Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 15

Аня

Мы дождались, пока все сотрудники покинут медцентр и спустились вниз. Когда я надевала свою нормальную, небольничную одежду, мысленно невольно вспоминала Руслана.

Это я не из тюрьмы выхожу, а из собственного медицинского учреждения. Которое принадлежит мне. И в котором я находилась по большому счету по собственной воле. А его осудили несправедливо.

Каково же было ему?

Представляла его ощущения, когда он выходил из тюрьмы после целых шести лет. И ничего кроме ненависти и отвращения к нашей семье не чувствовала.

Он должен ненавидеть отца, презирать его. Мои жалкие попытки спасти его успехом не увенчались. Помогли его юристы и смерть папы.

Но мои невеселые мысли прервала подруга. Она повязала мне свой шелковый платок и одолжила очки — не солнцезащитные, а оптические.

Люда оказалась права, новый охранник не обратил на меня внимания, пока она отдавала ему ключи от офиса.

До ее дома добираемся без приключений. Первым делом Люда забрасывает в морозилку бутылку просекко, достает из холодильника курицу.

— Я собиралась ее сегодня запечь на ужин.

— Давай лучше я, — предлагаю, — а ты лучше нарежь сыр и ветчину.

Подруга беспрекословно уступает мне место у плиты, а сама принимается мыть овощи и делать нарезки.

Я так соскучилась по домашней атмосфере, что для меня даже Людкина кухня кажется изысканным рестораном. Тем более, что у нее квартира после ремонта, и гостиная, как сейчас это модно, соединена с кухней в одну общую зону.

Правда, Люда с мужем развелась, и он свалил на нее выплату ипотеки. Это была одна из причин, почему я не стала оформлять ее совладельцем, а мы подписали всего лишь трудовой договор. Банк потом просто без разговора эту квартиру у нее бы отобрал.

Как сейчас хочет отобрать мою...

— Давай бахнем по бокальчику и иди валяйся в ванной, — говорит Люда, доставая из морозилки запотевшую бутылку. — Как раз пока курица подоспеет, успеешь в пене покиснуть.

Внезапно ее прерывает заливистая трель домофона.

Мы переглядываемся.

— Ты кого-то ждешь? — спрашиваю шепотом.

— Нет, — качает она головой.

— Тогда надо посмотреть, кто там, — продолжаю шептать, потому что интуиция, чертова интуиция тоже шепчет...

Люда осторожно ставит бутылку на стол, и мы вместе крадучись подходим к домофону.

— Да чтоб же ж вашу мать! — кричит Люда, потому что на экране видна мрачная физиономия Каримова. — Он что, доконать нас решил?

— Не открывай! — хватаю ее за руку.

— Конечно не открою, — соглашается она, и мы вместе смотрим на экран как зачарованные.

Каримов нетерпеливо нажимает на кнопку, смотрит куда-то вверх, затем достает телефон. И через секунду у Люды сигналит вызов.

— Надо было отключить телефон! — стону я сквозь зубы.

— Поздно, — хмуро говорит Люда и фальшиво весело отвечает в трубку. — Да, Русик! Привет! Нет, я не дома.

— Не пизди, Людмила, у тебя свет горит, — хрипло отвечает Каримов так громко, что прекрасно слышно даже мне.

— Да? Наверное забыла выключить...

— Людмила, у тебя третий этаж. Я тебя в окне видел. Открывай, мне документ подписать надо, — прерывает ее Каримов недовольным тоном.

Я холодею. Это правда, у Люды третий этаж, и она подходила к окну, задергивая штору.

Боже как же хорошо, что к окну не понесло меня!

— Русик, я голая, — продолжает сопротивляться Люда.

— Так оденься, — остается невозмутимым Каримов.

— Руслан, я с мужчиной.

— Господи, Людмила, да не собираюсь я вам мешать. Подпишешь документ и свалю. Ну что твой мужик не человек, что ли? Одевайся бегом и открывай, я уже у тебя под дверью, тут соседка мусор выносила, меня впустила. Я сказал, что к тебе.

— Сколько раз я говорила, что надо консьержа посадить, — бормочет Людка, собирая мои вещи и заталкивая меня в гардеробную в прихожей. — Все им денег жалко, жлобы, а не соседи... Все, сиди тут. Я подпишу документ, и он свалит. Это катастрофа какая-то, а не Каримов, честное слово.

Слышится звук открываемого замка, затем прихожая наполняется запахом Каримова. Что за человек такой, везде где он появляется, его сразу становится слишком много...

— А детей ты с кем оставил, Русик?

— Секретаршу попросил посидеть, — басит Каримов, и я сжимаю кулаки. Ах секретаршу значит... — Мне юристы документов накидали, надо завтра с утра им ход дать, а там подписей не хватает. Я решил до утра не тянуть, мотнуться к тебе. Пробил, где ты живешь. Клевый ремонт...

— Давай сюда документы, — нетерпеливо говорит Люда. Шуршит бумага, Каримов говорит насмешливо:

— И где ж твой мужик? Ой, Людмила, любишь ты попиздеть. Какая была, такая и осталась, лишь бы туману напустить. Ты пока подписывай, а я можно в туалет схожу? Так поссать приломило... Я аккуратно! Седло подниму. Все помню!

И топает как слон. А я мысленно молюсь, что не стала прятаться в туалете.

Выглядываю в щелку, Каримов выходит из туалета и шагает к Люде, которая за столом подписывает бумаги.

— А водички можно попить? О, так ты не напиздела, Люд? Шампусик, столик на двоих... У тебя тут реально свидание намечается? Беру свои слова обратно!

— Ты документы забирай и выметайся, Каримов, — всовывает она ему в руки папку, и внезапно ее прерывает заливистая трель домофона...

— Ты кого-то ждешь? — смотрит Каримов на Люду.

— Нет, — мотает она головой.

— А это тогда кто? — показывает он на домофон.

Мне из гардеробной не видно, но судя по судорожным вздохам, Люда узнала пришельца. Вся ее версия о любовнике и томном ужине на двоих рассыпается на глазах, но судя по всему, причина именно в пришельце. И, к сожалению, я догадываюсь, кто он.

— Это Виталик, — сквозь зубы выдыхает подруга.

— Ху из Виталик? — осведомляется Каримов.

— Муж мой бывший. Мы в разводе, — объясняет Люда, — он на меня ипотеку свалил, но как только выпьет, наглухо об этом забывает, и сюда идет как к себе домой.

— Людмила, открывай! — орет Виталик из-за двери.

— Его уже кто-то впустил, — шепчет Люда.

— А чего ты шепотом? — удивляется Руслан. — Ты его боишься, что ли?

— Так он бешеный.

— Открывай, посмотрим на этого бешеного. А вообще не мешало бы вам с соседями скинуться и консьержа в подъезде посадить. Я видел, у вас там место для этого оборудовано. Куда это годится, что любой алкаш может беспрепятственно в подъезд попасть?

Я за дверью гардеробной горячо поддерживаю Каримова. Нечего всяким бывшим шляться по подъездам и вламываться в дома к одиноким девушкам.

— Так я давно об этом говорю, — сокрушается Люда, — и в чате об этом пишу постоянно. Но что поделать, если у нас соседи жлобы?

Бряцает замок, открывается дверь.

— Людмила, ты чего родного мужа не впускаешь? — слышится заплетающийся голос бывшего мужа подруги. — О! А это что за черт?

— Добрый вечер, — вежливо здоровается Каримов. — Вы ошиблись дверью, уважаемый.

Его вежливость ни на секунду не обманула бы нас с Людой, но к сожалению Виталик никогда не обладал ни проницательностью, ни интуицией. К тому же судя по донесшемуся до меня густому алкогольному шлейфу, он уже неплохо накидался.

Какая уж тут интуиция и проницательность?

— Так это твой ебарь? — тычет пальцем Виталик на Каримова.

— Ебарь, ебарь, — кивает Каримов, — только тебя это точно никак не должно колыхать. Ты сейчас делаешь отсюда ноги и навсегда забываешь этот адрес.

— Слышь, ты, уголовник, — Виталик раскачивается со стороны в сторону, — это моя жена и моя квартира. Я тебя сейчас спущу с лестницы, понял?

— Да как тут не понять? — соглашается Каримов и берет Виталика за грудки. — Ты, кусок говна, ты можешь только себе в штаны спустить.

— Виталя, уйди, — чуть не плачет Люда, — я сейчас полицию вызову! Ну сколько можно уже, мы год в разводе. Оставь ты меня в покое! Отпусти его, Руслан, пусть уходит.

Рядом в коридоре хлопает дверь, оттуда выглядывает соседка.

— Люд, снова твой бузит? Виталик, опять ты приперся? Ну все, замахал, я вызываю полицию.

— Не надо полицию, — вырывается у меня.

— Кто это сказал? — оборачивается Каримов.

— Это я сказала, — вызывается Люда, припечатывая задом дверь гардеробной. А меня всю трясет.

Какая полиция? Они если приедут, для начала сразу все тут осмотрят. И конечно найдут меня. Чем Людка вообще думает?

Каримов недоуменно косится на мою подругу.

— Так ты определись, Людмила. То сама кричишь, давайте полицию вызывать. То теперь говоришь, не надо. А что ты предлагаешь с этим отстоем делать? — и он встряхивает Виталика в своих руках, отрывая его ноги от пола.

— Потому что я про тебя вспомнила, — громким шепотом говорит Люда. — Зачем тебе с полицией связываться, Руслан? Ты только освободился, оно тебе надо? Из-за этого мудака... Не надо, Оль, спасибо. Он сам уйдет, правда, Виталя?

— Не дождешься, — Виталик дергается, пытаясь вырваться из рук Каримова, хотя это заведомо провальная задача, — отпусти меня, упырь, я тебе набью ебальник.

— Не, он и правда напрашивается, — качает головой Каримов и переступает порог. Берет Виталика за шиворот и тащит за собой.

— Боже, он его сейчас убьет, — бормочу себе под нос.

— Русик, только не убивай его, — плаксиво просит Людка.

— Не переживай, Людмила, я проведу с ним разъяснительную работу, — Каримов заталкивает Виталика в лифт несмотря на то, что здесь только третий этаж.

Он возвращается почти сразу же.

— Куда ты его дел? — со страхом спрашивает Люда.

— Дал поджопник и заставил вызвать такси, — отвечает Каримов, отмывая руки в ванной. — Да не бойся ты, не бил я его, хотя руки и чесались.

— Я не за него боюсь, Руслан. Я тебе не хочу неприятностей, — искренне говорит Люда.

— Как ты за этого мудака умудрилась выйти замуж, Людмила? — неверяще качает головой Каримов. — Ты же у нас интеллигентная девушка, дочка профессора! Сама врач! На какой мусорке ты нашла этого еблана?

— Ничего ты не понимаешь, Каримов, — всхлипывает она, отворачиваясь, — я тогда влюбилась. Он был совсем другим, когда мы познакомились. Работал в хорошей компании менеджером по логистике, это потом спиваться начал, когда его сократили.

— Я и в тюрьме не спился, — хмыкает Каримов, — тут от человека зависит. Ладно, давай сюда документы. А любовника своего гони в шею. Что-то долго он идет. И если он до сих пор от тебя Виталика не отвадил, но нахуй тебе такой мужик нужен.

И уходит.

Дверь в гардеробную приоткрывается, Люда заглядывает с виноватым видом.

— Полежала в ванной, да?

— Какая уже ванная, — машу рукой.

— Ну нет, — мотает головой подруга, — просекко мы выпьем и курицу съедим. Зря что ли она там печется?

— Ладно, — отвечаю, чувствуя голод, — но только, Люд, давай свет не будем включать? А то вдруг опять Каримову что-то приспичит?

— Давай, — соглашается она, — у меня свечи есть. Будет у нас ужин при свечах.

И мы идем в кухню.