Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 34

Руслан

— Только не ротавирус, только не ротавирус боже, — шепчет Аня как молитву, глядя в потолок.

— Ань, — шепотом зову жену, — а почему?

Она смотрит на меня странным взглядом, в котором удивление смешивается почти с состраданием.

— Лучше бы тебе не знать, это кошмарнейший кошмар каждого родителя, — отвечает она тоном, от которого у меня мурашки идут по коже.

Самому страшно становится.

Дети сдают градусники, Аня смотрит и хмурится.

— Тридцать восемь. У Софийки тридцать восемь и два. Так, выбирай. Ты даешь жаропонижающее или идешь делать чай?

— Тридцать восемь и два? — у меня начинают трястись руки, я на грани потери сознания. — Ты в своем уме, Аня? Какой чай? Где мой телефон? Я немедленно вызываю реанимационную бригаду...

Хочу встать, но ноги буквально становятся ватными. А у меня еще и Софийка на руках. Я могу только сидя указания раздавать.

Пиздец. Никогда еще себя таким беспомощным не чувствовал. Хорошо хоть язык не отказал.

— Анна, сейчас же подай мне телефон!

— Руслан, при такой температуре ни одна скорая не приедет, — терпеливо объясняет жена. — У детей явные признаки вирусного заболевания.

— Где ты их видишь? — подозрительно разглядываю Аню. — У тебя что, третий глаз открылся?

— У меня шестилетний опыт, Руслан, — отвечает она. — Это покруче твоего третьего глаза.

Арсений кашляет, Артем шмыгает носом. У всех троих красные глаза.

Когда они успели подхватить вирус? И главное, где?

Я нихера не понимаю во всех этих детских болячках. В детстве болел редко, когда вырос, вообще забыл, что это такое. В тюрьме тем более было не до болезней

Так что я здоровый как бык. Почему теперь мои дети вдруг заболели?

— Одевай детей, мы едем в больницу, — заявляю решительным тоном.

— С чем ты их туда привезешь? — возмущенно спрашивает Аня. — С соплями? Руслан, сейчас ты успокоишься, возьмешь себя в руки и дашь детям вот этот сироп. А я приготовлю им теплый чай с малиной и медом.

— Я хоцю с маинкой, — говорит Софийка, прижавшись горячей щечкой к моей груди. И так мне ее жалко, не могу.

— Давай сюда сироп, — протягиваю руку к флакону, — чем его отмерять? И по сколько?

***

— Ааа!

— Что такое, сынок? Ты обжегся?

— Даа-а-а...

— Давай подую.

— Да не может быть, он еле теплый. Как ты мог обжечься, Арсений? Не придуривайся.

— Я не могу больше пить, я спать хочу...

— Выпей еще хоть пару глоточков, надо чтобы температура спала.

— И я не хоцю!

— Пей, радость моя, смотри, папочка уже вторую чашку допивает.

— Хоцю с мёдиком...

— Сейчас я тебе принесу!

— Руслан, только остуди сначала. Ты чашку в миску с холодной водой поставь.

— Ага, понял.

— Папоцька!

— Что, радость моя?

— Я писять хоцю.

— Сейчас. Только чай принесу. А нет, горшок.

— Мам, фу, она тут плавает.

— Кто, сынок?

— Малина. Беее-е-е-е!

— Это потому что ты ее ложкой колотишь, потому и плавает. Дай сюда ложку! Она осядет, тогда и пей.

— Не хочу, надоело... Хочу с лимоном.

— Сейчас папа сделает тебе с лимоном. Софийка пописяет, и папа сделает чаёк.

— С сахаром!

— Конечно с сахаром, сынок! Руслан! Сделаешь чай с лимоном?

— Мы писяем!

— Ну как пописяете. Арсений, держи градусник ровно, что ты его крутишь? Он уже запикал? Сколько там?

— Мам, мне глотать больно.

— Конечно больно, у тебя горло красное. Сейчас допьешь чай, и я тебе горлышко попшикаю. Завтра будем весь день полоскать. И к врачу поедем.

— Мамоцька, я пописяла!

— Моя красавица! Иди на ручки! Давай чаёк допивай, будем температуру мерить.

— Мам, мне жарко!

— Это хорошо, сынок, значит температура спадает. Руслан! Ты чай с лимоном сделал?

— Пять сек. Уже несу.

— Принеси полотенце и чистую футболку, Арсений весь мокрый. Тема тоже потеть начал. Я мальчиков переодену, а ты забирай Софийку, она уснула. Вот, возьми градусник, тридцать семь и три...

Несу дочку в спальню, кладу на кровать. Мозг в каком-то бреду или тумане. Падаю рядом совершенно без сил. Ловлю себя на том, что все действия за последний час выполнялись автоматически. Как будто внутри включился автопилот.

— Руслан, — доносится уже сквозь сон, — а как же наш бурный секс?

Хочется сказать Аньке, что она всегда была язвой. А еще спросить, как она справлялась со всем этим пиздецом сама.

Но ни спросить, ни сказать я больше ничего не в состоянии. Моя нервная система включает аварийный режим, и я вырубаюсь.

***

Аня

— Скажите, доктор, вот к примеру, чисто теоретически, если бы их было не трое, а четверо, они бы тоже все одновременно заболели? — как будто между прочим спрашивает Руслан нашего семейного врача Нинеллу Борисовну.

Нинелла поднимает на него недоуменный взгляд, переводит его на меня и затем возвращается к Руслану.

— А вы как думаете, папа? — она рассматривает его с искренним удивлением.

Каримов неуверенно ерзает, поглядывая на меня.

— Я не знаю, — честно признается. — Я просто думал, если грудничок, он же в кроватке лежит, никуда не ходит...

— Острые респираторные вирусные заболевания передаются воздушно-капельным путем, — назидательным тоном разъясняет семейный доктор. — Вот взять, к примеру, ротавирусную инфекцию...

— Кстати, что это за ротавирус такой? — спрашивает Руслан. — Я про него никогда не слышал.

— Правда? — смотрит поверх очков Нинелла Борисовна. — Так вы счастливый человек. Вам можно позавидовать.

— Что же в нем такого? — продолжает допытываться Руслан.

— Этот вирус называют кишечным гриппом, — просвещает моего мужа Нинелла. — Он вызывает сильную диарею и рвоту. Сопровождается повышением температуры, особенно у детей.

— Одновременно и диарею, и рвоту, — негромко уточняю я. — Причем сразу у всех троих.

— Как это, одновременно? — переспрашивает побледневший Каримов.

Он поворачивает голову в сторону кушетки, где сидят наши сыновья. Те с готовностью кивают.

— Обычно мама нас сначала много воды выпить заставляет, чтобы мы прорыгались, — подробно докладывает отцу Артем. — А потом клизму ставит. Всем по очереди.

— Ага, и дальше каждые десять минут надо по глотку пить чай и всякие разбавленные лекарства, — поддакивает брату Арсений, демонстративно икая, отчего его родитель непроизвольно вздрагивает и дергается в сторону двери.

Мы с Нинеллой переглядываемся, я на всякий случай передвигаюсь поближе к двери. Чтобы успеть перехватить. Правда, на руках у Каримова сидит Софийка, но мало ли.

— Это еще хорошо, что у тебя в квартире два санузла, Руслан, — подбрасываю дровишек в пылающий костер.

Каримов вздрагивает и бросает на меня непередаваемый взгляд.

Все правильно. Пусть теперь представит весь этот ужасный ужас при наличии одного туалета и одной пары рук. И это при том, что Софийку можно было посадить на горшок.

— Кстати, если в доме грудничок, то в таких случаях однозначно показана госпитализация, — безжалостно добивает Руслана Нинелла, — и только вместе с мамой. Значит остальные дети остаются с вами, папа.

— Как это? — моргает Руслан, прижимая сильнее к себе Софийку.

— Ну а как вы хотели? — разводит руками семейный доктор. — Если дети болеют, в семье всегда маленький лазарет. У грудничков иммунитет слабее, они в маме нуждаются больше всех. Поэтому старшие дети обычно на папе.

— Так, ясно, — Руслан встает, поднимает на руки Софийку и кивает сыновьям на дверь. — Спасибо, доктор, я все понял. Аня, быстро собирайся, поехали.

— Куда? — поднимаюсь, сгребая со стола заключения и рекомендации врача.

— Как куда? — искренне удивляется тот. — К Стояковой твоей. За противозачаточными. Ты же говорила, она их выписать должна? Вот пусть выписывает прямо сейчас.

Нинелла Борисовна наклоняется над столом, делая вид, что погружена в монитор, а сама прячет ухмылку. Она хоть и удивилась, что с нами сегодня пришел папа, но виду не подала. И конечно сразу просекла, к чему были эти вопросы про грудничка.

Я прощаюсь и выхожу из кабинета вслед за мужем и детьми. Приходится чуть ли не бежать, чтобы их догнать.

— Подожди, Руслан, не лети так, — зову его, запыхавшись. — Куда ты собрался ехать с больными детьми?

— Я тебя к Стояковой отвезу, а детей домой, — отвечает он на ходу. Софийку несет на одной руке, мальчиков ведет обоих другой рукой.

Отбираю у него сыновей. Руслан останавливается, переводит на меня тяжелый взгляд.

— Аня, надо ехать. Этот вопрос очень серьезный, он не терпит отлагательств.

И такой у него озабоченный вид, что мне хочется его обнять. Прямо здесь посреди больницы. С трудом сдерживаюсь, все-таки мы в общественном месте.

— Конечно, Руслан, — соглашаюсь, — но нам сначала надо заехать в аптеку, купить детям лекарства. А Люде я могу просто позвонить, этого будет вполне достаточно. К ней не обязательно идти на прием, она вполне может проконсультировать меня по телефону.

— Точно? — подозрительно щурится муж. — Разве не нужен дополнительный осмотр?

— Люда мой гинеколог, — пробую его убедить. — У нее есть все мои данные.

— Все равно не понимаю, как можно назначать такие серьезные препараты по телефону, — не успокаивается Руслан.

— Ты сомневаешься в компетенции собственных сотрудников? — давлю на самолюбие Каримова. — Какой же ты тогда генеральный директор?

— Ладно, — соглашается он, — тогда пусть она консультирует тебя при мне и по видеосвязи.

Пока едем домой, пишу Люде сообщение, что Каримов требует приема онлайн в его присутствии. И что он согласен на противозачаточные. В ответ приходит смайл с поцелуйчиками и аплодисментами.

Руслан останавливается возле аптеки и выходит из машины, я быстро набираю подругу.

— Ань, я и так могу сказать, что тебе пить, — говорит Люда, — зачем это представление?

— Ты же знаешь Руслана, Люд, — качаю головой, — ему надо, чтобы все было обстоятельно. И задокументировано. Так что готовься к выходу на связь. Зато после этого мы сможем продавить его на официально разрешенные онлайн-приемы в клинике. Помнишь, мы давно хотели ввести такую услугу?

— Хотели, да не успели.

— Вот, теперь как раз появился шанс. Если Каримов даст добро, протащим как новый стартап. Как минимум консультации генетика можно проводить онлайн.

— Нарываешься, подруга, — хмыкает Людка. — Твой Каримов скажет, что ты специально Артура продвигаешь.

— Не скажет, — отмахиваюсь, — мы с Траханковой начнем. И с тебя. Ибрагимов паровозом пойдет. Так что до связи, подруга.

И отключаюсь.