Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 37

Руслан

— Ты уверена, Ань? Тебе не показалось? — переспрашиваю жену. Она поднимает обиженный взгляд.

— Ты мне не веришь?

А я не то, что не верю. Просто не хочу, чтобы она так сидела с потерянным и отчужденным видом. Опускаюсь рядом на колени, беру в свои руки ее ладони.

— Что ты такое говоришь? — хочу заглянуть в глаза, она отворачивается.

Внутри вздымается целый ураган, который готов смести нахер суку, что посмела меня опоить и подставить.

У нас с женой только все начало налаживаться. Пока такое шаткое и некрепкое. Я дышать не Аню боюсь, чтобы ничего не испортить. И надо же ей было появиться именно в этот момент!

— Я тебе верю, — говорю без малейшей запинки, — просто прошло шесть лет. Ты могла ошибиться.

Я сразу выбежал из ресторана, но пара, на которую обратила внимание Аня, села в машину и уехала. Можно было прыгнуть в машину и начать их преследовать, и раньше я бы так и сделал, но...

Раньше у меня не было детей, которых я ровно в восемнадцать ноль-ноль должен забрать из садика. Пусть хоть небо падает на землю. И уж тем более, не какая-то сука, которой могут заняться профессионалы.

Аня качает головой.

— Нет, Руслан. Я не ошиблась, это та девушка, которая ко мне приходила.

— Но ты видела ее мельком. Почему ты так уверена?

— Потому что она часто потом мне снилась, — отвечает Аня тихо, поднимая глаза.

И у меня по телу пробегает дрожь. В них мне мерещится полный откат на ту же позицию, с которой мы начали.

Нет, только не это. Я не позволю тестю продолжать гадить нам с Аней даже из могилы.

— Ань, — беру ее лицо в ладони, поворачиваю к себе, — не поддавайся. Не позволяй ему с того света манипулировать своей жизнью. Нашей жизнью.

Она моргает, хочет отвернуться, но я не даю.

— Я тебя люблю, — говорю негромко, — и тебя, и детей. Даже если что-то тогда было, это не по моей воле. Я тебе не изменял ни до тюрьмы, ни в тюрьме. И не собираюсь. Ты мне веришь?

Специально отзеркаливаю ее же вопрос. Аня неглупая девчонка, понимает. Хочет опустить голову, но я опять же не даю.

— Веришь мне, Аня? — спрашиваю настойчиво. Она молчит какую-то долю секунды.

— Верю, — отвечает решительно. — Я тебя тоже люблю, Руслан. И у меня тоже ничего не было с Ибрагимовым...

Шумно дышу. Обязательно надо было портить такой трогательный ответственный момент и вспоминать Падловича? Без него тошно. Но возмутиться не успеваю, возвращается Морозецкий.

— Нормально все, Руслан, — он протягивает мне флешку, — с владельцем удалось договориться. Он нормальный мужик, пошел навстречу.

— Что это? — спрашивает Аня. Я встаю с колен, отряхиваю джинсы и прячу флешку в карман.

— Это запись с камер. Я вернулся к тебе, а Арсений пошел искать владельца ресторана, чтобы попросить у него запись. Теперь у нас есть номер автомобиля и видео с этой... звездой. Я тебе обещал, что я ее найду, Аня, — смотрю на жену, которая ошарашенно моргает, и меня прям распирает.

— Я пообещал, что эти записи не будут нигде фигурировать, — замечает Морозецкий.

— Не будут, — успокаивающе киваю, — это исключительно для внутреннего пользования. Так моим людям будет намного проще найти эту... особу.

— Если нужна помощь, обращайся, — предлагает Арсений, — моя служба безопасности к твоим услугам.

— Спасибо, думаю, что сами справимся, — искренне благодарю. — С этой записью теперь все намного проще.

Конечно, попробуй найди девку по фотке, где она вполоборота в постели. Она ж не дура, знала как себя снимать. Там я был в центре внимания, а она так, сбоку.

Теперь же вычислить ее будет нехер делать как минимум по номерам машины ее ебаря. А дальше уже дело техники.

Уже предвкушаю, как лично буду эту стерву допрашивать, руки так и чешутся. И мне похуй, кто сейчас ей покровительствует.

Если бы не она, Аня не стала бы от меня детей скрывать. А если бы я о них знал, то зубами бы свободу себе раньше выгрыз.

И может, Софийка уже бы при мне родилась. Я не потерял бы столько времени, сам бы ее нянчил. Пацанов своих тоже бы растил, они тогда совсем мелкие были. Лучше бы меня знали. И может, тогда бы говорили мне сейчас «папа», а не «он, наш отец»...

— Я предлагаю все-таки пообедать, — предлагает Арсений, глядя на нас с Аней.

— У меня аппетит пропал, — бормочет жена. И меня снова охватывает злость.

Эта сука своим появлением портит настроение моей любимой жене? Не дождется!

— Арс прав, — поддерживаю Морозецкого, — давай поедим. И будем возвращаться, нас ждут дети.

***

Аня

В город выезжаем даже раньше, чем планировали.

Я предложила Руслану сменить его за рулем, но он отказался.

— Если бы мы с Морозецким забухали, тогда бы ты села за руль, а пока я сам, — ответил муж. — Я отдохнул, и мне так будет спокойнее.

Мне тоже. Когда я за рулем, Руслан не расслабляется, а наоборот, предельно напряжен. Он внимательно следит, как я веду машину, постоянно подсказывает и комментирует.

Почти всю дорогу едем молча. Настроения разговаривать нет никакого, изменилась сама атмосферность поездки, исчезла вся ее легкость и очарование.

Появление призрака из прошлого полностью выбило меня из колеи. Я понимаю, что нельзя так поддаваться, но ничего не могу с собой поделать.

Дело не в Руслане. И не в этой девушке. А в том, кто ее подослал, кто стоял за всей этой чудовищной фальсификацией.

Он подставил не только Руслана, своего бизнес-партнера. Он наплевал на меня, на свою родную дочь. Не пожалел собственных внуков.

В который раз задаюсь вопросом, каким монстром был мой отец? Видел ли он во мне что-то кроме достижения личных целей?

Я всегда была для него только разменной монетой. И мои дети тоже. Он не задумываясь уничтожил бы их, если бы я не пряталась от него беременная.

Всю дорогу меня преследовали эти мысли, я не могла больше ни о чем думать. Руслан пытался заговорить, но я отвечала коротко и односложно.

Мне не хотелось, чтобы он принял мою холодность на свой счет, поэтому я честно ему призналась

— Прости, мне сейчас очень плохо, — сказала я, глядя на дорогу. — Мне жаль, что я порчу тебе настроение своим видом. Лучше всего мне сейчас было бы побыть одной. Но нам некуда деваться, надо ехать.

— Зря ты так убиваешься, Аня, — хмуро ответил Руслан. — Этот гондон не стоит ни одной твоей слезинки.

— Тебе меня не понять, — замотала я головой, — у тебя золотые родители. Просто идеальные.

— Я кстати хотел спросить тебя, — он сжал мою руку, — ты будешь не против, если они прилетят? Я бы хотел познакомить их с внуками...

— Как я могу быть против? — пожала я плечами. — Это твои родители.

Попробовала высвободить руку, но Руслан сжал ее крепче.

— Послушай, Аня, — проговорил он, — родителей не выбирают. Я все понимаю. Какой бы гнидой ни был Платон, он остается твоим отцом.

— Мне за него стыдно, — шепчу я, глотая слезы. — Думаешь, я не заметила, как поморщился Морозецкий, когда о нем говорил? И все так. Его бизнес-партнеры, просто знакомые. Все его презирают! Все приняли твою сторону!

— Ты слишком хорошего мнения о людях, Аня, — усмехается Руслан, забирая мою руку и устраивая ее у себя на колене. — Кто-то говорит правду, а кто-то просто держит нос по ветру.

— Что ты имеешь в виду? — вытираю щеки, смотрю на мужа непонимающим взглядом.

Хоть я и говорила, что мне хочется побыть одной, но я рада, что он со мной разговаривает. Что греет мою руку, накрыв ее своей широкой ладонью. Что смотрит в зеркало, и в его взгляде я вижу только тепло и поддержку.

— То, что я выиграл, Аня. Потому они на моей стороне. Победителей не судят, слышала такое выражение. Так оно и есть. Если бы победил Платон, половина из тех, кто поливает его дерьмом, сейчас лизали бы ему зад.

— Ты не проиграл бы, — говорю с пылом, — я бы не позволила!

Руслан сбрасывает скорость, съезжает на обочину, глушит двигатель. Разворачивается ко мне, упирается локтем в спинку сиденья.

— Почему, Аня? Даже думая, что я тебе изменил, ты все равно за меня боролась? Детей рожала, растила сама. Только чтобы восстановить справедливость?

Черные глаза сверлят, проникают в самый мозг и, кажется, считывают ответ сами. Но я все равно его озвучиваю.

— Не только, Руслан. Я тебя не переставала любить. И ребенка я от тебя хотела. Я просто не думала, что их будет так много...

Руслан наклоняется ко мне, обхватывает мое лицо обеими руками, вглядывается в глаза. Его зрачки кажутся лазерными щупами, которые врезаются в меня и вскрывают все мои потайные мысли.

— Их будет еще больше, Аня, — говорит хрипло, — это я тебе обещаю. Не сейчас, так потом. Вот увидишь.

И накрывает ртом мой рот.