Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 3

Руслан

Выхожу в коридор и моментально становится легче.

В груди отпускает, мотор начинает исправно снабжать кровью кровеносную систему. И вообще понемногу отхожу от ступора.

А то когда вошел и увидел Аньку с кислородной маской, опутанную трубками и проводами, в грудине сдавило и сука прям дышать не мог.

Она такой беззащитной показалась, такой хрупкой и несчастной, моя бывшая...

А тут еще Людмила — и зудит, и зудит. Еще и тестя вспомнила.

Лучше бы про детей рассказала. Но на любой вопрос о них она включает режим полной дуры и только непонимающе моргает.

— Я ничего не знаю, Руслан, правда. Это ваши с Аней отношения, ее и спрашивай, как из комы выйдет. Беременная ходила, детей рожала, а больше я ничего не знаю.

И что ей скажешь? Зато про тестя сука красной линией...

На меня и так одно воспоминание о нем как красная тряпка на быка действует, а она его и к месту, и не к месту...

Хорошо, что они детей додумались к бывшей не пускать. Зачем лишний стресс?

Они — это коллектив медцентра. Людка как только мы пришли, сразу детей забрала и куда-то увела.

Кстати, куда?

— А где дети, Люда? — спрашиваю Людмилу. На всякий случай стараюсь не выходить из образа и звучать сурово.

И не могу. Не могу сказать главное слово.

МОИ дети. Хотя я знаю, что они мои, понимаю.

Но еще понимаю, что мне обязательно надо сделать ДНК-тест для установления отцовства. Наверняка эта сучка Анька поставила в свидетельстве о рождении каждого в графе «отец» огромный прочерк.

Она бы их лично поставила, если бы можно было. Собственноручно.

И теперь мне надо попотеть, чтобы доказать свое отцовство.

Я бы, может, и не знал о нем, если бы Анька в кому не впала.

Мне, можно сказать, просто поперло. С этим ее банкротством.

Тесть, сука, помог нежданно негаданно. Если это правда, что он дочь наследства лишил, и она из-за этого в долговую яму провалилась.

В любом случае, моя бывшая официально лицо недееспособное, а значит над детьми нужно устанавливать опеку. И мои юристы в срочном порядке должны всем этим заняться.

— Так где дети, Люд? — переспрашиваю.

— У Анфисы. Вот в этом кабинете, — показывает Людмила на дверь. — Я тебе два раза ответила, Каримов, но ты где-то витаешь в облаках.

— Я не в облаках, я в документах. Прикидываю, сколько всего надо быстро провернуть, чтобы мне детей отдали.

Людка отворачивается к двери кабинета, и я вижу прямо перед собой табличку «доктор Траханкова А.А.».

— Че, правда? — не могу сдержаться. — У вас тут все прям тематически?

Людка поправляет очки и смотрит на меня поверх оправы.

— А что не так? Анфиса Траханкова* ведущий специалист-репродуктолог. Мы с Анюткой ее два года окучивали, переманивали. Еле переманили, — она взмахивает рукой. — Ее весь город знает, ее имя практически бренд.

Хмыкаю.

— Все так, все так. А ты у нас кто, напомни. Стоякова?

— Стоякина, — снисходительно поправляет Людка.

— Походу, девки, я вам всю картину своей фамилией подпортил, — ржу в голос. — У вас директор медцентра из обоймы выпадает. Каримова, так, ни к селу, ни к городу. Был бы я Сперматозоидов, или Яйцеклеткин, была бы в вашем центре полная гармония.

Людмила смотрит на меня с ледяной вежливостью.

— Вот ты каким был, Каримов, таким и остался...

— Каким? — прищуриваюсь?

«Пиздопротивным», — так и рвется из нее. Но счет за электричество сам себя не оплатит, и ледяная вежливость сменяется радушной улыбкой.

— Юморным, Русик! Веселым и задорным, — она открывает дверь и заглядывает в кабинет. — Дети, за вами папа пришел!

Я тоже прохожу плечом вперед и подвисаю от непривычной картины.

Кабинет разделен на две зоны. В одной ширма с гинекологическим креслом, во второй стол с тремя стульями, за которыми сидят дети.

Ну, те самые. Которые типа мои...

Ладно, мои, чего уж там. Двое парней и девочка. Маленькая. Которая вылитый я.

Парни пыхтят, что-то собирают на столе. Девочка старательно возюкает зеленым фломастером по белому листу бумаги.

Стоит мне появится, все трое поднимают головы. От взглядов трех пар детских глаз, прикованных к моей персоне, становится не по себе.

Надо что-то сказать, но язык почему-то прилипает к гортани. Говорил этой злоебучей Людке, что мне кофе надо выпить. За деньги, которые я заплачу Горэлектросети, могла бы и сгонять на улицу в кофейню. Корона бы не упала...

Ну хоть не молчит. Выручает.

— Дети, собирайтесь, за вами пришли, — сообщает жизнерадостно.

— Анфиса, смотри, это наш папа! — Артем первым вскакивает с места.

— Он наш отец, — загробным голосом поправляет его Арс, и мне хочется щелкнуть пальцами.

Вот! Тут точно можно обойтись без ДНК-теста.

Да он сам готовый ДНК-тест. Гены пальцем не задавишь!

Подхожу ближе к столу. О, так они лего собирали! Беру пару деталей, сцепляю между собой. Разъединяю...

— Это от моих сыновей осталось, — говорит изящная блондинка в белоснежном халате с бейджиком, которую я только сейчас замечаю в стороне. Она напряженно следит за нами, ловит мой взгляд и кивает. — Здравствуйте, Руслан Каримович.

Киваю в ответ. Похоже, это и есть хозяйка кабинета.

— Здравствуйте, Анфиса, — чуть наклоняю голову.

Всем видом показываю, что я за шесть лет не успел растерять навыки поведения в приличном обществе.

Маленькая Софийка задирает голову, ее милая мордашка расплывается в улыбке.

— Папоцька, — говорит она и протягивает мне лист бумаги, — это ты.

Там зеленое чудище с вытянутой головой, непропорциональным туловищем и длинными как у орангутанга руками смотрит на мир глазами-точками.

Но я все равно в говно.

— Моя ж ты радость, — говорю умилительным тоном, — спасибо!

Складываю рисунок вчетверо, прячу в задний карман джинсов. Поднимаю Софийку на руки, окидываю пацанов вопросительным взглядом.

— Ну что, погнали?

— А мы куда? — спрашивает Арсений, когда садимся в машину.

— Ко мне домой, очевидно же, — защелкиваю ремень безопасности.

— А у тебя дома есть лего? — спрашивает Арт.

Хочу сказать, откуда, я ж только из тюрьмы. Но вовремя соображаю, что это не та информация, которую нужно знать детям.

Даже если бы они были не мои.

***

Усаживаю всех по очереди на заднее сиденье и пристегиваю. Мальчишек по бокам, девочку по середине.

Обхожу автомобиль, сажусь за руль и выезжаю с парковки медицинского центра.

— Может, все-таки заберем у мамы из машины автокресла? — с надеждой спрашивает Артем. — Машина у нее здесь должна быть, на стоянке.

— Мы купим новые, — обещаю мальчишке, глядя в зеркало заднего вида. — Прямо завтра с утра поедем и купим. Выберете какие захотите.

— Так нельзя возить детей, — бубнит Арс. — Нас же полиция сразу загребет.

— Сюда как-то доехали, — отвечаю ему. — И туда как-то...

В это время рядом с нами на соседнюю полосу выезжает полицейский патрульный автомобиль.

— Быстро пригнулись, — резко бросаю, оборачиваясь назад. Сам чуть притормаживаю, пропуская патруль вперед.

Ну Арсений, ну засранец.

Мальчишки съезжают по спинкам вниз. Софийка, глядя на братьев, тоже ныряет к основанию сиденья.

— Держите сестру, чтобы она из ремней не выпала, — говорю, обгоняя полицейский седан. И отвечаю на упрямый взгляд в зеркале. — Говорю же, с утра поедем за автокреслами. Сейчас поздно.

С нажимом отвечаю.

А сам мысленно ставлю пометку, что просто обязан отправить Кариму Ринатовичу Каримову бутылку лучшего коньяка.

Нет, ящик.

За его выдержку, терпение и фантастическое самообладание.

Я только теперь это начинаю понимать.

***

— Проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — пропускаю детей вперед, держа перед собой дверь широко распахнутой.

Они с опаской оборачиваются на меня, и я подбадривающе подмигиваю.

Хотя тут кто бы мне подмигнул. В последний момент преодолеваю соблазн захлопнуть дверь, развернуться и рвануть обратно к лифтам.

Может и мне впасть в кому?

Пусть Людмила меня рядом с Анькой положит, там у них места много.

Но потом представляю состояние своих бизнес-партнеров.

«Вы не знаете, куда Каримов делся? Куда он пропал?»

«Так он в коме лежит, в гинекологии. У доктора Траханковой А.А.».

Нет, лучше тогда в тюрьме было оставаться.

Секундная слабость проходит, и на смену ей приходит раскаяние.

Анька одна с ними пять лет справлялась, а я уже расклеился совсем. Соберись, Каримов! А то распустил сопли. Все будет заеби...

— А где наши пижамы? — поворачивается ко мне Артем.

— И зубные щетки, — добавляет Арсений.

— Мафу, — говорит Софийка, и мне очень не нравятся ее красные глазки. И подозрительно сморщенный носик.

— Что такое мафу?..

Мой вопрос тонет в захлебывающемся плаче. Малышка рыдает, прижав ладошки к залитому слезами личику, и меня охватывает паника.

Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Клянусь.

Парни смотрят на меня как на полный отстой. На их лицах читается полное разочарование.

— Что такое мафу? — повторяю вопрос громче. Плач усиливается пропорционально.

— Мафу это ее игрушка, — объясняет Арт, — Софийка без нее не засыпает.

В принципе, я с ними согласен.

Я сука все провалил.

Я должен был обо всем этом позаботиться.

И если в холодильнике у меня есть запас продуктов, сделанный домработницей по заданному списку, то про детские вещи, зубные щетки, а тем более игрушки я тупо не подумал.

Анька бы точно подумала. И позаботилась.

Но от мыслей про бывшую отвлекают всхлипывания Софийки. И связанные с ними открытия.

Раньше меня всегда раздражал детский плач. Всегда и везде.

Они как назло меня преследовали — в самолете, в отелях, в торговых центрах.

Я готов был поклясться, что мамашки с орущими детьми нарочно высматривали меня в толпе, чтобы устроится точно за спиной или где-то поблизости. А их отпрыски, завидев меня, отрывались по полной.

Но сейчас я почему-то совсем не чувствую раздражения, наоборот. Мне так жалко своего ребенка, что в носу непривычно пощипывает. И в горле дерет.

Прокашливаюсь, сажусь на корточки. Подзываю малышку.

— Софийка, хочешь, поедем заберем твою Мафу?

— Твоего, — хором поправляют братья.

— Мафу — это он, — объясняет Арс.

Девочка перестает плакать, отнимает от личика ладошки. Смотрит на меня прозрачными глазами и несмело кивает. Тут же мою шею обхватывают маленькие ручки.

— Папоцька, поехали за Мафу!

И я опять бесхребетная сопливая лужа. Но стараюсь не подавать виду, поднимаю Софийку на руки.

— Поехали, пацаны.

Первым выхожу из квартиры, Артем выходит следом.

— Вот сейчас нас точно полиция загребет, — мрачно сообщает Арсений, замыкая процессию.

*Героиня романа "Бесконтрактная любовь (Моя (не) на одну ночь)