Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 5

Руслан

— Я говорил, надо переодеться, — смотрит исподлобья Арс.

Говорил.

Не один раз.

Он все время над ухом гудел, пока я ванну мыл.

— Я рукава закатил, — отвечаю Арсению. — Кто знал, что у вас шланг порвется и меня обольет?

Я стараюсь говорить спокойно. И выглядеть спокойным.

Что изменится от того, что я буду биться головой о кафель в ванной? Или начну лупить о стену порвавшимся душевым шлангом?

Тем более, что я его подрезал и обратно насадил. Он надорвался с самого края. Завтра надо заехать купить новый, а пока так сойдет.

Не хочется выглядеть полным дебилом в глазах собственного сына. Но походу таким и выгляжу.

У Аньки в квартире большая угловая ванна-джакузи. Пацаны сказали, что надо помыть ванну, набрать воды с пеной и искупать Софийку.

Я полез мыть. Ебучий шланг оторвался и облил меня с головы до ног.

Теперь я в одних трусах сижу и жду, когда нальется вода.

Трусы, ясен хрен, тоже мокрые, но не сидеть же мне перед детьми без трусов. У Аньки мужских нет, я смотрел.

Сцепил зубы и полез в ее ящик с бельем.

Это было опасное мероприятие. Я же сука на голодном пайке шесть лет... И сегодня вечером у меня были далеко идущие планы.

Я забронировал себе вип-кабинет в стрип-баре «Асселин». Я должен был сейчас смотреть приватный танец грудастой девицы с сочной задницей. И решать, будет у меня с ней продолжение, или я выберу кого-то еще.

А в сухом остатке пришлось рыться в трусах и лифчиках бывшей, причем они все оказались исключительно практичными, бесшовными и гладкими. С бабочками и собачками.

Даже одни были с авокадо.

Но все были женскими. Ни одних мужских труханов я не нашел и вздохнул с облегчением.

Смотрю в интернете видео как купать детей.

Вроде ничего сложного. Намочил, намылил, смыл.

Так зачитался, что не заметил, как за спиной булькнуло. Оборачиваюсь — Софийка уже сидит в ванне, одна голова из пены торчит.

— Подожди, — вскакиваю, — мне тебя сначала намочить надо.

Она прячется от меня за пеной в противоположном конце ванной, и я догадываюсь выключить воду. Зря я столько этой пены набульбенил.

Лезу за девчонкой в ванну, чтобы поймать. Но дно сука скользкое, конечно я наебнулся. Прямо мордой в эту гребаную пену.

Сам виноват, надо было меньше лить. Написано же, два колпачка. А мне показалось мало, и я полбутылки бахнул.

Выныриваю из воды, отплевываюсь. Зато ребенка поймал.

— Стоять, — говорю ей. — Я тебя уже намочил, сейчас будем намыливаться.

Протираю глаза и вижу Артема с Арсением. Они стоят на пороге ванной, Тема держит в руках пакет.

— Это что? — спрашиваю, глядя на пакет с подозрением.

— Это игрушки, — отвечает Арт. — Софийка всегда играет с ними, когда купается.

Не успеваю открыть рот, как он вываливает пакет в воду. Малышка вырывается из моих рук и тянет из воды желтую резиновую утку.

— Папоцька мотли! — показывает мне, сияя от счастья.

— Подождите, — трясу головой, с которой слетают белые хлопья пены, — нахе... зачем купаться с уткой? И вот это зачем?

Показываю на игрушки, расплывающиеся по всей ванной. Мало мне было Софийку ловить, теперь еще их по всей ванной отлавливать? Там и цветные круги, и тарелки, и лопата, и катер. И даже разноцветный слон.

— Мама нас так купала, и Софийку так купает, — раздувает ноздри Арсений.

— Ты не путай, я не мама, я папа, — вылавливаю слона и вручаю Арсу. Катер получает Артем. Уточку предусмотрительно оставляю Софийке. Остальная хрень пока остается в свободном плавании. — Сегодня у всех был трудный день, поэтому будем мыться по ускоренной схеме. Где у вас тут детский шампунь?

***

Затягиваю пояс Анькиного халата и залпом выпиваю оставшийся в стакане коньяк. Дети спят, а я жду, пока в сушильной машине высушатся мои трусы.

Рубашка и брюки сохнут на вешалках, мне с утра явно будет не до глажки. Главное доехать домой, переодеться. Но без трусов ехать не хочется, поэтому жду, пока они высохнут. Благо, у Аньки помимо стиральной машины есть сушильная.

Стягиваю полы халата. Он на меня налез, потому что Анька в нем беременная ходила. Натянулся на мне, конечно, чуть не треснул по швам. Но это лучше, чем та футболка со смайликами на животе.

Это Тема вспомнил про «беременные» Анькины шмотки, когда я в мокрых трусах из ванной вылез. У Софийки свой халат махровый есть с ушками, я ее в него завернул. Сам полотенцем обмотался вокруг бедер.

— А у мамы там пакет с вещами есть, в которых она беременная ходила, — вспомнил Артем. — Может на тебя что-то налезет?

Он притащил стремянку, я нашел пакет, подписанный «Мои беременяшки». И у меня внутри что-то екнуло.

А когда в пакет полез, вообще все внутри наизнанку вывернулось.

Я футболку там нашел. Просторная такая, мне в облипку. Но на животе два больших смайла и надпись «Мама, жди, скоро будем».

Я стащил с себя эту футболку, назад в пакет сунул. Таким гандоном себя почувствовал, просто жесть.

Анька ходила в этой футболке, носила двоих пацанов. Одна. И сука слова мне не сказала.

Не позвонила, не написала. Я же не в колонии строгого режима был, ко мне свободно приехать было можно.

Хорошо, этот халат в пакете оказался. Просто в мелкую полоску без всяких смайлов на животе.

Софийка вырубилась, пока я ей волосы феном сушил. Как котенок — брык на бок, и завалилась. Еще и ладошки под щечки подложила.

Тут меня ожидал еще один удар.

Если у Арсения с Артемом была своя комната с отдельными кроватями, то Софийка спала с Анькой. И я теперь даже накидаться не могу. Со мной ребенок спит.

Наконец сушильная машина сигналит об окончании цикла, и я могу распрощаться с Анькиным «беременным» халатом.

Чищу зубы пальцем с зубной пастой, бриться Анькиным станком для интимных зон мне не позволяет совесть.

Смотрю на себя в зеркало и не верю, что этот день закончился.

***

Аня

Мне обязательно надо поспать.

До завтра надо хорошенько выспаться. Завтра опять целый день придется лежать с осточертевшей маской на лице и изображать кому.

Вдруг кому-то еще приспичит прийти проверить, как я тут лежу? И с утра Каримов приехать собирался...

А если я не высплюсь и потом вдруг как захраплю? В коме...

Нельзя. Каримов нам тогда точно счет не оплатит.

Вообще не представляю, что он тогда со мной сделает. И за вранье, и за детей.

За Софийку точно шею свернет. Одним движением. И голову открутит. Вон какие у него ручищи стали огромные.

Представляю, как он меня этими ручищами своими берет и...

— Ань, ну чего ты дергаешься? — бормочет Людка, натягивая плед. Мы с ней лежим «валетом» на моей реанимационной кровати. — Давай уже спать, а? С утра твой Каримов припрется, тут до утра осталось-то...

— Не могу, — вздыхаю, — не спится мне.

— Не спится ей, — бубнит Людка. — А что ты днем будешь делать, невыспавшаяся? Нам с тобой завтра пахать, мать, целый день. Тебе в коме лежать, мне от кредиторов отбиваться. Так что спи давай.

Я честно зажмуриваюсь. Так мои дети делают, когда я им говорю, чтобы они засыпали. Но сон не идет, хоть тресни.

Представляю Каримова, который сидит над спящими детьми и задумчиво на них смотрит. Затем переводит такой же задумчивый взгляд на окно, за которым висит желтая половинка луны...

— Люд... — тихонько зову подругу, — слышь, Люд? Как ты думаешь, может ему тоже не спится, а? Может у него тоже сна ни в одном глазу, и он лежит и обо мне думает?

— Кто, Каримов? — Людка зевает и приподнимается на локте. Смотрит на меня с укоризной как на безнадежно больную. — Ань, твой Каримов выжрал мой коньяк и уже десятый сон видит. А ты тут и сама не спишь, и мне не даешь. Ну ты чего, Ань? Анют! Ну не реви!

А я не могу не реветь. Слезы текут, не останавливаясь.

— Они его полюбят, — говорю, глотая слезы, — его полюбят, а меня забудут.

И рыдаю в голос.

— Ну ебсель-мобсель, Ань, — Людка садится на кровати, свесив ноги, — давай, наверное, завязывать с этой комой. Ты один день в ней полежала, а психика уже ни к черту. Представь, что будет, если ты в ней месяц пролежишь?

— Как это завязывать? — от неожиданности даже перестаю плакать. — Ты что такое говоришь, Люд? У нас тогда все отберут и с молотка продадут. За копейки.

— А лучше, чтобы у тебя крыша потекла, да? — не сдается подруга.

— Она и так потекла, — отмахиваюсь безнадежно и тоже сажусь на кровати, свесив ноги.

Люда снова зевает и кутается в плед.

— Как это мы с тобой протупили, что у нас на целый медцентр ни одного дивана нет, а? — смотрит она полусонным взглядом.

— Нам дизайнеры рассказали, что диваны занимают много места и выглядят по-жлобски, — отвечаю ворчливо. — А кресла разгрузят пространство и создадут больше уюта.

— Вот твой Каримов бы фиг их послушал, — поднимает вверх палец Людмила. — Наставил бы диванов и спал сейчас как король. А не как мы с тобой.

— Хоть бы кровати для хирургического корпуса закупить успели, — вздыхаю жалобно.

— Да если бы твой Каримов раньше приехал, чтобы Анфиска не успела кабинет УЗИ и дневной стационар под сигнализацию поставить! — Людка явно хочется выматериться, но сдерживается. — Я бы тогда хоть на кушетке нормально выспалась.

— Перестань называть его моим, — слабо протестую, — он уже давно не мой.

— А чей? — удивляется подруга. — У вас трое детей, Аня. Он твой навеки вечные.

Я понимаю, что она поддержать хочет, но...

— Давай уже спать, — в третий раз зевает Людмила и укладывается на свою сторону.

— Подожди, Люд, — зову я ее.

— Ну чего тебе? — отзывается недовольно.

— Скажи, а такого совсем не может быть... Ну что он... Ну что у него никого там не было за все шесть лет?

— Ань, я тебе сейчас не как подруга, а как доктор скажу. Длительное половое воздержание у мужчин может привести к застойным явлениям в предстательной железе, нарушению сперматогенеза, гормональному дисбалансу. А это знаешь что?

— Что?

— В запущенных случаях — эректильная дисфункция, воспалительные процессы, хронический простатит, снижение либидо. А еще неврозы, бессонница, агрессия. Мне продолжать?

— Не надо, — говорю упавшим голосом.

— Правильно, — сонно договаривает Людка, — а значит в твоих же интересах, чтобы за эти шесть лет там как раз кто-то был. Все, а теперь спать.

Она поворачивается на бок, и уже через минуту до меня доносится мерное сопение. А я еще долго лежу и не могу решить, что лучше.