Расколотые небеса

ГЛАВА 7

АСТЕРИЯ

Астерия прижалась спиной к стулу, ладони лежали на камне, пока хор голосов угрожающе эхом разносился по залу. Каждый утратил контроль над эмоциями из-за своих сил, различные цвета вспыхивали к жизни с каждым визгом и карканьем Лиранца.

— Звезды небесные… — Астерия была благодарна, что ее отец сидел молча рядом с ней с видом полного безразличия.

Хотя она ему не доверяла. Галлус был склонен к спорам и использовал любую возможность для дебатов. Но это уравновешивалось его обширными знаниями, так что она списывала его молчание на привычку критически обдумывать, прежде чем взрываться эмоциями, как остальные.

Морана пыталась успокоить всех вместе с Долой, возвращая разговор к ним. Слишком много голосов и слишком много силы излучалось в зале, чтобы кто-то еще заметил их усилия.

— Может, тебе стоит что-то сделать, — сказала Астерия, кося взглядом на Галлуса. — У тебя самая яркая сила.

— И все же ты — моя Самая Яркая Звезда. — Он подмигнул ей, глубина его глаз на мгновение исчезла. В уголке его губ даже промелькнула усмешка.

— Верно. — Астерия подавила свою хитрую ухмылку. — Ценю сантимент, отец. Увы, ты владеешь и синим, и красным звездным огнем. Я же просто владею синим.

Бесконечный водоворот его глаз сузился, когда он встал со стула, указывая на нее пальцем.

— В синем звездном огне нет ничего простого, Астер.

Астерия с изумлением наблюдала, как Галлус поднялся на высоту одного этажа над ними, полосы красного и синего кружились вокруг него, как водоворот огня. Ее синий звездный огонь тянулся к своему подобию, пока он искусно управлял пламенем. Каждый Лиранец, кроме нее, защищал глаза от интенсивности жара и вспышек Галлуса.

В зале воцарилась напряженная тишина, дав Доле возможность снова заговорить. Она склонила голову в знак признательности Галлусу, и он опустился обратно на свое место, пока она говорила.

— Спасибо, Галлус. А теперь, прошу вас всех… По одному вопросу. Я отвечу настолько хорошо, насколько позволит Судьба.

Нен и Ирена поднялись со своих мест одновременно, бросая друг на друга взгляды с противоположных сторон зала. Астерия скривила губу при виде зловещей усмешки, поползшей по лицу Нена, в то время как Ирена уступила и села.

Как Богине Войны и Мира, Ирене было свойственно позволять говорить первым тому, кто громче. Астерии было противно, когда другие Лиранцы злоупотребляли этим инстинктом, особенно Нен, Бог Морей.

— Как? — спросил Нен, его голос был низким и угрожающим. — Как они? Вымираем?

— Я не могу ответить на это прямо, — ровно сказала Дола, небрежно пожав плечами. — Много Путей.

Астерия фыркнула одновременно с Зефиром. Она встретилась с ним взглядом оттуда, где он сидел рядом с Неном, и он подмигнул ей, подергивая бровями.

Ее чуть не вырвало.

— Каковы были точные слова… — выпалила Валерия, но Морана тут же перебила ее: — Не будь глупой, Валерия. Если Сибил не могла рассказать нам пророчество, это не значит, что Дола может передать точные слова от ее имени.

— Пожалуйста, — протянула Ирена, бросив невеселый взгляд на обеих женщин. — Одну битву за раз.

— Может, стоит попробовать перефразировать вопрос, — вклинился Зефир, положив предплечья на стол. Он склонил голову, и Астерия задалась вопросом, не валились ли когда-нибудь набок его замысловатые рога, завивающиеся из-под светлых волос. — Что ведет к.… вымиранию Лемурийцев, например?

— Много Путей, — снова ответила Дола.

— Что ведет к вымиранию Андромедиан? — Зефир склонил голову в другую сторону.

— Умоляю, не делай этого, — пробормотала Астерия себе под нос, подавляя желание провести руками по волосам. Учитывая, что в этой форме пряди были живыми синими пламенами, это не принесло бы никакого облегчения.

— Может, ты задашь вопрос? — сузил Зефир свои глазницы, которые были именно такими — пустыми, бездушными впадинами.

Сила Астерии пульсировала вокруг нее, пока она скалилась на Лиранца.

Вместо этого вопрос задал Галлус.

— Почему Сибил здесь нет, Дола?

— Если она не смогла ничего сказать собственной матери, то тебе и подавно ничего не скажет, — сказала Астерия, бросив отцу язвительную ухмылку.

Галлус проигнорировал дерзость, даже не удостоив ее взглядом.

— Вам всем нужно понять, что я собрала вас здесь сегодня только в качестве предупреждения, — начала Дола, протянув руки перед собой. — Пророчество, которое увидела Сибил, всего лишь один Путь. Это тот, который и я тоже предвидела до Сибил, когда беседовала с Судьбой. Повторюсь, это был всего лишь один из многих Путей.

Однако если Сибил уже увидела этот Путь, значит, наша Судьба начинает к нему сходиться. Уже были или сейчас совершаются действия, которые влияют на этот Путь. Что-то произошло или находится на грани свершения, что делает его возможным».

— Значит, это еще не Истинный Путь? — спросила Астерия, ее плечи расслабились. — Мы все еще можем отправиться по другому Пути?

— Это вопросы, на которые я могу ответить. — Дола мягко улыбнулась Астерии. — Да, дитя. Это один из многих Путей, но на данный момент это не Истинный Путь.

В зале было тихо, но в воздухе все еще витало беспокойство. Астерия нахмурилась, изучая различные лица своих собратьев-Лиранцев, странное, густое напряжение плело вокруг них свою паутину.

Что-то было не так.

Астерия поерзала на сиденье.

— Можешь повторить, что ты сказала про вымирание? — спросил Нен у Долы, приглядываясь к Зефиру.

Астерия скривилась. Кто позволил им сидеть за одним столом?

Нен и Зефир были двумя сторонами одной медали, если одна сторона — лидер, а другая — последователь. Они эффективно дополняли друг друга, пожалуй, составляя равную пару, раз один объявлял себя Богом существ на суше, а другой — Богом существ в море.

К сожалению, они никогда не использовали свой баланс во благо. Вместо этого они создавали проблемы и будоражили Существ Авиша. Иногда Галлус подстрекал двоих, но он никогда не участвовал полностью в их выходках, что, казалось, только еще больше раздражало Нена.

— Сибил предвидела исчезновение не только Сирианцев и Лемурийцев, но также Андромедиан и Лиранцев, — повторила Дола, моргнув своими молочно-белыми глазницами с сотообразной структурой в сторону Нена.

Астерия насторожилась, когда Когти Судьбы пульсировали раз теплым белым светом. Зловещий ужас пробивался сквозь синие огни Астерии.

— Любопытно, не правда ли? — Зефир поднял руку между собой и Неном, в уголках его губ играла озорная усмешка. — Люди не упомянуты в этом пророчестве.

Оглушающая тишина повисла над залом. Астерия осторожно взглянула на Рода.

Он был слишком неподвижен. Его чистая аура облегала тело, словно жидкое золото, но больше не вращалась. Он сжал челюсти, глаза бурлили. Она подавила инстинктивное желание утешить его.

Подобно тому, как Зефир объявлял всех Лемурийцев из Дома Ехидны² и Немеи своими людьми, а Нен — тех, что из Дома Арго, люди принадлежали Роду. Они подчинялись ему и поклонялись ему, и, естественно, он благоволил им больше, чем другим Существам Авиша.

Его яростная защита смертных и вспыльчивость только подзадоривали Зефира и Нена. Раньше обязанностью Астерии было успокаивать Рода и помогать сдерживать его гнев, но это было давно.

Она больше ему не принадлежала.

— Ты говоришь, есть вероятность, что что-то произошло, чтобы начать путешествие по этому Пути, — начал Нен, поднимаясь со своего места. Астерия следила за ним, вода отделялась от его лазурной кожи и испарялась в воздухе. — Что, если это связано с людьми?

— Я бы поосторожничал, Нен, — пробасил Род, его золотая аура клокотала, как расплавленный огонь.

— Они были довольно жадными, — размышляла Валерия, и Морана резко повернула к ней голову с огорчением.

— Ты забыла, что наша дочь когда-то была человеком? — Морана подняла брови, бросая вызов Валерии, но та просто скривилась в адрес своей бывшей возлюбленной.

— Возможно, в этом и корень проблемы. — Нен поскреб между своим заостренным ухом и жабрами на шее, сжав губы над заостренными зубами. — Их жадность может привести к тому, что они будут жаждать большей силы. Они могут настроить одаренных друг против друга — лемурийца против лемурийца, Сирианца против Сирианца.

Он повернул голову к Астерии с хитрым прищуром, его молочно-голубые глаза прищурились. Звездный огонь Астерии вспыхнул в предупреждение, когда она показала ему средний палец.

— Я предполагаю, что дело в другом, — продолжил Нен, паря на несколько футов над полом, пока он облетал статую в центре зала. — У Лемурийцев, Сирианцев и Андромедиан — кровь, тронутая Богами. Мы не знаем наверняка, что происходит с их кровью, когда Существа вступают в связь с теми, кто не может сравниться с их силой. Смешение Сирианца или Лемурийца с человеком может привести к исчезновению сил в будущем, что в итоге спровоцирует вымирание всех этих могущественных Существ.

Астерия отпрянула с рычанием, уставившись на Нена.

— Ты не можешь говорить это всерьез.

Когда ее взгляд скользнул по другим Лиранцам, она с ужасом обнаружила, что некоторые из них обдумывают эту возможность. Даже ее мать, казалось, впитала эту информацию. Это было мимолетное мгновение сомнения — исчезнувшее в мгновение ока — но оно все же было.

Однако, когда она взглянула на Долу, леденящий ужас, который играл с ней после первых слов Нена и Зефира, вонзил в нее свои когти. По лицу Долы пробежала странная тень, вызвавшая безумную энергию вокруг Богини Судьбы.

— Не будь имбецилом, Нен! — взревел Род, ударив ладонями по столу, и трещина побежала по камню. — Это абсурд, совершенно аморально и беспочвенно для Лиранца. Ты прекрасно знаешь, что это так не работает. Вспомни, как на нашей родине…

— Мы не знаем точно, как эти силы работают. — Нен улыбался, произнося слова, от чего Астерия закипела. Она откинулась на стул, челюсть сжата, но приняла вид безразличия, поскольку мужчины теперь соревновались в силе. — Это Королевство не похоже на дом. Когда мы вступаем в связь с любыми Существами, будь то люди или Лемурийцы, их отпрыски уж точно не становятся всемогущими, как если бы мы соединялись друг с другом. И уж точно они не похожи на тех, кто с родины.

Сравни Эндору и Астерию. Одна — продукт Лиранца и Сирианца, другая — продукт двух Лиранцев.

— Ты не можешь всерьез сравнивать Самую Яркую Звезду и Богиню Сирианцев с Андромедианка, — вклинился Галлус, бросая угрожающую усмешку Нену.

— Именно это я и имею в виду, — сквозь стиснутые зубы уступил Нен. — Мы даже не можем сравнивать правящих Андромедиан-Лемурийцев и Андромедиан-Сирианцев с Андромедианцами-людьми. Верно, Род? У Бодхи и Энки, несомненно, была или есть своего рода неуязвимость, как у других Андромедиан, но и все. Ничего больше. Они не унаследовали от тебя истинных сил, и это не оскорбление твоему участию…

— Оскорбление людей — оскорбление для меня, независимо от того, мои потомки они или нет. — Род встал в полный рост, не паря над землей. Астерия поняла, что он парил все время, пока Нен говорил о двоих детях Рода, один из которых был результатом его измены ей.

Род вдруг устремил умоляющий взгляд на нее, и она тяжело вздохнула.

Хотя люди метафорически принадлежали Роду, большинство Лиранцев все еще уважали их как живые организмы. Лиранцы признавали Астерию Богиней Сирианцев, поэтому в их сознании Сирианцы принадлежали ей.

За исключением того, что она не относилась ни к одному из Существ иначе, чем к другим. На самом деле, еще до ее рождения ее родители создали Сирианцев именно для того, чтобы те защищали людей. Если уж на то пошло, у Астерии к ним была слабость именно по этой причине.

Привязанность к людям была единственным, что объединяло Астерию и Рода.

— Я могу говорить за Сирианцев и просветить вас всех, — сказала Астерия, выпрямив спину. — Ваше предположение ошибочно. Ни Энергия, ни Эфир так не работают. Потомство Сирианцев — независимо от того, вступили ли они в связь с другим Сирианцем, Лемурийцем или человеком — либо унаследует силу, либо нет. Кровь Сирианца определяет уровень их силы и могущества, а также их стойкость и врожденное желание овладеть ею.

— Я не могу говорить за твоих питомцев и за то, как работают их силы. — Астерия перевела взгляд на Зефира, оскалив зубы в напряженной ухмылке.

Зефир сжал челюсти, глядя на Астерию, в то время как глубокий фиолетовый дым медленно обволакивал его.

— Не говори о вещах, которых не знаешь, Маленькая Лиранка. Может, эти губы больше подходят для того, чтобы сосать Роду…

— Договаривай, Зефир, — голос Галлуса прорезал воздух, в то время как его черная форма вспыхнула красным и синим. — Осмелься.

Астерия хихикнула, откидываясь на спинку, осматривая то место, где в смертной форме были бы ее ногти, пока Зефир успокаивался под горящим взглядом ее отца. Поверх кончиков своих светящихся пальцев Астерия заметила, как Дола сгорбилась, а ее глаза и Когти вспыхнули.

— Я хотела только предупредить, — прошептала Дола, и Морана с Даникой бросились к ней. Она провела пальцами по своим белым прядям, дергая за них. Тело Астерии застыло. — Это все еще не окончательно. Это может измениться, но никто не слушает.

Даника достигла Долы первой, успокаивая ее тихими словами, которые даже Астерия не могла расслышать. Ее сердце разрывалось за Долу, когда та вырывала пряди из головы, умоляя Данику. Морана же просто гладила Долу по плечу, избегая пылающих Когтей.

Астерия становилась свидетельницей приступов Долы лишь несколько раз. Проблема была в том, что они становились все более частыми, что могло означать лишь одно: она балансировала на грани Безумия.

Состояние этой встречи вполне могло столкнуть ее с этой грани.

— Независимо от того, к чему это приведет, люди, кажется, становятся яблоком раздора, — вдруг сказал Галлус, и Астерия застыла рядом с ним. — Почему бы нам просто не избавиться от них?

Пламя Астерии застыло в тот же миг, когда Род бросился на ее отца.