Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 6

Руслан

Среди ночи меня будит тихий писк и хныканье, и я некоторое время вдупляюсь, пытаясь понять, откуда оно доносится. И кто здесь, собственно, «мама»?..

Открываю глаза.

Блядь где я? Не в тюрьме точно. Но и не у себя дома. У меня дома некому пищать и хныкать. По крайней мере вчера еще не было кому.

— Хочу писять...

А вот это уже тревожный звонок.

Это не мой внутренний голос, потому что я не хочу. Точнее, хочу, но не настолько, чтобы так убиваться.

Внезапно в моменте все вспоминаю. Что я в квартире у бывшей. Что у меня трое детей и третий детеныш спит со мной.

И этому детенышу приспичило среди ночи в туалет. А это уже прям катастрофа, которая может разразиться в любой момент.

За секунду принимаю вертикальное положение и обнаруживаю сидящую Софийку, которая трет кулачками заплаканные глазки.

— Ма-а-ма... пи-и-сять...

Я не такой долбоеб, чтобы тратить время и объяснять, что я не мама, а папа. Потом разберемся. Пока надо определить местонахождение горшка.

Верчу головой в его поисках. Сука почему я не догадался поставить ебучий горшок в комнате? Он вчера был, точно, я сажал на него Софийку. Мне Арс принес.

Но горшка нигде нет, и меня накрывает панической волной. Выставляю вперед обе руки и пробую убедить хнычущего ребенка.

— Подожди, радость моя, не писяй. Папочка сейчас все организует.

Слетаю с кровати, но на полдороге передумываю. Возвращаюсь обратно, хватаю Софийку с кровати, выбегаю за дверь. И чуть не спотыкаюсь о горшок, стоящий прямо посередине коридора.

Так, чтобы мне было видно, стоит.

— Смотри, горшок! — показываю девочке, которая уже собралась реветь во всю силу своих мелких легких.

Подцепляю горшок, вихрем несусь в ванную, и там сажаю на него ребенка. Съезжаю напротив на пол, приваливаюсь к стенке и терпеливо жду.

По большому счету потому что меня от пережитого потрясения не держат ноги. И руки трясутся.

Горшок, сука. Это просто горшок.

Успокойся, Каримов. Даже если бы ты его не нашел, вы бы с Софийкой сходили в ванну. Или ты подержал бы ее над унитазом. Что-то бы придумал.

Но руки все равно предательски дрожат.

Сутки. Я отец неполные сутки, а мне уже вкатали штраф за неправильную перевозку несовершеннолетних, я набил шишку о дно ванны, сорвал душевой шланг и чуть не проебал ночной подъем на горшок.

Кстати, пацаны меня предупреждали. Надо быть полным дятлом, чтобы не сообразить, кто мне под дверь его подсунул.

Но с такими темпами что со мной будет через месяц?

А через год?

Может как-то махнуться с Анькой? Она из комы, а я в...

— Папоцька... — поднимаю голову, передо мной стоит Софийка с горшком в руке. Другой рукой она трет глазик.

— Давай сюда, моя радость, — перехватываю горшок, пока сонный ребенок не вылил содержимое на пол. — Мы его помоем и заберем с собой, да?

Беру девочку на руки, она обвивает мою шею и кладет голову на плечо.

Возвращаемся в спальню уже с чистым горшком, предусмотрительно ставлю его возле кровати. Чтобы был под рукой, мало ли.

— Мафу! — спохватывается Софийка. Оглядываюсь в поисках жуткой игрушки с идиотским оскалом.

Я когда его увидел, содрогнулся, но Арс снисходительно хмыкнул, а Арт терпеливо объяснил, что это популярный и любимый современными детьми монстрик Лабубу.

Ясно что я ничерта не понял, полез в интернет и прочитал, что эти игрушки обошли по популярности айфоны.

В итоге выясняется, что я на нем сижу. Достаем Мафу из-под моей задницы, я вручаю его Софийке.

Малышка прижимает к себе монстрика, укладывается на подушку.

— Папоцька! — требовательно заявляет она, и я сначала не понимаю. А потом до меня доходит.

Осторожно ложусь рядом, и меня обхватывает маленькая ручка.

Мне неудобно. Я лежу, вывернув шею, потому что мне нос и рот забивает мех гребаного китайского монстрика. И то, что он популярнее айфона, его не спасает.

Но я готов так лежать вечность, потому что прямо в ухо сопит моя дочка. Она только что сказала на меня «Папоцька!». И даже если моя шея останется такой навечно, я готов.

Потому что никогда не думал, как это... приятно.

Вот это вот «Папоцька»...

***

— Кхм... кхм...

— А-а-хм-мм...

Какое-то мычание над ухом. Сопение. Шумный вздох.

Я уже помню, что я не в тюрьме. И что я не дома.

Приоткрываю один глаз. Потом второй.

Надо мной склонились две ушастые мордахи. Вглядываются. Внимательно так, пристально.

Первая мысль простреливает — Софийка. С ней что-то случилось.

Лихорадочно шарю рядом рукой — Софийки рядом нет. Натыкаюсь на что-то шерстяное и меховое, нащупываю, подношу к глазам.

Ебучий монстрик. А где ребенок?

Вскакиваю, сажусь на кровати и сразу вижу кудрявую голову малышки, сидящей на горшке у изголовья кровати. Там, где я его и поставил.

Облегченно выдыхаю. Пацаны все это время внимательно за мной наблюдают.

Софийка на горшке зачарованно смотрит в экран... моего телефона. И пока я пытаюсь сообразить, как он у нее оказался, поворачивает голову и довольно сообщает:

— Я писяю!

— Писяй, писяй, радость моя, — рассеянно киваю и смотрю на мальчишек.

— Это я ей дал твой телефон, — говорит Арс и смотрит исподлобья. — Она просто привыкла с утра смотреть мультики.

Оглядываюсь на сидящую на горшке девочку, поглощенную телефоном. Перевожу взгляд на Арсения, который явно приготовился получить нагоняй.

— Ну дал и дал, — киваю. — Мог и мне сказать, я бы сам ей мультики включил.

— Мы тебя будить не хотели, — вмешивается Артем, подчеркивая, что они заодно.

— А как пароль ввел?

— Так палец же...

— А, ну да... — чешу затылок.

В грудине неожиданно теплеет. Надо же, какие у меня дети добрые.

Отца пожалели. Не стали будить. Предпочли спиздить телефон, разблокировать пальцем спящего родителя. Сестру на горшок усадили.

Машинально провожу рукой по стриженой голове. Отросли волосы, надо постричься.

— Но разбудили же? — смотрю на притихших пацанов.

— Так нам в садик, — говорит Артем, и у меня в голове звучит оглушительное «Бум!»

— Стоп, — выставляю вперед руки, — у нас есть садик?

И не верю своему счастью. О да! Это звучит почти как если бы Анька вышла из комы!

Они же детский сад имеют в виду, я надеюсь?

— Вы ходите в детсад? — уточняю.

— Ну да, — хором кивают парни.

Йес! Да! Йа-йа! Си! Дас штимт! О, мадонна мия! Оуи! Шюр! Хай! Такеш! Джи-хо!

Да, я сидел в интеллигентной тюрьме, у нас там хватало лингвистов, и я знаю как сказать «Да!» на более чем десяти языках. И послать я могу так же.

Сегодня мой день начинается определенно удачнее, чем он заканчивался вчера. Если мои дети ходят в детский сад, это значит у меня есть шанс их туда отвезти и оставить до самого вечера.

— А... Софийка тоже? — спрашиваю и затаиваю дыхание.

Мальчишки смотрят на сестру, потом возвращаются взглядами ко мне. Артем смотрит с недоумением, Арсений с подозрением.

— Да, — отвечает Арт, — в ясельной группе.

О, мадонна мия! Оуи! Шюр! Хай! Такеш! Джи-хо! Йес! Да! Йа-йа! Си! Дас штимт!

— Так почему мы сидим и болтаем? — спрашиваю, сбрасывая одеяло. — Поехали!

Поехали.

Автомобиль.

Детские кресла.

Полиция.

«Гражданин Каримов, вы не знаете, как по закону перевозят детей?»

А еще я должен бывшей ящик спирта за конину.

— Нет, стоять, сегодня в садик никто не поедет, — медленно торможу мальчишек, останавливая их за плечи.

— Как это, не поедет? — оборачивается Артемий. У Арсения глаза молча вспыхивают голодным блеском.

Ай ты мой хороший! Я тоже садик терпеть не мог!

Мои гены, и похер, что на тестя похож.

А Тема весь в Аньку, правильный ребенок. Должен же быть в семье кто-то нормальный.

— Значит, слушайте меня. Пока в машине нет автокресел, никто никуда не поедет. Сейчас сюда приедет одна... тетя, — подбираю слово, и парни сразу мрачнеют.

— Что еще за тетя? — спрашивает Артем с нахмуренным видом. Арс добавляет почти с отвращением:

— Она твоя любовница?

Я чуть не падаю в обморок от такой осведомленности.

Это где они такого нахватались? Анька не стала бы детей такому учить, точно тесть. Тот и не такому мог научить, семейка Аддамс, бляха...

— Спокойно, это моя секретарша. Ее зовут Вилена Дмитриевна, — говорю, стараясь не подать виду как я охренел. — И она не моя любовница. У меня нет любовниц, это чтобы снять все вопросы.

— А мама ее знает? — подозрительно прищуривается Арсений.

— Мы работаем вместе восемь лет, так что быстро посчитал сам, знает ли ее мама, — подхожу к Софийке, которая уже, наверное, прилипла к горшку. — Радость моя, ты мне дашь телефон? Папочке надо позвонить.

***

Вилена, надо отдать ей должное, согласилась приехать сразу же.

Я объяснил, что мне надо заехать в медцентр, потом поехать за автокреслами. Потом я вернусь и отвезу детей в сад, а ее отправлю на такси в офис.

Пока что по-быстрому принимаю душ и иду на кухню, где меня уже ждут трое голодающих детей.

— Надо что-то быстро заказать на завтрак, — забиваю в поисковик ближайшую кафешку. — Что вы будете?

— Мама делала нам сырники или блинчики, овсяную кашу, омлет, шарики с молоком, — перечисляет Артем, загибая пальцы.

— Отлично, — киваю, пролистывая меню, — выбираем.

— Но мы хотим сейчас, — говорит Арсений, — а когда это все привезут?

Смотрю по времени. Сука, да, с доставкой минимум час.

Закинуть детей в машину и поехать позавтракать — так мы без кресел.

Чувствую себя еще хуже чем в тюрьме.

Спокойно, Каримов. Глубоко вдыхай и выдыхай через нос.

Открываю холодильник. Бутылка молока, масло и сыр. Все? Но этого мало, блядь, мало для нормального питания троих детей!

И снова невыносимо хочется прибить Аньку.

Арс достает из шкафа упаковку с шоколадными шариками.

— Вот, можно с молоком.

— Ладно, будут еще бутеры с маслом и сыром. И чай. С лимоном, — добавляю, наткнувшись на его вопросительный взгляд.

А я бы бахнул кофе, но кофе вчера я так и не нашел.

Достаю продукты, выкладываю на стол.

— Показывайте, где тут у вас разделочная доска и ножи.

***

Вилена приезжает быстро, дети только садятся за стол.

— А вы завтракали, Руслан Каримович? — спрашивает она.

— Некогда, я потом, — на ходу застегиваю ремень и, уже выйдя в коридор, бегом возвращаюсь обратно в кухню.

— Вы случайно не знаете, где лежат ваши свидетельства о рождении? — спрашиваю детей. Оправдываясь, смотрю на Вилену. — Надо юристам отдать, чтобы штраф оплатили и запускали документы в дело об усыновлении.

К моему удивлению парни вдвоем выползают из-за стола и идут в гостиную. Приносят папку, в которой сложено три файла. Беру, читаю и не верю своим глазам.

— Не понял. Это что такое? — спрашиваю детей. Она молча смотрят на меня снизу вверх.

— Что там такое, Руслан Каримович? — заглядывает через плечо Вилена.

Я не отвечаю. Тупо разглядываю все три свидетельства о рождении, где в графу «отец» крупными буквами впечатано «Каримов Руслан Каримович».