Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 28

Аня

— С банкротством покончено, ты теперь можешь официально выйти из комы! — сияет Люда. — Я как только узнала, сразу метнулась к тебе, подруга. Вот же Русик, уважаю! Мужик сказал, мужик сделал! Слов на ветер не бросает!

— Не бросает, — вяло соглашаюсь. Я все еще под впечатлением от собственных перспектив в виде лопаты и газонокосилки.

Нет, я конечно понимаю, что все не так плохо. И Каримов наверняка не собирался меня эксплуатировать до такой степени.

Но если вся его мужская сущность проявилась уже сейчас, пока мы даже не начали толком жить под одной крышей. То что меня ждет дальше?

Гарем?

Ну нет, пусть Каримов не обижается, но со мной этот номер не пройдет. Я выплачу ему долг до последней копейки. Но в четырех стенах себя закрыть не позволю.

— Люд, можешь меня домой отвезти? — прошу подругу.

— Зачем тебе домой? — удивленно спрашивает она. — Ты же вроде как у мужа теперь живешь?

— Переодеться хочу. И в медцентр с тобой поехать.

— А туда зачем? Там твой Каримов сейчас руководит.

— Вот я с ним и хочу поговорить.

— Дома что ли не наговорились?

Вспоминаю как меня в стену вжимает горячее тело Руслана и невольно краснею. Отвожу глаза.

— Перестань, Люд, мы только ради детей...

— Да поняла я, поняла, — хмыкает Людка. — Конечно, все только ради детей. Поехали, мать. Только к Антону зайдем, надо же тебя официально из комы вывести.

***

Дома все кажется таким родным и близким, что мне хочется плакать от счастья. Но при этом я осознаю, что по сравнению даже со съемными хоромами Каримова моя квартира выглядит игрушечной.

Руслан прав, детям нужно больше пространства. Это сейчас они маленькие, а когда вырастут, нам будет тесно...

Так, Аня, держись, не поддавайся на провокации! Это все гормоны!

Просто Каримов абьюзер и манипулятор. Помни про газонокосилку! И про грабли!

Иду в спальню, достаю из шкафа самую красивую блузку. К ней узкую юбку карандаш и жакет. Этот деловой костюм я не носила со времен своей «комы» и чувствую, как по нему соскучилась.

Возиться с прической времени нет, просто затягиваю волосы в хвост и закручиваю на затылке гулькой. Получается строго и аккуратно.

— Поехали? — спрашивает Люда, которая все это время терпеливо меня дожидалась. — А то мне уже два раза из центра звонили.

Внутри неприятно зудит, что мне никто не звонил и никого больше не интересует бывший руководитель. Теперь у коллектива есть новый директор. Но с неуместной ревностью справляюсь быстро.

Конечно, сотрудникам должно быть все равно, кто ими руководит, лишь бы не придирался и вовремя выплачивал заработную плату. Нельзя требовать от людей чего-то сверхъестественного.

Мы приезжаем в «Гармонию», и в груди снова распирает от избытка эмоций.

Все-таки я очень благодарна Каримову за то, что он не позволил обанкротить и распродать по частям результат моего кропотливого труда.

Иду по коридору, разгар рабочего дня, по коридору снуют сотрудники. Увидев меня, надо отдать должное, все без исключения рады. Ну почти.

— Анна Платоновна! Вы вернулись?

— Ой, Анна Платоновна! Как вы себя чувствуете?

— Анна Платоновна! Вас так не хватало!

Мне улыбаются, говорят комплименты. Дохожу до своего директорского кабинета и залипаю на табличку с надписью «Каримов Р.К.».

Именно в этот момент меня окликает Артур.

— Анечка, милая! Как я рад тебя видеть! — он подходит танцующей походкой, расставив руки в стороны. А мне интуиция подсказывает, что это плохая идея. Очень плохая.

Я даже не успеваю понять почему. Зачем понимать, когда и так все ясно?

Дверь моего кабинета распахивается — бывшего кабинета, ладно! — и на пороге вырастает Каримов. Ноги на ширине плеч, руки переплетены на груди, глаза смотрят с прищуром.

— Артур Павлович! Я вижу, у вас много свободного времени? Или у нас проблемы с загруженностью генетиков? — Руслан ревниво сверкает глазами.

— Никаких проблем, — лучится уверенностью Ибрагимов, — у меня окно между приемами.

— И вы не придумали ничего умнее, чем напрягать мою жену, которая еще не восстановилась после тяжелого стресса?

— Разве я вас напрягаю, Анечка? — удивленно разворачивается ко мне Ибрагимов.

— Нисколько, Артур Павлович, — отвожу его руки, которыми он пытается меня обнять, — но я спешу. Мне нужно поговорить с Русланом Каримовичем.

Руслан бегло смотрит на часы, потом исподлобья — на меня. На его лице большими буквами написан вопрос, почему я не могу поговорить дома. Но я твердо выдерживаю его взгляд и наконец удостаиваюсь хмурого утвердительного кивка.

— Проходи.

Под таким же хмурым недовольным взглядом ныряю мимо Каримова в свой бывший кабинет и едва сдерживаюсь, чтобы не занять директорское кресло.

Все, Аня, ты здесь больше не хозяйка. Теперь здесь главный Каримов. И с ним придется договариваться.

Руслан погружается в мое кресло, которое ему явно маловато. Все правильно, я подбирала под себя, А Каримов просто гора мышц по сравнению со мной.

— Так о чем ты хотела поговорить? — спрашивает муж, сцепляя руки в замок перед собой на столе.

Набираю в грудь побольше воздуха и выпаливаю на одном дыхании.

— Я хочу заключить с тобой договор финансового лизинга.

***

Руслан

Лизинг, значит.

Спокойствие, Каримов. Только спокойствие.

Смотрю на ее розовые губы, как она их нервно облизывает. В памяти всплывает, как мой стояк ночью в Аньку втыкался, и от напряжения в башке звенеть начинает.

Я бы ей устроил лизинг. Прямо здесь и сейчас, в этом кабинете.

Представляю, как раскладываю Аню на столе, как задираю ее плотную облегающую юбку, и в глазах темнеет. Нервно сглатываю, дергаю галстук, ослабляя узел.

— Лизинг, говоришь... — медленно откидываюсь на спинку кресла.

Мелкое такое кресло, неудобное. Тут вообще все под Аньку заточено — лилипутское, почти кукольное.

Можно было бы и поменять, но я еще окончательно не решил, буду сам руководить, или кому-то делегирую полномочия. Да и я тут всего второй день полноценно руковожу.

Кресло бы точно не мешало поменять, но я забываю. Вот как наебнусь вместе с креслом, сразу поменяю.

— Я просто подумала, Руслан, что может быть тебе сложно тянуть сразу два бизнеса, — тем временем Анька выстреливает сто слов в минуту. — Здесь надо во все вникать, тебе может быть неинтересно даже. Вся эта тема... Я конечно не против тебя и так консультировать, но мы могли бы обсудить любые формы...

«И позы...»

Встряхиваю головой.

— Допустим, — с трудом, но беру себя в руки. — Допустим, я соглашусь. Чем ты будешь погашать платежи? Опять возьмешь кредит?

— Нет, никаких кредитов! — мотает головой Аня. — Ты останешься учредителем и наймешь меня на должность директора. Я буду выплачивать тебе долг из своей заработной платы. Постепенно буду выкупать свою долю. Согласен?

Задумчиво потираю подбородок. У нее на щеках горит румянец.

Ну хитрая же жучка! Нашла идиота. Вот так взял сейчас и просто так согласился!

Кладу ладони на стол, смотрю на раскрасневшееся лицо жены и представляю, как ее в этом кабинете Артур Падлович зажимает. Никакой...

Кровь бьет в голову, сжимаю челюсть и наклоняюсь над столом.

— У меня есть к вам другое предложение, Анна Платоновна, — устремляю на свою Каримову пронзительный взгляд.

Она с опаской подбирается и очень явно еле сдерживается, чтобы не оглянуться и с визгом не вылететь из кабинета.

Но сдерживается. Кремень моя Анька. Горжусь. Сидит, будто ее задом к стулу приклеили.

— Какое же, Руслан Каримович? — сипит, глядя, как я медленно встаю, подхожу к ней и нависаю, упираясь одной рукой в стол, второй — в спинку стула.

— Я согласен заключить лизинговое соглашение, — проговариваю все так же медленно, наклоняясь и обрисовывая костяшкой указательного пальца линию скул, — но при одном условии.

— И каком же... — шепчет Аня, закрывая глаза и затаивая дыхание.

Наклоняюсь совсем низко, говорю на ухо, цепляя зубами мочку:

— Если ты будешь работать моей личной секретаршей. Будешь делать все, что я скажу. Будешь послушной и беспрекословно выполнять все мои поручения. Ни при каких других обстоятельствах я не соглашусь.

Говорю, а у самого ширинка уже чуть не лопается от возбуждения.

Аня сглатывает, ее глаза все еще остаются закрытыми. Руки, лежащие на коленях, сжимаются и разжимаются. Она перебирает пальцами, видимо, определяясь, что удобнее мне показать — фигу или средний палец.

Облизывает губы и внезапно распахивает глаза.

— Мы же говорим исключительно в рамках производственного процесса, не так ли, Руслан Каримович? — заговаривает хрипло, прокашливается. — Я имею в виду ваши поручения?

— Конечно, — отвечаю, подбородком упираясь ей в макушку, — как же иначе?

— Тогда я согласна, — кивает Аня, и мой подбородок теряет опору. — Когда я могу приступать к работе?

— Сейчас, Анна, — рявкаю, — вот прямо в эту секунду и начинай. Принеси мне двойной эспрессо без сахара. И побыстрее шевелись, чтобы одна нога здесь, другая там.

— А как же прием на работу? Отдел кадров? Мое рабочее место, в конце концов! — возмущенно восклицает Анька.

Я только хмыкаю. Какое рабочее место боже. Ее рабочее место должно быть на моем столе и под столом. На окне еще можно, там подоконник широкий. И на диванчике для посетителей в коридоре. Но там не выйдет, там люди ходят.

А вообще с приемной у нас провтык. Когда Аня была директором, у нее не было секретаря, она как-то сама справлялась.

— Пока у тебя испытательный срок, — выхожу из положения, — две недели. Может ты мне еще не подойдешь, Каримова. Может, ты кофе херовый варишь.

Она молча меня сверлит уничтожающим взглядом. Как будто меня это может пронять!

«Какой же ты козел, Каримов!» — написано в ее прекрасных искрящихся гневом глазах, но вслух она этого не озвучивает.

— Как скажете, — Руслан Каримович, — шипит и идет к выходу.

— И да, с завтрашнего дня чтобы на работу приходила в чулках и с поясом. Таком, который с застежками! — кричу вдогонку и довольный откидываюсь в кресле.