Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 40

Руслан

— Папоцька зиеный, зиеный какадил, — Софийка чмокает меня в кончик носа. Это единственное место на лице, где нет ебучих везикул.

Малышка не смеется. Она лишь констатирует факт.

Надо мной вообще никто не смеется. Непонятно, кстати, почему. Я бы с себя наверное ржал до уссачки. Но меня, наоборот, все только жалеют.

Мама с Аней носятся, ухаживают. Дочка утешает. Пацаны таскают пожрать и придумывают, как меня развлечь. Бабуля следит, чтобы меня никто не доставал. Отец следит, чтоб не доставала бабуля.

В общем, все при деле.

Температура под сорок херачила три дня, потом стало полегче. Но ебучие пузырьки обсыпали все тело, и тогда все врачи единогласно посоветовали зеленку. Даже Людмила.

— Русик, у тебя половина тела в татуировках. Еще из-за высокой температуры повышенное потоотделение. Каламин быстро смывается и не дает нужного подсушивающего эффекта. Поэтому я тоже за зеленку как за более жесткий антисептик. Особенно в интимной зоне.

Меня мажут всей семьей. Детям нравится рисовать на папе точки. Я ложусь на кровати в позу звезды, вокруг меня все рассаживаются с маркерами — Аня купила в аптеке специальные, с зеленкой. Причем несколько, чтобы всем хватило. И начинают рисовать.

Теперь я выгляжу в точности как то зеленое чудище с Софийкиного рисунка. Не знаю, откуда они берутся, эти гребаные везикулы. У детей тоже их много, но я бью все рекорды по количеству долбаных пузырьков.

Детям поначалу идея с зеленкой зашла, они и себя захотели мазать. Разрисовали точками лица, походили зеленые. Потом им быстро надоело.

А я остаюсь зеленым, у меня нет другого выхода.

На рожу мою без слез не взглянешь. И все равно никто не ржет, даже Стоякова. Как увидела меня по видеосвязи, только проговорила тихо «Боже спаси и сохрани!». И глаза опустила. Как будто хотела выматериться, но сдержалась.

Это она еще мои яйца не видела. Тогда бы точно не стала сдерживаться.

Их я, ясное дело, только Ане доверяю. Вместе с остальными стратегически важными местами.

Потому что зрелище это не для слабонервных.

— Не переживай ты так, — уговаривает меня жена, — все хорошо с ними будет. Уже гораздо лучше, чем было.

— Это ты называешь лучше? — показываю на зеленый член, покрытый пузырьками. — Это какой-то крокодилий хвост, а не член.

— Конечно лучше! — бодро соглашается жена. — Зато он у тебя даже в этом состоянии больше и толще. Многие о таком могут только мечтать!

— Это он опухший... — продолжаю и тут же с подозрением щурюсь. — А ты откуда знаешь?

— Я управляла медцентром, Руслан! Конечно, я знаю стандартные размеры мужских половых органов!

— Все равно не понимаю, почему у нас нет нормального врача мужика? — не сдаюсь я. — Две компании в подчинении, сука, а член показать некому. На две конторы один единственный врач, и тот Падлович. Вам хорошо, девочкам. Людка захотела, к Траханковой пошла. Траханкова — к Людке. Ты — к ним обеим можешь, на выбор. А меня блядь как в карты проиграли. И все из-за чего?

— Руслан, перестань! Я не могу тебя мазать, у меня руки трясутся! — Аня прячет лицо в ладонях, не может успокоиться. А я не могу остановиться, меня несет.

— Все из-за этого ебучего лодыря Ибрагимова. И ты еще за него заступаешься, Аня! Если бы он в свое время не пинал хуи, учился нормально, как все люди. Вот как Людмила, например. Выбрал бы специальность человеческую, выучился на уролога. Так ему бы и работать пришлось, пахать. А он привык только пиздеть и профсоюзные взносы собирать. Нахера ему напрягаться?

— Хватит, Руслан! — стонет Аня, падая на кровать. Но я не собираюсь щадить Падловича.

— Ну что это за специальность — генетик? А? Вот скажи, может твой Ибрагимов мой член вылечить?

Аня трясется и мотает головой. Типа, не может.

— Ну вот, — говорю удовлетворенно, — нахуй он нам тогда нужен, Ань? Давай его выгоним?

Анька ржет, аж плачет. Слезы текут по щекам. Обнимает меня за шею, целует.

— Я сама твой член вылечу, успокойся. А Артура оставь в покое. Ну какая женская консультация без генетика? — смотрит с мягким упреком. — Да ты посмотри, к нему запись на месяц вперед.

Я чуть слюной не захлебываюсь.

— Так конечно, Ань! — взвиваюсь возмущенно. — Скоро она на полгода растянется. Он же работает два часа в неделю. Ну три. Знаешь, что я думаю? Нам расширяться надо. Хирургия с реанимацией — это хорошо, но за одно только женское здоровье топить не совсем справедливо. Чем мужское здоровье хуже? Я тут прикинул, если парочку урологов в штат добавить, плюсануть в список некоторые услуги, то можно переименоваться в «Центр репродуктивной медицины и семейного здоровья». И тогда у нас вместо обычной «Гармонии» будет «Семейная гармония». Ну круто же, скажи?

И по сияющим глазам любимой понимаю, что ей эта идея очень даже зашла.

Спустя две недели

У нас сегодня корпоратив. В моей основной конторе, не в медцентре.

Там и без корпоратива каждую неделю пьянка — то чей-то день рождения отмечают, то день медика, то день профсоюзного работника, то день здоровья, то день донора, то день пациента, то день больного, то день гинеколога, то день фармацевта. И так до бесконечности.

Им все подходит. Добрая половина календаря — их профессиональные праздники.

А поскольку мои сотрудники все медики, им даже на бухло скидываться не надо. У каждого в кабинете батарея стоит на выбор.

В общем, одно слово, женский коллектив. Я даже знаю, кто там главный подстрекатель — одна павлинья жопа. Который прикрывается профсоюзом, а на самом деле обычный алконавт.

Девки ему в рот смотрят, всем бабским коллективом за него горой. Моя жена первая, остальные с ней заодно. Поэтому я на него рукой махнул, пусть будет.

Сегодняшний корпоратив в честь годовщины компании. Мы с Аней встречаем гостей как официальная пара — генеральный директор с женой.

Меня аж распирает. Анька у меня и так красивая, а тут она еще и постаралась. Нарядилась, накрасилась, в салоне целых пять часов провела. Теперь на нее все пялятся, это немного подбешивает.

Лично я обошелся без салона. Мне главное, что рожа больше не зеленая, а значит можно на люди показаться. И не заразный, это даже Стоякова подтвердила.

Людмила у нас семье — непререкаемый авторитет. Никто, включая родителей, бабулю и меня самого, не вспоминает, что она по специальности гинеколог. Последнее слово за ней.

И если она сказала, что не заразный, значит так и есть.

Несмотря на то, что у меня до сих пор еще зеленый член. Рожа не зеленая, член зеленый. Как говорится, жизнь умеет расставлять акценты.

Банкетный зал постепенно заполняется людьми. Здесь и сотрудники, и гости, и партнеры компании. Мне надо выступить с приветственной речью, открыть официальную часть.

Дальше уже можно будет потусить для приличия часок и отвалить. Дать людям возможность расслабиться и отдохнуть без руководства.

С приветственной речью не затягиваю. Говорю четко и по существу. Наконец, официальная часть заканчивается, начинается банкет.

— Поздравляю, сосед! — к нам подходит Наталья Громова. Поворачивается к Ане, царственно наклоняет голову. — И тебя, соседка, тоже поздравляю.

Моя жена ошалело хлопает глазами. Наталью Леонидовну она, конечно же, узнала. Но никак не ожидала такого теплого приема. Всем известно, что Громова тестя моего, Платона, на дух не переносила.

Не знаю, сколько еще времени пройдет, прежде чем Аня привыкнет, что она за отца-козла не в ответе.

— Спасибо, — бормочет жена. Я специально затянул паузу, чтобы дать ей возможность первой ответить Наталье. Потом и сам подключаюсь.

— Благодарю.

— Я слышала, ты сейчас медцентром управляешь? — спрашивает Громова. — Решил диверсифицировать бизнес?

— Да нет, это у жены были некоторые трудности, пришлось временно взять на себя управление, — отвечаю. — Так я на двух директорских креслах не усижу.

— Ой, наговариваешь ты на себя, Руслан Каримович, — качает головой Наталья. — Ты и на трех усидишь.

— Не, — мотаю головой, — там женский коллектив. Еще и медики. Я уже на последнем издыхании.

— Раз медики, тогда да, — со смехом кивает Громова, — тогда возвращай компанию жене.

К ней подходят поздороваться, и Наталья, извинившись, уходит.

— Знаешь, о чем я подумала? — спрашивает Аня, повиснув на моем локте.

— Знаю, — смотрю исподлобья и отпиваю из бокала вискарь. — Что никому из сотрудников этой компании в голову не придет, что у их генерального директора зеленый член. А наши девки в «Гармонии» сразу бы просекли. Потому что знают, где самые уязвимые места и тонкая кожа для зеленки.

— Боже, Руслан, — Аня упирается лбом мне в плечо и трясется от смеха, — ну почему все должны думать только про твой член?

— Не должны, — качаю головой, допивая виски. — Но ты представь их лица!

— Тебе нельзя работать в медицине, она на тебя пагубно влияет, — выносит вердикт жена. — А я подумала про Наталью Леонидовну. Их можно с Морозецким свести. Старшим. Они вообще знакомы?

Мы вместе поворачиваем головы и смотрим в сторону обоих Морозецких. Артемий Аркадиевич сегодня в Бриони и для своих лет он выглядит заебись — седая грива волос шикарно контрастирует с темно-графитовым цветом.

— Знакомы, думаю, — киваю задумчиво. — Здесь все друг с другом плюс минус...

Не знаю насчет свести, я в принципе не представляю, с кем можно свести Наталью Громову. Ее можно только на кого-то нацелить и потом падать на пол, накрыв руками голову.

— Так может попробовать? — поворачивает ко мне улыбающееся лицо жена. — Мне кажется, из них выйдет прекрасная пара.

— Как ты себе это представляешь, Ань? Они взрослые люди!

— Ну не знаю... — она растерянно хлопает глазами. — Придумай, ты же у нас стратег! Может, какой-то совместный бизнес-проект?

— Ага, с «Гармонией», — обнимаю ее за талию. — А руководителем проекта назначим Ибрагимова. Он умеет взносы собирать.

— Руслан!

— Ладно, шучу, — у меня как обычно при упоминании Падловича поднимается настроение, — возьми бокал. Нас с тобой родители сегодня до упора гулять отпустили. Можем на твою квартиру поехать, можем в отель.

И ничего, что у меня член зеленый. Цвет еще никому не помешал.