Расколотые небеса

ГЛАВА 25

АСТЕРИЯ

После нескольких часов лечения больных во временном лазарете напротив поместья Лорда Кайуса Астерия потратила еще несколько часов, перемещая их группу через порталы в дома на окраинах города. Пирс и Сюзан отдали все до последней капли Энергии, которую могли, людям Гиты, и Астерия подключалась, когда они нуждались в ней.

И, Боги, как же они нуждались.

Хотя она и Лиранка, постоянные перемещения через порталы давались ей тяжело. Возможность телепортироваться из одного места в другое была простой задачей, если делать это несколько раз в день, но делать это подряд в течение нескольких часов было истощающим и опасным, не говоря уже об одновременном использовании Энергии вместе с остальными. Это могло легко подтолкнуть ее к грани Раскола, потери себя в собственных силах.

К тому времени, как они вернулись через портал в резиденцию лорда Кайуса, Пирс едва мог стоять. Он полностью опирался на Гаврила, его плечи тяжело вздымались от дыхания. Астерия едва не рухнула на Уэллса снова, и его руки мгновенно выстрелили, чтобы подхватить ее. Ей не оставалось выбора, кроме как позволить ему удержать ее. Их руки на мгновение сцепились на бицепсах друг друга, прежде чем они разомкнулись.

— Принцы, — окликнул мужчина, спускавшийся по ближайшей лестнице. Он был довольно полным, с усами-ручками, закрученными на концах губ. — Не могу даже выразить, как я благодарен… — Мужчина запнулся, увидев Астерию, и немедленно поклонился.

Астерия простонала с мольбой. — Тебе не нужно этого делать.

— Лорд Кайус, — сказал он, поднимаясь, и вместо этого протянул руку. Она приняла ее с мягкой улыбкой, его рукопожатие было крепким, пока он кивал. — Я не могу в полной мере отблагодарить вас всех за то, что вы принесли лекарство в мою деревню. Я приказал повару приготовить котелок похлебки и разогреть вчерашний хлеб для вас. Наверху есть гостевые комнаты, и я настоятельно советую вам воспользоваться ими, прежде чем отправиться дальше

Астерия вздохнула с облегчением. Она не была уверена, сможет ли она переместить их всех обратно в Эльдамайн сегодня ночью.

— Спасибо, Лорд Кайус, — сказал Уэллс вместо своего молчаливого старшего брата и Астерии. — Это очень мило с вашей стороны и очень ценно.

Пирс что-то пробормотал на ухо Гаврилу, и последний сказал:

— Не будет ли проблемой доставить еду в нашу комнату? Боюсь, принц может рухнуть в любой момент.

— Конечно. — Лорд Кайус подвел их к лестничной клетке. — Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

— Я принесу еду и скажу повару, что мы возьмем свою порцию в покоях Целителя, — сказала Сибил, положив руку на руку Астерии. Она бросила на Сюзан строгий взгляд. — Ты иди в свою комнату и отдыхай. Мы позаботимся о подготовке пополнений и оставим дополнительные на случай, если появятся еще жертвы.

Сюзан без колебаний кивнула.

— Берите столько, сколько нужно. У меня в саду есть еще одна партия трав, которая должна быть готова через день или два.

— Еще раз спасибо, — сказала Астерия, сжимая руку Целительницы. — Твоя служба очень ценится. Я знаю, ты осознаешь возможные последствия, учитывая состояние Богов и королевств в это время.

Сюзан ответила Астерии мрачной, усталой улыбкой.

— Я Целительница. Будь то ребенок, старик, преступник или святой, я не откажу никому. Вне зависимости от того, каким Существом они являются в этом мире, но особенно — людям. Они вынуждены существовать бок о бок с теми, у кого есть сила, которой им никогда не достичь. Они не заслужили этой участи, и я лучше умру, спасая их, чем подчинюсь королевскому указу.

Сюзан сжала руку Астерии, прежде чем собрать юбки и подняться по лестнице. Грудь Астерии распирала гордость, и она задалась вопросом, всегда ли Сюзан придерживалась этих принципов или они стали следствием того, что она пыталась привить в Академии.

— Приступим? — прервал Уэллс, мягко положив руку на ее поясницу. Он кивнул головой в сторону покоев Целителя.

Астерия нахмурилась, скривив губу.

— Мы?

Уэллс сказал это бесстрастно, забавное выражение для того, кто казался вечно игривым. Астерия подавила улыбку, которую он проигнорировал.

— Я сегодня ничего не делал по сравнению с тобой, Пирсом и Сюзан. Самое меньшее, что я могу сделать, — это следовать рецепту, чтобы сделать больше эликсиров.

— Полагаю. — Астерия неохотно пожала плечами, направляясь в покои Целителя. Она заметила стул у стойки и направилась прямо к нему, пока ее ноги не подкосились. Она счастливо застонала, опускаясь, откинула голову назад и уставилась в потолок.

Тишина между Уэллсом и Астерией была на удивление не неловкой. Краем глаза она видела его на соседнем стуле: он откинулся назад, балансируя на двух ножках, сложив руки на нижней части живота.

Она все еще чувствовала, как мышцы этого живота напрягались у нее под животом, когда он прижимал ее к себе, эта мысль посылала тепло прямо в ее сердцевину.

Астерия закрыла глаза, чтобы изгнать крайне неуместную мысль о том, какое тело скрывается под этой рубашкой, внутренне браня себя. Ей хотелось в отчаянии вырвать волосы от невозможности понять, почему он разрушает самоконтроль, который она обычно проявляла в отношениях с мужчинами.

За последние сто двадцать лет она целовалась с некоторыми, но дальше этого ее любопытство к мужчинам никогда не заходило. Мысль позволить кому-либо претендовать на какую-либо часть ее вызывала только отвращение.

За исключением Уэллса на данный момент. Она слишком часто задумывалась о том, каковы были бы на ощупь его руки и губы в местах, обычно скрытых под ее одеждой.

Уэллс прочистил горло, когда две передние ножки его стула шлепнулись на пол. Астерия взглянула краем глаза.

— Мне пришло в голову, что ни один из моих братьев не поблагодарил тебя.

Астерия выпрямилась в кресле, развернулась к нему нахмурившая.

— Поблагодарить меня? Небеса, за что?

— За то, что встала на нашу сторону, — сказал Уэллс, как будто это было ясно как день. — Не могу представить, что это легкий выбор, помимо твоих рассуждений о Судьбе, — оказаться зажатой между Леди Даникой и Лордом Галлусом…

Астерия подняла палец, качая головой.

— Нет.

Уэллс поднял развлеченную бровь, уголок его губы дернулся вверх.

— Нет?

— Прежде всего, ты должен перестать называть их Леди и Лорд. — Астерия усмехнулась, потирая рукой лоб. — Это утомительно слушать. Следующий момент — выбор стороны не имеет ничего общего с Даникой и Галлусом.

— Разве они не твои родители? — Уэллс наклонился вперед, положив предплечья на бедра. Астерия медленно кивнула. — Быть разорванной между матерью и отцом не может быть легко принять.

Астерия вздохнула, удерживая его любознательный взгляд, сохраняя нейтральное выражение.

В этом Королевстве было очень мало людей, с которыми она говорила по душам. Тех, кому она действительно доверяла, можно было пересчитать по пальцам одной руки: Морана, Сибил, Одо и ее братья. Хотя Эрика постепенно пробивалась в этот список.

Для Астерии доверие включало раскрытие своих внутренних мыслей и личных дел — например, сложную природу ее отношений с родителями.

Ей было все равно, будут ли они с Уэллсом вынуждены работать вместе в обозримом будущем или больше никогда не увидятся, но последняя мысль была предательской. Что-то внутри нее слегка сжалось при мысли о том, чтобы никогда больше его не видеть.

Она не была бы грустной, но, возможно, разочарованной.

Он, казалось, отступил от своего интереса к разговору, откинувшись на стуле, скрестив руки на груди и потянув шею.

Астерия вспомнила то, что Одо сказал о жене Уэллса, и она внезапно почувствовала вину за знание чего-то столь интимного о нем. Она не знала, почему ее это вообще волновало, но она тихо сказала:

— Мои отношения с родителями довольно сложные.

Уэллс вздрогнул, словно забыл, что она здесь. Он выпрямился, его внимание полностью поглотила Астерия. Она сглотнула от странного волнения, говоря о Данике и Галлусе, и сложила руки на коленях.

— Не знаю, насколько ты осведомлен о Лиранцах — или Богах и Богинях для всех вас — но нам может быть довольно сложно иметь потомство. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями, старая печаль щекотала задворки сознания. — По крайней мере, друг с другом. Кажется, у нас нет проблем с воспроизводством с людьми, Сирианцами или Лемурийцами.

— Когда Даника и Галлус узнали, что у них будет я, все Лиранцы были совершенно ошеломлены. Откуда они родом, нового Лиранца не рождалось уже довольно давно. Я была первой, рожденной в этом Королевстве и первой, рожденной за столько времени, насколько хватало их памяти.

— Тебя лелеяли, — сказал Уэллс, и Астерия не смогла сдержать резкий выдох.

— Полагаю, можно так назвать. — Она вспомнила одержимость Лиранцев ею и их ожидания. Род все еще тосковал по ней, несмотря на ее яростные напоминания, что этого не случится. — Даника была среди тех Лиранцев, которые требовали от меня совершенства. Она хотела, чтобы я приняла свою сущность Богини и навязывала свою волю Сирианцам — и до сих пор этого хочет. Ее настойчивость создала напряженные отношения между нами, потому что я этого не хотела. Я росла вместе с некоторыми из Андромедиан, с которыми ты знаком, поэтому чувствовала себя ближе к ним, чем к Лиранцам.

— Галлус поощрял свободомыслие. — Астерия моргнула при мысли об отце. Ей еще предстояло оплакать то, что, как она знала, было началом конца их отношений. — Он научил меня использовать мой Эфир и звездный огонь, и я стала искусна в обоих. Он побуждал меня выбирать, как я хочу прожить свое бессмертное существование, а не навязывать мне то, чего я не хотела.

— Значит, ты предпочитаешь отца матери? — То, как Уэллс смотрел на Астерию, заставляло ее наклоняться к нему ближе. Его лицо было открытым и восприимчивым, впитывающим каждое ее слово.

Увиденной. Она чувствовала себя увиденной.

— Как я сказала, все сложно. — Она улыбнулась этому, что заставило его отразить выражение. Она решила, что это ее любимое качество в нем. Затем она вспомнила, что ей не нужно выделять в нем что-либо. — У Галлуса, как и у всех, есть свои недостатки, но они серьезны. Он провоцирует, спорит, чтобы завязать ссору, и любит экспериментировать просто ради того, чтобы посмотреть, что будет. Он может быть опасным человеком, но всегда был хорошим отцом. Чем старше я становлюсь, тем труднее примирить в нем эти две ипостаси.

— Это объясняет, почему ты угрожаешь поджечь что-нибудь, когда тебе говорят, что делать, — заметил Уэллс, и Астерия бросила на него взгляд, но не смогла подавить улыбку на лице. — Должен признаться, мне всегда было любопытно, почему ты отказываешься от поведения, которое другие Боги требуют от своих подданных, и почему ты проводишь больше времени на Авише, чем они.

— Рада, что мы добрались до истоков моего упрямства. — Астерия попыталась сжать губы. Она махнула на него рукой. — А ты? В чем источник твоей озорной натуры?

Уэллс разразился смехом, прижав руку к животу. Астерия передумала.

Это было ее любимое качество в нем, особенно потому, что оно выманило редкий смешок с ее губ. Она прикрыла рот рукой, ошеломленная этим звуком.

Уэллс посмотрел на нее сияющими глазами, когда его смех утих.

— Не думаю, что когда-либо слышал, как ты смеешься.

— Это редкость. — Она уставилась на дверь, даже когда его взгляд пронзал ее профиль. — Должна ли я спрашивать снова?

Уэллс усмехнулся, качая головой, и она перевела взгляд обратно на него, когда он вздохнул.

— Полагаю, это связано с желанием большего внимания в детстве. Быть третьим сыном иногда означает, что ты просто… запасной.

Уэллс уставился на нее, и Астерия закатила глаза, пока он продолжал:

— Квина растили как наследника престола, поскольку он был старшим сыном. Пирса учили бою и стратегии, и он также посещал некоторые из занятий, обязательных для Квина. Он был следующим в очереди. Если бы что-то случилось с Квином, он должен был быть способен взойти на трон.

— Кронпринца и следующего наследника редко убивают одновременно. — Брови Астерии дернулись с нахмуренным видом, когда он произносил эти слова, как будто говорить о смерти своих братьев и сестер было обычным делом. — Я, полагаю, был предоставлен сам себе. Конечно, моя семья любила меня, но я не чувствовал, что у меня есть цель. Довольно долгое время я не чувствовал себя особенно нужным.

— Уверена, твоя семья хотела тебя, — сказала Астерия, сжимая руки на коленях, чтобы удержаться от того, чтобы утешить его, положив руку на его колено.

— Я знаю. Но в детстве поступки твоей семьи могут оставлять долговечные впечатления. — Уэллс покачал головой из стороны в сторону. — Полагаю, я был необузданным ребенком, потому что мне не давали направления. Я знал это о себе, когда пошел в Академию. Вот почему я решил пойти по пути Воина, чтобы научиться немного дисциплине.

Она улыбнулась этому, легонько стукнув своим ботинком по его лодыжке.

— Дисциплинированный, но все же вечно озорной мальчишка.

Уэллс усмехнулся, его глаза прищурились.

— Я нахожу это довольно снисходительным, когда Богиня, которой века, называет меня мальчишкой.

Настала очередь Астерии разразиться смехом, звук эхом разнесся по комнате. Она закрыла лицо руками, чтобы собраться, ее грудь чувствовалась легче, чем за последние десятилетия.

Когда она убрала пальцы, Уэллс широко улыбался, его глаза скользили по ее лицу.

— Смешок и смех? Чувствую, что должен быть вознагражден за такое достижение.

— Не испытывай судьбу, Принц. — Астерия откинулась дальше в кресло. — Помогла ли Академия тебе найти цель в жизни?

— Я не чувствую, что у меня есть какая-то великая цель, — задумался Уэллс. — Но я никогда и не искал цели. Я всегда был простым человеком. Я хотел, чтобы меня хотели таким, какой я есть, со всеми моими достоинствами и недостатками.

Астерия промычала что-то в ответ, потому что могла понять его в этом отношении. Она сама всегда хотела, чтобы ее видели такой, какая она есть, и понимали, чего она хочет.

— Итак, ты нашел?

Она внутренне выругала себя, когда его улыбка дрогнула в уголке, и она вспомнила слова Одо о Руэлль. В то время как Уэллс пытался сохранить задумчивую улыбку, радость за ней угасла. Он уставился на свои руки между ног, рассеянно кивая себе.

— Я нашел, — тихо сказал он, отводя взгляд.

— Уэллс, — сказала Астерия, протягивая руку через расстояние, чуть не выпав из кресла, чтобы обхватить его колено руками. — Мне жаль. Одо сказал мне…

— Не извиняйся, — воскликнул он, не недобро, поворачиваясь и хватая ее руки в свои, пока наклонялся ближе. — Полагаю, я не ожидал, что этот разговор свернет в этом конкретном направлении.

Он повернул ее руки ладонями вверх, его большой палец скользнул по середине ее ладони. Это послало искры вверх по ее руке и по всему телу. Его лицо снова просветлело, когда он продолжил:

— Руэлль не волновало, кто я. В момент нашей встречи она сказала мне, что много слышала обо мне от Одо, и я почти отмахнулся от встречи, пока она не притянула меня к себе и прошептала, что предпочла бы узнать сама.

Нежность в его голосе удержала улыбку на лице Астерии.

— Очевидно, ей понравилось то, что она узнала.

Уэллс снова усмехнулся, его глаза прищурились, когда он качал головой.

— Полагаю, да. Ее любовь ко мне не только дала ощущение, которого я жаждал всю жизнь, но и заставила меня по-настоящему осознать, сколько людей вокруг меня любили меня таким, какой я есть.

— То, что я потерял Руэлль, не означает, что я потерял это чувство. Мои отношения с братьями и даже с Гаврилом улучшились, и я благодарен ей за это.

Астерия снова обхватила его руки своими.

— Я рада, что ты нашел то счастье.

— А ты? — Уэллс сделал паузу, глядя на нее сквозь ресницы. — Уже нашла счастье?

Рот Астерии приоткрылся, она не знала, от шока или потому что инстинктивно собиралась ответить, комфортность с Уэллсом заперла ее в этом моменте.

Однако дверь распахнулась, и они вздрогнули, отпрянув друг от друга.

В дверном проеме стояла Сибил с подносом еды, поджав губы, пока ее взгляд перебегал между ними.

— Я принесла еду, — сказала она, направляясь прямо к свободному месту на стойке и избегая стола посередине комнаты. После того как она протянула миску Уэллсу, Сибил двинулась, чтобы дать одну Астерии, приподняв бровь.

Она беззвучно спросила Астерию: Что это было?

Астерия молча приняла протянутую миску, игнорируя вопрос Сибил хотя бы потому, что у нее самой не было ответа.