Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 13

Руслан

Возвращаюсь в офис с целой папкой копий документов, которые выдала мне Людмила. Передаю папку юристам, они проверят, затем передадут в бухгалтерию. А те начнут готовить счета к оплате.

Счета у девчонок накопились, конечно, космические.

Я бегло посмотрел документы, но и этого хватило, чтобы понять, как серьезно попала моя бывшая — нет, настоящая жена со своей компаньонкой.

Все началось с того, что Анна с Людмилой решили расшириться — взяли кредит на хирургический корпус с реанимацией, оформили лицензию.

Деньги вбухали по-крупному, а вернуть не успели, начались проблемы с налоговой. На них наслали внеплановую проверку, и тут к бабке не ходи, постарался мой тесть покойный.

Нашли «нарушения» в бумагах, наложили штрафы, передали дело в прокуратуру. Та — в суд, исполнительная служба арестовала счета.

Клиника работать не может, зарплаты платить нечем. Банк подал в суд на расторжение кредитного договора. А тут и тесть Аньку наследства лишил.

В общем, платить тебе, Каримов, и платить.

Но если бы все проблемы можно было решить деньгами! Моя главная проблема лежит в коме, а две проблемы поменьше и еще одна, совсем мелкая, через несколько часов снова свалятся мне на голову.

И как бы я ни храбрился, я снова жду этого момента с опаской.

Я все время чувствую, что они меня сканируют. Сравнивают. Мне кажется, от меня чего-то ждут, но чего?

Я хз. Неужели папа-барон прав, и Анька показывала детям мои фотки? Похоже на то, слишком легко они меня приняли. Но я скорее сдохну, чем стану расспрашивать пацанов. Тем более малышку.

Спрашивать Людмилу бесполезно. С нее и то что она знает клещами тянуть надо, что тут говорить о неизвестной ей информации.

— Каримов! Руслан! — меня окликают. Оборачиваюсь.

— Наталья Леонидовна, давно не виделись! — приветствую соседку.

У нее под офис целых три этажа выкуплено. У нас с тестем все скромнее, хотя не закрой он меня на шесть лет, уже бы все было не хуже.

— Привет, сосед, — подплывает Наталья Громова царственной походкой, — тебя можно поздравить?

— Смотря с чем, — хмыкаю.

— С победой ясное дело, — в ответ хмыкает Леонидовна. — Зайдешь на чашку кофе?

Смотрю на часы. Времени не так много, но Наталья меня всю дорогу поддерживала, и еще я вспоминаю, что они с Михаилом вместе вырастили троих внуков.

Их сын известный профессор, его жена тоже имеет какую-то научную степень, они оба археологи и не вылезают из научных экспедиций. Как они при этом умудрились родить троих парней практически с одинаковой разницей в возрасте — загадка*.

Родили и сбагрили на Наталью и Михаила. Надо отдать Наталье должное, я от нее ни разу не слышал в адрес сына с невесткой ни одного упрека. Ее муж внуков и вовсе обожал.

От Вилены я знаю, что Михаила недавно не стало из-за осложнений после пневмонии. Значит теперь Наталья тянет все сама.

Три пацана. И ни одной девочки. А я тут сопли распустил, когда у меня такая малышка есть ласковая...

Даже совестно перед Натальей делается. Хотя ей с ее командирским характером девчонкам под руку лучше не попадаться. Может, она мне каких советов дельных даст.

Соглашаюсь на кофе, мы идем в соседский офис, и я примеряюсь, как бы так половчее завернуть про детей.

— Ну давай, рассказывай. Выходит тебя таки этот кусок говна подставил, твой тесть? — спрашивает Громова, усаживаясь в директорское кресло. Я приземляюсь в одно из кресел для посетителей.

— А вы сомневались? — скептически поднимаю брови.

— Нет конечно, но он тут так жопу рвал, ты бы видел, — морщится Наталья, — противно было смотреть.

— Наташ, — спрашиваю осторожно, — а вы про мою жену ничего не слышали?

— Про Анну? — теперь она вскидывает брови. — Нет. Вы вроде как развелись.

Я сразу мрачнею.

— В том-то все и дело, что не развелись. Не до конца, в смысле, — поясняю, поймав ее удивленный взгляд. — Мало того, когда я вышел, позавчера, выяснилось, что у меня есть дети. Трое.

— Руслан, — Громова бросает на меня сердитый взгляд, — ты же не дурак, знаешь какие сейчас бабы. Им наебать как два пальца...

— Наташ, — перебиваю ее, — там все видно невооруженным глазом. Вот, сами посмотрите.

Достаю телефон и показываю ей фотки с нашего сегодняшнего утренника. Мне мужики набросали, с которыми я уже успел контактами обменяться.

Громова видит пацанов и округляет глаза.

— Так они же вылитый Платон.

— А вот смотрите, — показываю Софийку. Наталья моргает, переводит на меня шокированный взгляд.

— Она же маленькая!

— Три с половиной, — уточняю.

— А...

— Пять с половиной.

— Ясно, — Наталья сглатывает.

В ее глазах роятся сотни вопросов, но она тактично держит их при себе — у нас не тот уровень доверия, чтобы я начал прямо сейчас с ней откровенничать.

— Я ничего о них не знал, — говорю ровно то, что хочу сказать, — их ко мне привезли в офис. Аня в коме, я теперь отец-одиночка. Она меня в свидетельства о рождении вписала, представляете? И подпись на документах о разводе не поставила, чтобы тесть у меня отжать ничего через брачный контракт не смог.

— Молодчина, Анька, — уважительно кивает Громова, — боец.

— Согласен, — киваю, — а вот я о себе такого сказать не могу.

— Это что за сеанс самобичевания? — щурится Наталья.

— Ну какой с меня отец, Наташ? — признаюсь чистосердечно. — Я вчера их даже из сада забрать забыл. Хорошо, Вилена в последний момент напомнила.

— Мы с Мишей как-то мальчишек в садике забыли, — доверительно наклоняется через стол Наталья. — Он меня в ресторан пригласил. Нам так хорошо сиделось, уютно. И вообще из головы вылетело, что нам наших оглоедов надо забрать. Илья с Ириной накануне улетели, мы еще не привыкли. Уже девять вечера, и тут охранник звонит. Видел бы ты как мы с Мишкой в тот ебучий сад летели!

— И что пацаны? — меня разбирает от смеха, но стараюсь не ржать. Хотя у Громовой в глазах пляшут смешинки.

— Что-что, — фыркает она, — дулись на нас дня три, пока Мишка их бассейн не отвез и прощение не заслужил.

— Это Матвей в старшем классе? — напрягаю память.

— Это Матвей уже на последнем курсе университета, а Данил с Ромкой тоже студенты, — скалится Громова и тут же смягчается. — Эх, отстал ты от жизни, Руслан Каримович!

— Отстал, — признаю покаянно.

— Не переживай, Руслан, ты справишься, — неожиданно мягко говорит Наталья, — все у тебя получится. И отец ты на самом деле замечательный. Вон как на утреннике с детьми выплясываешь. А детям с родным отцом лучше всего, поверь мне. Это я тебе ответственно заявляю как бабушка, которая трех внуков вырастила. И никто им его не заменит, даже лучший в мире дед.

И грустно-грустно вздыхает.

***

— Руслан Каримович, вам пора, — заглядывает Вилена, и я с сожалением отрываюсь от ноутбука.

— Спасибо, Вилена Дмитриевна.

Это она напоминает, что мне пора в сад за детьми.

— Вам нужна помощь? — спрашивает Вилена, и на какие-то доли секунды мне хочется заорать «Да, черт возьми! Помогите! Help!!!».

Кинуться ей в ноги, если надо, и попросить помощь. Любую.

Да хотя бы пускай съездит к Аньке на квартиру за детскими пижамами и Мафу. Ночевать я там больше не стану под дулом автомата, а ебучего монстрика мы снова не взяли. Туда придется ехать, даже если бы я укатал детей на новые пижамы и купил их в детском супермаркете.

Или дать ключи от своей квартиры, пускай хотя бы ужин приготовит...

Но момент слабости проходит, и я решительно отрезаю все пути к отступлению:

— Нет, Вилена Дмитриевна, я сам справлюсь, благодарю.

Она с сомнением на меня смотрит — и между прочим, очень правильно смотрит. Но вслух ничего не выражает, и я захлопываю крышку ноута.

— До завтра, Вилена Дмитриевна.

— До завтра, Руслан Каримович, — Вилену как ветром сдувает пока я не передумал.

Спускаюсь на паркинг. На заднем сиденье автомобиля лежит пакет с одеждой, которую мне надо отдать дяде Золтану. И у меня снова мелькает малодушная мысль — забрать детей и поехать к Раду под предлогом того, что я возвращаю наряды.

Я почти сдаюсь. Особенно когда представляю, как сбагриваю детей в десяток женских заботливых рук, а сам оказываюсь совершенно свободным. И там нас точно ждет щедрый ужин и теплый прием. Но...

«Детям с родным отцом лучше всего, поверь мне!» — голосом Натальи Леонидовны Громовой громогласно взывает моя совесть, и я сворачиваю к детскому саду.

Хватит уже филонить. Да и хватит сбагривать собственных детей на других. Анька как-то умудрялась с ними сама справляться, а я чем хуже?

К Раду и Золтану на выходных поедем, нечего людей по вечерам отвлекать. Завтра мне на работу, детям в сад.

Подъезжаю к воротам, своих замечаю еще издали. Все дети гуляют, мои парни вдоль забора прохаживаются.

Ясно почему, меня выглядывают. Не верят, что я вовремя приеду, боятся проглядеть.

Выпрыгиваю с водительского сиденья и ловлю два сияющих взгляда. И мне так становится похер, что это глаза тестя, потому что это Аньки моей глаза тоже.

И я так счастлив, что не забыл их сегодня забрать, что вовремя приехал. Не опоздал. Надо Вилене премию выписать за то, что напомнила. Пусть каждый день напоминает, пока у меня рефлекс не выработается.

— Приехал! — Арт и Арс переглядываются, весь их вид выдает, что парни еле сдерживают рвущееся наружу ликование.

— Давайте в машину, — командую пацанам, забирая пакеты с костюмами, — а я пойду за Софийкой.

— Мы сегодня поедем к дяде Раду и Золтану? — спрашивает Артем.

— Нет, на выходных, — отвечаю, перекладывая костюмы в багажник.

Иду на поиски ясельной группы, забираю младшего ребенка, усаживаю ее к братьям в машину.

— Ну что, поехали, Каримовы? — спрашиваю детей.

— Поехали, — отвечают они нестройным хором.

— Заедем куда-нибудь поужинать? Или вы дома хотите?

— Дома, — отвечает за всех Арс.

— А что хотим на ужин?

И дальше начинается вразнобой.

— Макарошки и сосиску!

— Пельмешки!

— Кулацьку!

Хоть под последним я с трудом, но разобрал, что это курица, устраивать ресторан дома я точно не собираюсь.

— Нет, ребята, так не пойдет, — рулю по проспекту к дому бывшей-настоящей жены. — Выбор по меню у нас только в ресторане. Дома папа готовит моно-блюдо. Одно на всех. Так что договариваемся на берегу. Или макарошки с сосисками, или пельмешки, или курицу. Предлагаю тянуть жребий. Знаете, как это?

— Орел или решка? — предлагает Арт.

— Но там только два варианта, — не соглашается Арс, — а нас трое.

— Камень, ножницы, бумага, — говорю. — Знаете?

— Нет, — смотрит исподлобья Арс. — Это как?

Подъезжаем к дому, поворачиваюсь к детям.

— Вот смотрите. Это камень, это ножницы, а это бумага, — поочередно сжимаю руку в кулак, затем выпрямляю указательный и средний пальцы, а потом показываю прямую открытую ладонь. — Ножницы бьют бумагу, бумага бьет камень, камень бьет ножницы. Вот давайте, я буду говорить, «Камень, ножницы, бумага», а вы показывайте какую-то из этих фигур, и определим победителя. Поняли?

Все трое кивают, хотя в Софийке я не уверен.

— Камень, ножницы, бумага!

Все трое выбрасывают вперед ладошки, малышка растопыривает все пальчики.

— Я выиграл! — кричит Артем.

— Нет, я! — кричит Арс.

— Ничья, у вас у обоих бумага, — примиряю мальчишек. А сам лихорадочно соображаю.

Девочка сейчас проиграет. Она уже смотрит на меня растерянно, хлопая глазками.

Я баран, она еще маленькая играть в такие пацанячьи игры. Но и отсекать ее от коллектива неправильно. Что делать, что делать? Думай, Каримов, ты же папоцька...

А у парней в глазах горит азарт.

— Давайте заново. Камень ножницы, бумага, — командую и будто невзначай ловлю маленькую ручку, сворачивая ее в кулак. — У нас камень.

Малышка благодарно смеется, у моих балбесов у двоих снова бумага. Они даже думают одинаково!

— Мы с Софийкой выбываем, бумага может обернуть камень, — объявляю детям и крепче сжимаю ладошку. — Играем дальше. Камень, ножницы, бумага!

В итоге выигрывает Арс, у которого выпадают ножницы, потому что Артем проявляет на редкость упрямую приверженность бумаге.

— Ура, макарошки! — кричит он, Тема поддерживает брата. Я так понимаю, противостояние было исключительно для меня.

Я наклоняюсь и тяну к губам маленькую ручку, не давая ее хозяйке ни малейшего шанса пролиться уже готовым слезинкам.

— А мы с тобой будем курочку, да, зайчонок?

— Будем? — она расширяет глазенки, мигом позабыв, что только что готова была разразиться плачем. Парни замолкают и прислушиваются.

— Конечно, — подмигиваю ей, — папочка тоже любит курочку. И свою маленькую доченьку.

И мне глубоко начхать, что я сопливая лужа, потому что оба мои сына тоже довольно улыбаются. А я знаю, о чем буду завтра говорить с Анькой.