня наследства лишил. Из поручителей вышел. А банк как только об этом узнал, сразу изменил условия кредитования. Поднял процентную ставку в одностороннем порядке. И мы не потянули. Бизнес-план был рассчитан не определенные условия, понимаешь? Самое обидное, что мы почти справились! Хирургический блок построили, оборудование закупили, лицензию оплатили. Если бы процент по кредиту не подняли, мы бы вытянули.

Анфиса сидит с шокированным лицом. А Людмила недовольно взмахивает руками.

— Ой, да ладно, виновата она! Знаем мы, кто виноват. Это все из-за Каримова твоего. Если бы ты его не выгораживала, то и с отцом бы не поругалась, так что нечего теперь чувствовать себя кругом виноватой, Ань!

— Да, кстати, Ань, чего это твой бывший ходит по центру и всем говорит, что он наш новый руководитель? — оживает Траханкова. — Он, конечно, мужчина интересный, но, прости, выглядит как уголовник. Весь в татуировках...

— Правду он говорит, Анфис, — шмыгаю я носом, мы переглядываемся с Людой. — Ну, я очень на это надеюсь.

— Что значит, надеешься?

— Видишь ли, Анфис, — придвигается ближе Людмила, — так получилось, что Анютка с Русланом на самом деле не развелась. И он ее муж не бывший, а настоящий. Поэтому он сейчас занят тем, что вступает в наследство и оплачивает все наши долги.

— И чем скорее он это сделает, тем всем нам будет лучше, — мрачно заключаю я.

— Так почему ты ему не скажешь, что ты не в коме? — не может взять в толк Анфиска.

— Ты не знаешь Каримова, Анфис, — зарываю руки в волосы, — он же бешеный. Я Люду подставлять не хочу. Она заключение дала, что я в коме. Каримов ее вполне может лицензии лишить. А что он со мной сделает, за то, что мы его обманули, я даже представить боюсь.

— Да ладно вам, девчонки, видела я вашего Каримова, — недоверчиво хлопает ресницами Анфиса. — Он конечно выглядит устрашающе, но он же не зверь. Тем более, что ты до сих пор его жена. Ну поорет, пошумит...

— Это мой отец его посадил, — говорю тихо, — он оказывается вообще нас поженил для того, чтобы у Руслана бизнес отнять. Я должна была с ним развестись и подать на раздел имущества. Папа меня так прессовал, а я даже не могла сказать, что беременная. Чтобы он ничего не сделал. Он меня поэтому наследства и лишил.

— Получается твой муж не знал про детей? — спрашивает ошеломленная Анфиска. Я мотаю головой.

— Не знал. Я же специально забеременела. Еще и перестраховалась. Чтобы наверняка, — бросаю быстрый взгляд на Людмилу. Но доктор-репродуктолог Траханкова его перехватывает и медленно поджимает губы.

Видимо, делает свои выводы.

— Я не собиралась его впутывать. И деньги у него просить не собиралась. Я только хотела, чтобы он о детях позаботился, — продолжаю.

— Да, Каримов сам во все это влез, — поддерживает меня Люда. — А раз уж влез, пускай разгребает. Но только он каждый день сюда таскается, решил Анютку из комы выводить. Свои технологии на ней испытывает.

— Мне нельзя, Анфис, — смотрю на коллегу жалобно, — пока Руслан в наследство не вступил, я должна быть недееспособной. Иначе процедура банкротства запустится. А если узнают, что кома была ненастоящей, мне светит срок за мошенничество, а Люде — потеря лицензии.

— У тебя муж нейрохирург, — вкрадчиво заговаривает Людмила. — Попроси его, пусть поможет нам Анютку куда-то перевезти, чтобы Каримов туда шляться не мог как к себе домой, а? Ненадолго, как только документы будут готовы, можно будет ее из комы выводить.

— Мы с Антоном еще не поженились... — начинает Анфиса, но наткнувшись на наши два просящих взгляда расстроенно качает головой. — Ой, девочки, даже не знаю. Он такой принципиальный! Как бы он сам вас Каримову не сдал.

— Ты ему расскажи как есть, — не сдается Людка. — А лучше сюда его приведи. Мы ему сами расскажем.

— Ладно, я попробую, — уступает Анфиса, — но ничего не обещаю.

***

Руслан

— Каримыч, ты вообще выставляться планируешь? — звучит на весь автомобильный салон голос приятеля Сереги Арбатова. — Уже сколько дней на свободе, а друзей вниманием обходишь.

— Хочешь выпить, заходи в офис, я тебе налью, — отвечаю по громкой связи.

Серега один из тех, кто исчез, как только меня посадили, поэтому тут я точно церемонии разводить не буду. Просто интересно, кто сейчас наиболее активизируется, в этом явно должна прослеживаться определенная тенденция.

— Обижаешь, Руслан, — голос Сергея и в самом деле звучит обиженно, — мне разве только забухать надо?

— Ладно, Серег, я детей домой привез, мне надо их ужином кормить. Так что бывай, — тянусь, чтобы отключить вызов.

— Подожди, Каримов, — ошарашенно переспрашивает Арбатов, — каких детей.

— Моих, Серег. У меня дети, трое. Все, пока, некогда мне, — сбрасываю звонок, а самого изнутри прям распирает.

Какой же это оказывается кайф говорить, что у меня дети! Трое!..

***

— А ты нам почитаешь перед сном? — спрашивает Артем. Арс стоит рядом, прижимая к животу толстую книгу.

Мое благодушное настроение как корова языком слизала.

Мы вместе сели, поужинали вчерашними котлетами и сегодняшними спагетти, которые я лично им отварил. Еще и сыра натер, и черри накидал. В общем, потрудился как мог.

Даже самый придирчивый наблюдатель не смог бы упрекнуть меня в отлынивании от родительских обязанностей.

Потом пацанов отправил мыться в душ, а Софийку понес в ванную. Дети, кстати, впечатлились тем, что у меня в квартире два санузла.

Если честно, я считал, что мой родительский долг на сегодня выполнен. Планировал утрамбовать Софийку под бок и завалиться спать. Парней я устроил временно вдвоем в гостевой комнате. Потом что-то решу с детской.

И вот на тебе. Книжка...

— А что, сами не можете? — не теряю надежды каким-то образом отскочить. — Вас же там чему-то учат в садике. Вроде как в школу на тот год идти?

— Можем, — слегка краснеет Арс, но лишь слегка.

— Просто не бегло, — уточняет Арт и тоже чуть краснеет.

Засранцы ленивые.

— Папоцька, пазялуста, — малышка обнимает меня за колено и заглядывает в глаза со щенячьей преданностью.

И все. И я поплыл.

Ну разве кто-то способен отказать, когда ему говорят «пазялуста»? Покажите мне эту ледяную бессердечную глыбу.

— Ладно, — вздыхаю, прощаясь с мечтой завалиться спать прямо сейчас и открываю дверь в пацанячью спальню, — залезайте под одеяло, будем читать вашу книжку.

Я просто не представлял, что меня ждет.

Смотрю на обложку. «Комета прилетает».

— Вот тут читай, где закладка, — показывает Артем.

Я начинаю читать и через минут пятнадцать понимаю, что... нихера не понимаю.

Я очень стараюсь вникнуть в смысл, вчитываюсь в каждое предложение, но у меня ничего, вообще ничего не получается.

Выхухоль. Снусмумрик. Неласковый котенок. Ну бля.

Зато дети слушают как зачарованные. Двадцать пятый кадр какой-то, ей богу!

Но понемногу я втягиваюсь, и мне даже начинает нравиться. Больше всего мне нравится сумка Муми-мамы, в которой помещается все от бутербродов и термоса с кофе до сухих носков и проволоки. Это ж какой она должна быть, что туда столько влезает!

— У мамы тоже в сумку все влезало, — шмыгает носом Арс, — и бутерброды, и термос с чаем, и печенье.

— И яблоки, — поддакивает Артем.

— А когда можно проведать маму? — спрашивает Арсений.

Черт. Я не собирался вести детей в реанимацию. Это для них слишком большой стресс — увидеть мать в коме. А с другой стороны, может это наоборот поможет в моей терапии?

Ударная терапия Каримовыми. Звучит?

Так ее и назовем. Даже настроение поднимается.

Особенно, когда представляю себе лицо Людмилы.