Расколотые небеса

ГЛАВА 22

МОРАНА

Морана прошла по пустынному коридору, следуя за вереницей светильников, мерцавших Энергией.

Прошло по меньшей мере столетие с тех пор, как она переступала порог этого дома. После того как Род завел роман с той человеческой женщиной, Астерия отказалась здесь жить. Вместо этого она проводила большую часть времени в резиденции Мораны или Галлуса, если не находилась на Авише.

После того, как Галлус оплодотворил Сирианскую королеву, Астерия ходила только в дом Мораны.

— Я не считала тебя такой любительницей выпить, моя маленькая огненная, — сказала Морана, входя в гостиную.

Астерия сидела, развернувшись боком, в кресле перед пустым камином, закинув ноги на подлокотник, а между ее пальцев балансировал бокал с прозрачной жидкостью.

— События последнего месяца направили меня по иному пути, — объяснила Астерия, разглядывая бокал, словно не осознавая его присутствия. — Я теперь трижды посещала Эонианское Королевство, и два из этих визитов были неприятными. Потому что мне приходится встречаться с матерью и этим куском дерьма…

— Астерия! — отчитала ее Морана, переходя к смеху, пока она плавно перемещалась к креслу рядом с ней. — Тебе повезло, что он еще не прибыл.

— Я с радостью назвала бы его так в лицо. — Астерия уставилась на Морану с невозмутимым лицом. Она жестом указала на него. — Видишь? Серьезно.

Морана тихо рассмеялась, выхватив бокал из руки Астерии. Та уставилась на нее, пока Морана отхлебывала глоток.

— Это вода.

Астерия выхватила бокал обратно, прижав его к груди.

— Я потрясена, что ты так мало обо мне думаешь, чтобы предположить, будто я прибегла к выпивке, чтобы снять стресс, как вы все. — Морана сказала это без тени улыбки. — Кроме того, я налила в этот бокал воду исключительно потому, что это взбесит Рода.

— Потому что он предназначен для бренди? — Морана усмехнулась, качая головой. — Он из-за этого расстроится?

— Это же Род, Мо. — Астерия ответила улыбкой, но хитрой. — Конечно, расстроится.

Морана снова рассмеялась, похлопав по светящемуся колену Астерии на подлокотнике.

— Я горжусь, что ты выбрала встречу в своей божественной форме.

— Чтобы мать не спорила со мной, — объяснила Астерия, положив руку на руку Мораны, ее синее свечение подчеркивало вены того же оттенка, проходящие сквозь кожу Мораны. — Ты — единственное хорошее в этом месте.

— Ценю твою привязанность. — Морана расслабилась в кресле, закрыв глаза от теплой, знакомой атмосферы, когда они с Астерией были вместе без болтовни других Лиранцев. — Я скучаю по тебе, но понимаю твое желание проводить больше времени на Авише.

— Похоже, мое присутствие теперь понадобится больше, чем когда-либо. — Астерия бросила на Морану косой взгляд, приподняв бровь. — Боюсь, у меня есть довольно… неприятные новости.

— Ну, давай подождем остальных двоих.

Словно по велению ее слов, Даника и Род материализовались в гостиной, оба моргнули от удивления, увидев Астерию в ее божественной форме.

— Если ты здесь в таком виде, я боюсь того, что ты собираешься сказать, — первым заговорил Род, изучая ее. Моране захотелось швырнуть его на пол, когда явная похоть мелькнула на его позолоченном лице. — Чему мы обязаны этим удовольствием?

— Судьбе, — сказала Астерия, ее светящиеся синие глазницы мигнули. — У меня новости о других Лиранцах.

Морана выпрямилась в кресле, ее спина стала прямой.

— Какие?

Астерия тяжело вздохнула, покрутив бокал, чтобы вода закружилась. Как она и предполагала, Род сразу заметил это движение. Он нахмурился, а когда до него дошла суть, сжал челюсть.

Морана фыркнула.

— Для начала, Нен и Зефир были на Гало-приеме в прошлом месяце, — объяснила Астерия, и Морана не смогла сдержать презрительную гримасу. Астерия заметила это краем глаза и лишь один раз кивнула. — У нас с Неном могла произойти небольшая стычка.

— Какая стычка? — резко спросил Род, сжимая и разжимая кулаки по бокам.

Морана склонила голову набок, сузив глаза. Астерия же, казалось, расслабилась, хотя и отмахнулась от Рода пренебрежительным жестом.

— Ничего такого, с чем я бы не справилась. — Астерия наклонила бокал, разглядывая его содержимое. — Кроме того, стычка была с моей стороны целенаправленной. Я хотела посмотреть, что он скажет, потому что, Боги знают, мужчины любят болтать.

Позолоченные глаза Рода потускнели, а веки дернулись от явного оскорбления. Морана же фыркнула, потому что это была чистая правда.

— Что он сказал, Астерия? — спросила Даника, ее нетерпение заострило края светящихся глаз.

— Он почти намекнул, что он и другие планируют войну, и что он и Зефир были там, чтобы помочь выбранным ими странам разузнать о классе Воинов.

Напряженность заполнила комнату, сгустив воздух. Взгляд Мораны перебегал с Даники на Рода, первая смотрела на дочь с явным недовольством.

— Почему ты ждала целый месяц, чтобы сказать нам? — резко спросила Даника, вспышка золота на мгновение озарила комнату.

— Я хотела лишь оценить ситуацию, — объяснила Астерия, поправив положение и усевшись в кресле как положено. Она покачала головой, и синие огни ее волн то разгорались, то угасали в такт движению. — Я хотела подождать, пока не буду абсолютно уверена, что они намерены причинить вред смертным.

Даника и Род застыли с каменными лицами, но Морана сразу поняла, к чему клонит Астерия.

— Что они сделали?

— Среди людей распространяется болезнь. — Вся комната замерла при этом заявлении, и сердце Мораны разрывалось от трещины в голосе Астерии, когда та добавила: — Это искаженная форма Эфира. Я считаю, это дело рук Галлуса или Сирианцев, действующих по его указанию.

Морана попыталась прочитать лицо Астерии, но в ее божественной форме это было трудно. Бесконечный черно-синий вихрь ночи в ее силуэте оставлял мало определенных черт, а значит, не было видно ни мышечных подергиваний, ни морщин, выдающих эмоции. Единственной подсказкой был оттенок ее свечения.

Он был тусклым.

— Только среди людей? — Даника стояла у большого окна, глядя туда, где резиденция Галлуса зловеще высилась на фоне звездной ночи, темно-красный камень словно маяк на горизонте. — Как ты об этом узнала?

— Сибил откликнулась на вызов Лорда Гиты, — объяснила Астерия, бросая взгляд на Морану. — У нее была стычка с Эндорой.

— Эндорой? — Морана резко повернула голову к Астерии. — Как, во имя Богов, она могла оказаться в Алланисе?

Астерия посмотрела на Рода, который выглядел так, словно готов был вспыхнуть золотым пламенем.

— Эндора сказала, что Эфирия изучает эту болезнь, среди прочего, что не понравилось Сибил. Похоже, Фиби поручила Эндоре разобраться с болезнью — знает Фиби или нет, но Эндора что-то от нее скрывает.

— Разве Фиби не чувствовала искаженный Эфир? — спросил Род, его взгляд перебегал от Астерии к Данике.

— Астерия — единственная, кто может чувствовать Эфир или Энергию внутри Сирианца благодаря своим унаследованным Лиранским способностям, — объяснила Даника, качая головой. — Так же, как я могу чувствовать Энергию внутри Сирианца, а Галлус может чувствовать Эфир.

— Значит, ты действительно единственная, кто могла поймать Галлуса или его приспешников за этим делом. — Род вздохнул, скрестив руки на груди и прислонившись к камину. Когда взгляд Астерии скользнул по его напряженным мускулам, Моране захотелось закатить глаза. Увы, она была в своей божественной форме. — Галлус не шутил, когда предлагал массовый геноцид людей.

— Почему бы просто не убить их всех быстро? — Морана фыркнула, разводя руками. — Зачем эти игры?

— Он не хочет стирать людей с этого плана, — сказала Астерия, наклонившись вперед в кресле. — Он желает исправить баланс, который, как он считает, клонится к тому самому вымиранию, о котором говорило Пророчество. Он просто хочет создать из людей врага с помощью этой болезни, чтобы остальные Существа ввели для них ограничения и держали в узде.

Род скривил губу, в то время как Астерия с отвращением отшатнулась от своих же слов, которые звучали в точности как то, что сказал бы Галлус.

Даника опередила Морану.

— Так ты говорила со своим отцом?

Астерия отмахнулась от ее вопроса.

— Пожалуйста. Не для этого я пришла.

Даника открыла рот, чтобы возразить, и Энергия вспыхнула вокруг нее, но у Мораны не было терпения разбираться с очередным совещанием, летящим под откос из-за ее вечной уверенности, что все ей что-то должны.

— О чем ты хочешь поговорить с нами? — сказала Морана, усмиряя Данику вспышкой собственной силы, многоцветные волны пульсировали вокруг нее.

Астерия поднялась с кресла, ее ступни парили в нескольких дюймах от пола. Род следил за каждым ее движением, пока она скользила через комнату к окну напротив того, где стояла ее мать.

— Я не буду сидеть сложа руки, пока Галлус заражает людей болезнью, которую они не заслужили. Мне нужно будет поговорить с вами о лечении. — Астерия взглянула на мать, продолжая. — Когда я говорила с Галлусом, он велел мне не вмешиваться, сохранять нейтралитет. Помогая излечить людей, я перестану быть в стороне. Я прямо выступлю против него.

— Значит, это означает, что, насколько это касается любых Лиранцев, ты становишься на нашу сторону в вопросе Пророчества, — догадалась Морана, и Астерия торжественно кивнула.

— Если ты еще не говорила с Сибил, я рада сообщить, что Эльдамайн готов взять на себя любую роль, которую ты им дашь. — Астерия поджала губы, прищурившись на Рода. — При этом они попросили моего содействия в организации встреч с другими престолами, которые присоединятся к этому делу. Они хотят обсудить стратегию, не будучи раскрытыми Лиранцами или враждебными королевствами, а мой визит ожидается в Риддлинге и Северном Пизи. Просто со мной будет… принц.

— С каким принцем? — Каждая мышца в теле Рода напряглась, и Морана почувствовала, как ее терпение тает.

Морана указала на Рода и Данику, говоря:

— Вы двое невыносимы. Не могли бы вы взять себя в руки и попытаться придерживаться темы разговора, не отвлекаясь?

Астерия усмехнулась с того места, где стояла, копируя позу Рода у книжного шкафа. Даника и Род закипали на своих местах, сверля Морану взглядами.

— Как я говорила, — протянула Астерия, кивнув Моране, — я планирую распространить лекарство от этой болезни перед визитом к Таранису и Дионне. Я говорила с Дионной и Лумиром на Гала-приеме, и я не была уверена, рассказывали ли вы им о происходящем с Лиранцами.

— В самых общих чертах я предупредила их об уязвимости людей, — заявила Даника, пожимая плечами. — В любом случае, тебе лучше поговорить с ними подробнее. Они казались весьма встревоженными, когда я появилась.

— Потрясающе, — сказала Астерия с невозмутимым лицом, отражая мысли Мораны. — Принц Квинтин дал мне понять, что вы считаете, будто Фиби можно склонить на свою сторону.

— У нее муж-человек, — уточнил Род с кивком. — Она глубоко заботится о нем и его семье. Если то, что ты говоришь, правда, у нее явно были благие намерения, исследуя эту болезнь. Я полагаю, она также уважает людей в своем королевстве.

— Если Галлус уже говорил с ней, я не знаю, чем могу помочь, — признала Астерия, возвращаясь к креслу, в котором сидела. — Он предложит ей…

— Он предложит ей безопасность для людей, — закончил Род, что заработало ему лишь угрожающий взгляд. Морана откинулась в кресло, закрыв глаза и запрокинув голову. — Мы пришли к тому же выводу. Исходя из твоего разговора с ним, я ожидаю, что он предложит эту безопасность в обмен на ее нейтралитет.

В комнате воцарилась тишина, и Морана взглянула на Астерию. Та была погружена в мысли, уставившись в окно, за которым открывался вид на остальную Эонию.

Моране хотелось, чтобы они могли больше поговорить о ее встрече с Галлусом и о том, чем она недавно занималась на Авише. Особенно о том, почему Астерия выглядела недовольной, когда упомянула принца Эльдамайна, с которым ей предстоит работать.

Морана в основном хотела узнать именно об этом.

— Что, если это перерастет в войну? — Наконец отошла от окна Даника, повернувшись к нему спиной. — Что ты будешь делать тогда? Какую позицию займет Селестия?

— Ты наконец воспользуешься лабрисом⁸, который я сделал для тебя? — Род усмехнулся, но Астерия проигнорировала его.

Она не отрывала взгляда от того, что привлекло ее внимание за пределами дома.

— Я не могу поверить, что Галлус хочет, чтобы это переросло в войну. Я знаю, его слова для вас мало что значат, но для меня они имеют значение. Он настаивал, что война не входит в его планы.

— Возможно, не в его, но всегда в планах Нена и Зефира. — Род осторожно, с трудом сделал шаги к Астерии, вместо того чтобы просто подплыть. Ее тело инстинктивно напряглось при его приближении, но она позволила ему встать в нескольких дюймах от себя. — Как долго, по-твоему, Галлус сможет сдерживать их, прежде чем они начнут сеять хаос на Авише?

Астерия изучала его лицо, легкая гримаса тронула уголки ее губ.

Моране захотелось обнять ее, увидев печаль в этой гримасе, но Астерия была уже давно не ребенком, даже по меркам Лиранцев. Она знала о внутренней войне, которую Астерия постоянно вела между отцом и матерью, между желаниями Лиранцев и своими собственными, между порывом сражаться и просто сдаться.

Слишком много раз она удерживала Астерию от края отчаяния — того, что иногда приводило к разговорам о том, как можно убить Лиранца. Эта девочка всегда хотела, чтобы ее принимали такой, какая она есть, а не той, кем они хотели ее видеть: всемогущей Богиней, идолом или покорной партнершей. Лишь немногие по-настоящему понимали ее и это желание.

Астерия тяжело вздохнула, положив руку на руку Рода.

Несмотря на неприязнь Астерии к этому мужчине, в ней всегда будет что-то, что тянется к его привычности, особенно после почти пятисот лет, проведенных вместе как пара. Осознает она это или нет, но это могло быть опорой в бурные, смутные времена.

Морана испытывала похожие чувства к Валерии, за исключением того, что они были вместе столько, сколько она себя помнила, задолго до того, как они попали в это Королевство.

— Галлус сможет постоять за себя. — Рука Астерии соскользнула с руки Рода, когда она выпрямилась, ее звездный огонь стал ярче. — Он всегда был способен держаться против вас всех, а также Нена и Зефира.

Род начал возражать, но Астерия подняла руку.

— Если это приведет к войне, я верю, что Селестия встанет на сторону защиты людей. Они призовут всех Сирианцев по всему Авишу присоединиться. Я всегда учила их уважать всех Существ, особенно тех, кто в нужде.

— Ты не заставишь их? — Даника сжала кулаки по бокам, губы сжались в тонкую линию. — Астерия, ты — Богиня Сирианцев. Они будут подчиняться тебе и только тебе. Ты их Богиня, и они должны повиноваться…

— Я — ничто! — крикнула Астерия, пламя ее огня горело жарче, а края, ближайшие к телу, стали насыщенно-фиолетовыми. — Только потому, что я обладаю силами обоих Существ, и только потому, что у меня есть дополнительная способность от Вселенной, не значит, что они мне чем-то обязаны. Я не их надзиратель. Я не их родитель.

— Им будет нужен тот, на кого можно будет смотреть, Астерия, — отчитала Даника, шагая через комнату к ней, Энергия безумно кружилась вокруг нее. — Когда это приведет к войне, ты поведешь свой народ.

— Тогда я буду их Генералом или Лейтенантом, или как там, блядь, это называется! — Астерия развела руки, стоя прямо перед Даникой с напряженным лицом. — Не их диктатором… — Род открыл рот, и Астерия ткнула пальцем в его сторону. — И не говори ни слова больше об этом долбаном лабрисе, Род.

Морана вздохнула и резко поднялась с кресла, промчавшись через комнату, чтобы встать между двумя Лиранцами. Она встретилась с Даникой лицом к лицу.

— Оставь это, сестра.

Даника сжала губы еще крепче, ее Энергия ощутимо гудела.

— Ты не можешь вечно защищать ее от ее положения, Морана.

— Лиранцы всегда имели свободу выбирать, что делать с дарованной нам силой, — тихо объяснила Морана, прищурившись на Данику. — Если ты настаиваешь, что она Лиранка, то и эти свободы, некогда дарованные нам, распространяются и на нее. Оставь. Это.

Резким движением челюсти Даника исчезла с тихим хлопком, вероятно, переместившись в свою резиденцию или к Доле. Морана сбросила напряжение с плеч, которого даже не осознавала, и перевела взгляд на Рода, приподняв бровь.

Его взгляд скользнул от Мораны к Астерии позади нее, но каждый раз задерживался на Астерии с полной тоской.

— Сейчас не время, — тихо сказала Морана, предлагая ему более мягкое выражение лица, чем то, что она выказала Данике.

Но, как всегда, Астерия, вечная огненная, оправдала свое прозвище.

— Больше никогда не будет времени.

Астерия исчезла так же быстро, как и ее мать, и Морана покачала головой Роду.

— Не путай привычность с привязанностью.

— Значит, я должен верить, что она дает мне эти проблески потому что… — Его голос оборвался, он указал на пустое место, где была Астерия. — Почему?

— Почему что? — Морана склонила голову. — Она не подает тебе проблески надежды, Род. Она опирается на привычность, которую ты олицетворяешь. Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это поддерживать ее как друг, а не пытаться нарушить границы, которые она установила между вами.

— Мне не нужна ее дружба, — прошептал Род, скорбь окрашивала его слова. — Я хочу ее.

— Ты не можешь владеть ею, если это то, чего ты добиваешься. — Морана фыркнула, качая головой. Она потеребила висок, зажмурившись. — Почему ты просто не можешь двигаться дальше, Род? Еще лучше, почему ты вообще изменил, если так сильно хочешь ее?

— Как мне это объяснить, Морана? — Род опустился в одно из кресел, потирая свой голый, позолоченный подбородок. — Я был так утомлен… Небеса, она спорила со мной по каждому поводу. Я просто хотел одну ночь без давления с ее стороны, со стороны Даники…

— Со стороны Даники? — Морана протрезвела при этих словах, нахмурившись. — Какое давление?

Род проигнорировал ее вопрос.

— Я знаю, что облажался, и я хочу ее назад, несмотря ни на что, что кто-то другой хочет от нее или от меня. Эта ее сторона кажется другой. В ней есть страсть, которую я никогда от нее не видел — свет, на который я всегда надеялся, что однажды он в ней появится.

— Она всегда была такой, Род. — Морана медленно покачала головой, разочарование тяготило ее. — Ты просто не сумел это разглядеть, а Даника пыталась это подавить.

Морана щелкнула пальцами, оказавшись в безопасности собственного дома.

Она начинала ненавидеть быть родителем для каждого Лиранца.