Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 32

Руслан

Я до последнего не верил. И до последнего был готов ко всему.

Что Аня сейчас крикнет: «Нет! Отпусти меня, Каримов! Ты гад и изменщик!». Или что молча начнет вырываться или отбиваться, и мне придется ее отпустить. Потому что я не хочу силой.

Да к чему угодно был готов.

Но похоже, моей Каримовой надоело со мной воевать. Или она наконец-то мне поверила.

Не знаю. Не хочу сейчас об этом думать.

Вообще ни о чем думать не могу.

В ушах кровь бахает, пульсирует в унисон сердечному ритму и пульсации в члене. Он у меня сейчас взорвется в Аниной нежной ладони.

Я все шесть лет в камере представлял, как она это делает. И не только это. Все время ее представлял. Только ее.

Как я мог подумать, что она со мной развелась? Что она меня бросила? Моя Каримова...

— Все, хватит, — забираю ее руку, перехватываю обе за запястье, завожу над головой, — если не хочешь, чтобы твой муж тебя обкончал раньше времени.

— Ладно тебе прибедняться, Каримов, — Аня облизывает пересохшие губы, — ты никогда скорострелом не был.

— С тобой стану, — наклоняюсь ниже, кусаю за нижнюю губу, оттягиваю. — Сколько меня мариновала, засранка... Теперь моя очередь.

Отпускаю запястья, накрываю ладонями соски. От того, что мы в спальне днем, когда светло, ощущения еще более будоражащие.

Замечаю, что ареолы потемнели, соски стали крупнее, выразительнее. А сейчас они еще и торчат возбужденно. Грудь у Ани всегда была чувствительным местом, как она ими детей кормила? Я же ничего не спрашивал...

Потом. Я потом все спрошу. Сейчас — только мое время.

Начинаю зацеловывать шею, спускаюсь цепочкой поцелуев вниз к ключицам. Меня кроет от ее запаха, от бархатистости кожи.

Сука, как я без всего этого жил? Ее тело меня всегда с ума сводило.

Ловлю губами торчащую вершинку, и самого простреливает до паха. Член дергается от протяжного стона, который издает моя женщина, выгибаясь подо мной и натягиваясь струной.

— Руслан...

Тереблю ее языком, всасываю и отпускаю, рукой ползу по бедру, накрываю заветное местечко между стройными ногами. Пальцы вязнут во влаге, вырисовывают восьмерки.

— Руслан... — она всхлипывает, изворачивается. Вздрагивает от каждого движения пальцев.

Всегда такая была. Отзывалась на каждую ласку, на каждое прикосновение.

И сейчас пытается на пальцы насадиться. Медленно ввожу в нее пальцы и сам стону от того, как она обхватывает их, принимает, как подставляет мне грудь.

Облизываю их по очереди, а сам нащупываю приготовленный презерватив. Кажется, мы оба долго не протянем. Подтягиваюсь выше, зависаю на секунду над женским лицом с закушенной губой.

— Ты сегодня мое имя кричать будешь, Аня. Громко. Я его из тебя выбивать буду, — говорю хрипло и одним движением раскатываю по члену презерватив.

Она не успевает ничего ответить, как я размашисто вхожу одним толчком. До упора. Так, что пахом ей в лобок упираюсь. Аня только ахает беззвучно. В плечи мои пальцами впивается, хочет что-то сказать, но не может.

Дышит глубоко, прерывисто. И я дышу как паровой двигатель. Сдерживаю себя как могу, чтобы ее не разорвать сейчас. Боюсь пережестить. У меня внутри будто магма клокочет и вот-вот на волю вырвется.

Я чувствую, что заполнил ее всю. Аня моя зажалась, обхватила член, сдавила со всех сторон.

Что за хуйня? Отвыкла от меня? Боится?

— Расслабься, малыш, ты чего? — беру ее лицо в ладонь, глажу, прикасаюсь губами к губам, к щекам, к вискам, к подбородку. — Тебе больно?

Она мотает головой, но все равно отворачивается. За подбородок возвращаю обратно.

— Что, Аня?

— Ты меня так давно не называл... — шепчет она и поднимает глаза. — И я... Руслан, я боюсь. Что тебе не понравится... после троих детей...

— Аня, ты серьезно? — задираю подбородок, заставляю посмотреть мне в глаза. — Я блядь туда пробиться не могу. Если не хочешь мужа без члена оставить, расслабься хоть немного.

Чтобы подкрепить слова действием, начинаю ее целовать. И это действует, моя Аня расслабляется, отвечает на поцелуй. И я двигаюсь в ней, сначала небольшими толчками, просто качаюсь на локтях. Потом сильнее, резче. Набираю скорость.

А потом меня несет. Вообще перестаю соображать.

Аня окончательно меня впускает, и все. Пошла жара. У меня башню уносит напрочь.

Шесть лет нормально не трахался, конечно. Тут кому хочешь снесет.

Вбиваюсь, вколачиваюсь и улетаю. Честно, не знаю, когда кто кончил. Прихожу в себя, лежа на Ане, вдавливая ее в себя, вжимаясь в нее, и шумно дышу. Она взмокшая и разгоряченная гладит меня по спине.

— Ань, — хриплю ей в волосы, — а давай еще кого-нибудь родим.

И она перестает меня гладить.

***

Аня

Я так и знала.

Это же Каримов!

Змей. Коварный змей-искуситель.

А я повелась как последняя дура. Растеклась. Расклеилась. Поверила, что он изменился.

Ха! Да сейчас.

Змеи не меняются.

Искусители тем более.

Изо всех сил луплю кулаком по взмокшей спине, которую только что изнеженно поглаживала.

— Ай! — взвивается Каримов. Но с меня не слезает. Гад. Как навалился, так и лежит. И смотрит, главное, с бесконечным удивлением. — Ты чего, Ань? Больно же!

А у меня перед глазами все как один миг проносится.

Анализы. Токсикоз. Растущий живот. Роды. Малыш, требующий неотрывного внимания. И при этом трое маленьких детей — два будущих школьника и одна совсем малышка. Я не могу украсть у них себя. И не хочу.

— Признавайся, ты проколол презерватив? Только честно! — шиплю, снова изо всех сил ударяя кулаком по широченной спине.

— Прекращай меня бить, Анюта! — гаркает Руслан. Ловит мои руки и прижимает за запястья к матрасу. Смотрит в глаза, наклонившись низко-низко. — Ничего я не прокалывал. Хочешь поклянусь? Просто смотрел фотографии детские, они там такие маленькие... Понянчить захотелось. Я же их такими не видел, ни одного...

— Понянчить? — дергаю руками, конвульсивными движениями пытаюсь высвободиться. — Когда, Руслан? Ты же целыми днями в офисе пропадаешь!

— Что значит, когда... — он выглядит растерянным. — Когда домой приду. После работы. И в выходной...

— А после работы и в выходной у тебя тренажерный зал еще. И баня. И волейбол. А потом у тебя начнутся командировки!

— Так я пацанов могу с собой брать. Они уже большие.

— Вот именно, Руслан. Для тебя ничего не меняется. Все снова изменится только для меня. Полностью. На сто восемьдесят градусов. Потому и спроси меня, хочу я менять свою жизнь в очередной раз или нет?

Он проводит рукой по влажным волосам, смотрит в сторону.

— Ты права, я не подумал... — снова поворачивается ко мне. — Но, Ань! Ты же теперь не одна. Можно нанять помощниц по хозяйству, няню...

— Руслан, я на море хочу, — перебиваю его, — я с детьми летала, только одной знаешь как тяжело? Особенно, когда они маленькие.

— Так полетим, разве это проблема, Анюта! — его голос становится низким, тягучим. Руслан вдавливается пахом, он уже готов к повторению.

Значит надо его додавить. Договориться, пока он на все согласен.

— Подожди, — упираюсь локтями в грудь, — скажи честно, ты уже дал задаток за дом?

— Ну... — Каримов отводит глаза, закусывает губу. Отворачивается.

Беру его за уши, поворачиваю обратно.

— В глаза мне смотри. Дал?

— Нет.

— Поклянись.

— Чтоб я сдох.

Тут меня осеняет. Снова ловлю, поворачиваю.

— А за участок?

— Откуда ты знаешь? — смотрит потрясенно.

— Потому что я тебя насквозь вижу, Каримов. И на какое море ты полетишь, если ты строиться собрался?

— Так разве я сам буду строить, Аня? — хмыкает Руслан. — Строительная бригада будет строить.

— Как будто я тебя не знаю, Руслан! Ты у них над душой стоять будешь и проверять каждый забитый болт!

— Правда? — мурлычет Змей, раздвигая мне колени. — А давай проверим! Вот прямо сейчас возьмем болт и его забьем... Давай?

— Ты правда не протыкал презервативы? — продолжаю упираться.

— Честное слово, — я уже слышу, как он шуршит очередной упаковкой. — Хочешь поклянусь?

— Нет! — закрываю ладонью ему рот. — Нашим детям нужен живой и здоровый отец!

Он кусает меня за пальцы, хищно скалится. И я не могу долго злиться, но все равно хватаю за шею и говорю, глядя в глаза:

— Я сегодня же попрошу Люду выписать мне противозачаточные таблетки. И буду их принимать. Я не говорю тебе окончательное «нет», Руслан. Просто не сейчас. Пока дети еще маленькие. Пусть Софийка подрастет, я еще не привыкла, что ты есть в их жизни...

— Я никуда не денусь ни из их жизни, ни их твоей, Аня, — хрипло говорит Каримов, и я чувствую у входа крупную горячую головку. — Только пообещай, что не очень долго будем ждать.

Резко толкается, я от неожиданности вскрикиваю и впиваюсь пальцами в стальные плечи. А Руслан поддевает меня под колени и вдавливает в матрас.

— Если ты начнешь пить противозачаточные, значит можно будет трахаться без резины, — ухмыляется он. — Я сам пойду с тобой к Стояковой.

— Только сначала ты сдашь у нее все анализы! — успеваю пискнуть прежде чем муж выбивает из легких очередным толчком весь воздух.