Не бойся, папа, мы тебя перевоспитаем!

Глава 9

Руслан

Из медцентра выхожу со смешанным чувством. Каждый раз, когда я оттуда ухожу, у меня появляется ощущение, будто я что-то не доделал. Или недоговорил.

Хочется вернуться и доделать.

И каждый сука раз, когда смотрю в честные глаза Людмилы, внутри рождается странное желание.

Схватить ее за шиворот и трясти.

Сам не знаю, почему. Просто вот даже руки чешутся. Я себя мысленно по ним бью, чтобы не схватить ненароком и не начать трясти.

Мне всегда говорили, что у меня хорошо развита чуйка. Интуиция, если по-умному.

И родители говорили. И партнеры по бизнесу говорили.

Конкуренты — те только об этом и говорили. В основном, матом.

В тюрьме тоже говорили.

Я сам это всегда знал, меня моя чуйка не раз выручала. Никогда не подводила. Однажды только я проебался, когда на Аньке женился, когда тестю поверил.

Поверил, что мой брак настоящий. И потом оказался в тюрьме.

Но теперь у меня есть дети, которые мои даже по документам. Выходит, не совсем моя чуйка меня и подвела. Можно сказать, наполовину.

Сейчас внутри все орет и вопит, что надо вернуться.

Может, стоит бывшую потрясти? Вдруг и правда из комы выйдет?

Показывают же в кино, как лежит-лежит в коме, а потом бац, пальчиками шевелить начинает. Может и моя Анька так шевелить начнет?

Или все-таки Людмилу? Ну правда, что у них там в медцентре вечно какая-то херь происходит? То спирт заканчивается, то моль заводится.

Или как там она сказала? Ибрагимов? Артур сука Падлович. Никакой...

И вот как теперь работать?

Возвращаюсь в офис и первым делом направляюсь к юристам.

— Выясните мне все по медицинскому центру моей бывшей жены, — даю задание Савенко. — Какие там имущественные претензии, какой размер долга. Если Анна Каримова временно недееспособна, кто наследует право владения медицинским центром?

— Будет сделано, Руслан Каримович, — слышу в ответ и успокоенный иду к себе в кабинет.

Надо же когда-то начинать работать.

***

— Вилена Дмитриевна, на сегодня можете быть свободны, — говорю секретарше.

Я уже на расслабоне.

Откидываюсь в кресле и вытягиваю ноги, чувствуя как напряжение потихоньку отпускает и тело, и нервную систему.

Но Вилена не уходит, продолжает стоять у порога.

— Руслан Каримович, а кто сегодня забрал детей из садика? — спрашивает, сжимая руками планшет.

«Каких детей?» — чуть не вырывается у меня, но я вовремя затыкаюсь. И мы молча смотрим друг на друга несколько долгих секунд.

Пока я не срываюсь с места.

Сука, я забыл про детей.

— Раньше не могла напомнить? — несусь по коридору, Вилена бежит следом. Я и не знал, что она умеет так резво бегать на каблуках.

— Не хотела, чтобы вы подумали, будто я навязываюсь. Сильно опоздали?

— Сад до пяти, а уже шесть.

Вылетаю из здания бизнес-центра на парковку, запрыгиваю за руль. Вилена падает рядом.

Я не возражаю, мне сейчас просто необходима группа поддержки.

— Руслан Каримович, но никто же не звонил, — поддерживающим голосом произносит Вилена. — Обычно они звонят родителям из садика.

— Правильно, — цежу сквозь зубы, — потому что у них нет моего номера телефона.

И глухо стону, сцепив зубы, потому что понимаю — у детей тоже моего номера нет. И позвонить мне они просто не могут.

***

Я ожидал, что калитка сада будет закрыта на большой увесистый замок. И само здание тоже. Но двери оказались открытыми.

Мы с Виленой врываемся внутрь, только там никого не видно, и у меня сердце проваливается куда-то в бездну. Пока из одной из дверей не выглядывает уже знакомая мне воспитательница.

Вид у нее глубоко оскорбленный, особенно когда она видит Вилену.

— Это как понять Руслан Каримович? — начинает она возмущаться, но я не слушаю.

Прохожу мимо нее в группу и рассыпаюсь на мелкие частички при виде трех одиноких фигурок, сидящих под стенкой на маленьких стульях.

Софийка поднимает голову, ее личико озаряет счастливая улыбка.

— Папоцька! — восклицает она, бросается ко мне, и я чувствую себя последним куском дерьма.

Разве такие чудесные дети достойны такого отстойного отца как я?

Вилена на заднем фоне взяла в оборот воспитательницу и уже договаривается с ней о том, какую посильную помощь окажет наша компания детскому садику отдельно и данной женщине в частности.

А мне стыдно посмотреть в глаза своим детям.

Как я мог их тут забыть?

Отец года, бляха...

У меня такая дочка, вылитая я. А я...

Наконец воспитательница вырывается из цепких лап Вилены и пробивается к нам.

— Руслан Каримович, мы с вами должны обменяться телефонами. Я понимаю, что у вас случился форс-мажор, ваша секретарь все объяснила, но я так испереживалась! У меня же за каждого их них душа болит! А тут вы не на связи. И как вас искать? Я не знала, что и думать!

— Я вам говорил, что он за нами приедет, — говорит сурово Арт, недовольно поводя плечом.

— Он просто про нас забыл, — буркает Арс, шмыгая носом.

Софийка жмется ко мне, обнимая за шею.

Бросаю на парня предупредительный взгляд. Совсем необязательно посвящать посторонних в наши мелкие наследственные недостатки.

— Я обещаю, что больше такого не повторится, — говорю хрипло и прокашливаюсь. Сука, мне и перед ней стыдно, хотя не так, как перед детьми.

— Да, Руслан Каримович, напоминаю, что завтра у нас утренник, связанный с морем. Софийка будет Русалочкой, а мальчики — морскими коньками. Вы тоже должны участвовать, Руслан Каримович, — строго смотрит воспитательница, — как царь подводного мира. Чтобы принять участие, позаботьтесь о костюмах заранее.

***

— И где мне сейчас родить костюмы? — хмуро спрашиваю Вилену. О том, что мне нужен костюм царя подводного царства даже говорить не хочется, иначе сразу начну материться.

Дети сзади сидят молчаливые и притихшие.

— Вот список прокатов карнавальных костюмов, — говорит Вилена. — Первый как раз недалеко. Обещают воплотить самые смелые ваши желания. Заедем, Руслан Каримович?

— Они точно карнавальные костюмы предлагают? — переспрашиваю с недоверием. — Какой-то слоган у них подозрительный.

— Да вроде точно, — Вилена разворачивает ко мне планшет, — называются «Перевоплощение».

С сомнением смотрю в зеркало на своих пацанов.

Я очень смутно представляю себе, как должны выглядеть костюмы морских коньков. Про костюм царя подводного мира вообще молчу.

Все, что мне приходит в голову — это день Нептуна в детском лагере в глубоком детстве. Но я пока не готов заявиться в детсад обмотанным простыней и в резиновых сланцах.

Более менее представляю только Софийку в роли русалочки. И то без малейшего понятия, каким образом они собираются приделать моему ребенку хвост.

Правда, все сомнения оставляю при себе. За шесть лет прогресс мог двинуть далеко вперед. И не только в карнавальных костюмах. Поэтому разворачиваю машину и еду по заданному адресу.

Но в салоне нас ждет полный провал.

— Подводный царь? Это водяной, что ли? — спрашивает менеджер. — Нарисуйте эскиз, купите ткань и мы вам сошьем любой костюм. Только недели через три-четыре, а то у нас очередь.

— Какие три недели, — теряю терпение, — нам на завтра надо. У нас утренник в десять.

— Тогда ничем не могу помочь, — разводит руками менеджер. — Из царского есть только корона.

— А что насчет них? — показываю на детей.

— Есть конь, не морской, обычный, — смотрит по компьютеру менеджер. И поднимает глаза на Вилену. — А костюм русалочки есть на вас. Великолепный костюм. Лиф расшитый блестками, хвост в чешуе...

— Ясно, уходим, — командую коротко и беру на руки Софийку.

— Корону брать будете? — кричит вдогонку менеджер. Возвращаюсь с полдороги.

— Корону давайте. Пригодится.

Мы заезжаем еще в два салона и везде результат тот же. В одном нам предлагают жуткие рыбьи головы, но мои дети в них больше похожи на две обглоданные селедки, а не на морских коньков.

— Так все, хватит, — говорю, отбирая головы и возвращая менеджеру, — пойдем отсюда.

Выходим из салона, достаю телефон. Набираю номер.

— Здравствуй, Раду. Мне нужна твоя помощь. Я могу приехать?

— Руслан? Каримов! Брат! Ты еще спрашиваешь!

И у меня отлегает от сердца.

***

— Здесь живет мой друг, его зовут Раду, — говорю детям. — У него очень большая семья. Он давно звал меня в гости, вот мы с вами и приехали.

Они с недоверием и опаской смотрят на огромный дом, в ворота которого я загнал автомобиль.

Я хоть и знал, что отец Раду — цыганский барон, но сам не ожидал, что их дом окажется настоящим замком.

Мы с Раду сидели вместе. Про папу-барона я узнал позже, после того, как заступился за парня перед уголовниками, которые хотели его подрезать. Как потом выяснилось, по заказу.

Раду я отбил, уголовников от нас отсадили. Отец его выкупил, потом и я вышел.

Теперь нам навстречу по дорожке бежит высокий грузный мужчина с разведенными в стороны руками и кричит:

— Что ты там стоишь? Скорее, скорее иди сюда, дай я тебя обниму!

Я даже по сторонам оглядываюсь. Это он кому?

Но мужчина подбегает ближе и хватает меня за плечи так крепко, что я чуть не крякаю.

— Это ты Руслан? Это ты спас моего сына? Дорогой ты мой! Мой дом — твой дом, — он отпускает меня и заглядывает в автомобиль. — А это кто такие?

— Это мои дети, — отвечаю, чувствуя необъяснимую гордость.

Оказывается, это так приятно говорить, что у меня есть дети! Ну реально!

Вслед за мужиком на дорожке показывается Раду.

— Каримыч! — подбегает к нам, мы обнимаемся. — Знакомься, это мой папа Золтан. Проходи в дом, там уже стол накрывают...

Он замечает детей, которые выпрыгивают из машины и останавливается. Поднимает брови, смотрит вопросительно.

— Знакомьтесь, Артем, Арсений и София Каримовы, — пытаюсь одновременно достать Софийку и придержать пацанов за плечи.

— Подожди, Руслан, отку... — начинает Раду, но его перебивает проницательный папа Золтан. Он по очереди протягивает руку сначала Арту, потом Арсу.

— Дядя Золтан, очень приятно. Будем знакомы, дядя Золтан. Ай, какая принцесса, какая красавица! — он расплывается в улыбке, подходя к нам с Софийкой.

— У нас завтра утренник, нужны костюмы, — говорю Раду, — а я помню, ты говорил, что у тебя сестры и братья с номерами выступали. Подумал, может, у вас что-то осталось подходящее, во что моих детей нарядить можно будет? И меня заодно. Может, какой-то бы песне их научить. А то эти воспитательницы... Ну сами знаете!

Золтан одной рукой поднимает Артема, второй Арсения и усаживает их на могучие плечи. Мальчишки растерянно и одновременно восторженно смотрят на нас с высоты.

— О чем разговор, дорогой? И нарядим, и научим. Все будет высший класс. Зара, Далила, Тамара, идите все сюда... — он направляется к дому, придерживая моих пацанов.

Навстречу ему выбегают женщины в цветастых юбках. Они забирают у Золтана мальчишек, у меня Софийку. Мы все входим в дом, там уже накрыт стол.

— Далила, накорми детей, — распоряжается Золтан, — а ты, Руслан, садись по центру как наш дорогой гость.

— Рус, так откуда взялись твои дети? — спрашивает Раду, когда я уже не могу впихнуть в себя ни кусочка. — Ты же развелся?

— Я сам не знаю, — мрачнею. — Я о них только вчера узнал. Бывшая в коме. Дети мои сто процентов. Я даже в свидетельства вписан.

Рассказываю об Аньке, о медцентре. О долгах. О том как сегодня забыл приехать в садик. И про костюмы тоже.

— Морские коньки? — хмыкает Раду. — Так это ж рыбы, брат. Она специально твоим детям такие роли дала, чтобы они рот не раскрывали?

— А вот мы и посмотрим, какие с них коньки, — говорит Золтан. — Ну-ка, сын, неси сюда гитару. А ты, Руслан, зови своих детей.